Монстр

От лица Софии
Я смотрела на его уходящую спину, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. Эти его слова, его действия — всё это было настолько противоречивым, что голова шла кругом. Но одно я знала точно: я не хотела просто отпустить этот момент.
— Я не хочу это забывать, — сказала я тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал.
Он остановился. Его плечи напряглись, будто мои слова ударили его сильнее, чем он ожидал. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно решая, стоит ли оборачиваться. Я не могла дышать, ожидая его реакции. Наконец, он повернулся ко мне, его взгляд был холодным, но в глубине глаз я уловила что-то другое — что-то, что он отчаянно пытался скрыть.
— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, — произнёс он, его голос звучал напряжённо.
— А ты понимаешь? — резко ответила я, делая шаг вперёд. — Ты говоришь мне забыть, будто это всё — ничего не значит. Но ты сам уверен в этом?
Его лицо оставалось неподвижным, но я видела, как он сжал челюсти. Он был зол. На меня? На себя? Или на то, что я заставляла его задавать себе эти вопросы?
— София, я сказал достаточно, — тихо, но угрожающе произнёс он.
— Нет, недостаточно, — перебила я. — Ты постоянно бросаешься словами, которые не соответствуют твоим действиям. Ты целуешь меня, а потом просишь всё забыть. Ты хочешь, чтобы я ненавидела тебя, но сам ведёшь себя так, будто...
Я замолчала, не решаясь договорить.
— Будто что? — Его голос стал холодным, но в нём слышалась ирония. — Будто я чувствую что-то к тебе?
Моё сердце замерло. Я не знала, что ответить.
— Да, — наконец выдохнула я, чувствуя, как моё лицо пылает.
Он подошёл ко мне ближе, сокращая расстояние между нами. Его глаза пристально смотрели в мои, заставляя меня застыть.
— Может быть, я и чувствую, — прошептал он, почти неслышно. — Но это не делает нас ближе, София. Это только усложняет всё.
Я не знала, что сказать. Слова повисли в воздухе, оставляя нас стоять друг напротив друга в тишине, полной эмоций, которые мы оба боялись признать.

От лица Кислова
Я не хотел до последнего признаваться, что она была права. Правы все эти её обвиняющие взгляды, острые слова, её попытки понять, кто я на самом деле. Она слишком упряма, чтобы видеть очевидное: я опасен. Для неё, для себя, для любого, кто решит оказаться рядом.
Мой мир — это тьма, полный лжи, манипуляций и крови. В нём нет места для таких, как она. София... Она была другой. Её огонь, её упрямство — всё это могло бы спасти её, если бы она вовремя поняла, что должна держаться подальше. Но нет. Она продолжала бороться. За что? За кого? Меня?
Я взглянул на неё ещё раз. Её глаза сверкали — смесь гнева и боли. Мне не стоило целовать её. Я знал это, но всё равно сделал. Зачем? Чтобы доказать что-то ей? Себе? Или просто потому, что я слабее, чем думал?
— София, — тихо выдохнул я, осознавая, что мой голос дрогнул. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
Она прищурилась, её взгляд стал твёрже.
— А может, это ты не понимаешь? — ответила она.
Её слова резанули меня, но я быстро вернул себе самообладание. Я должен был поставить точку, пока не стало ещё хуже.
— Я опасен для тебя, София. Мой мир не прощает ошибок. Всё, что происходит между нами, только осложнит твою жизнь.
Она сделала шаг вперёд, сократив расстояние между нами, и подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Ты уже осложнил мою жизнь, Ваня. С самого первого дня, когда появился в ней.
Я молчал. Что я мог сказать? Она права. Но это не меняло того, что мне придётся рано или поздно её отпустить. Или уничтожить всё, что нас связывает, пока это не уничтожило её.

От лица Софии
Когда он сказал, что это было ошибкой, мне стало больно. Словно он ударил в самое сердце. Но вместо злости или обиды я почувствовала другое. Что-то, что сжало мою грудь и не давало нормально дышать. Я смотрела на него, пытаясь понять, почему он так упрямо отталкивает меня. Что я сделала не так? Почему он не может просто признать, что мы оба чувствуем? И тогда я поняла. Я влюбилась. Я не знала, когда именно это произошло. Может, когда он впервые заговорил со мной так, словно видел не просто очередную жертву обстоятельств. Или, может, когда я увидела его уязвимость в короткие моменты, которые он старательно скрывал. Но это не имело значения. Теперь я знала правду. Я любила его. Мне было плевать на его предупреждения, на все эти слова о том, что он опасен. Да, он опасен. Но это ничего не меняло.
— Ты говоришь, что это была ошибка, — наконец вырвалось из меня, и я почувствовала, как голос дрогнул. — Но знаешь, что я думаю? Ошибкой было бы отказываться от того, что мы оба чувствуем.
Он напрягся, его взгляд стал холоднее, но я не остановилась.
— Ты можешь сколько угодно говорить мне, что я должна уйти, что твой мир — это не для меня. Но я уже в нём. И я не боюсь.
Мои слова зависли в тишине. Он стоял молча, будто боролся с самим собой. А я смотрела на него, уже зная, что не отступлю.

От лица Кислова
Я смотрел на неё и чувствовал, как напряжение в груди росло с каждым её словом. Она была упрямой, дерзкой, совершенно не знала, когда стоит остановиться. Но именно это привлекало меня. Чёрт, я знал, что не должен. Знал, что это неправильно.
— Ты слишком много говоришь, — бросил я, сделав шаг ближе.
Она не отступила, только продолжала смотреть на меня с вызовом.
— А ты слишком много прячешься за своим холодным взглядом, — ответила она, и в её голосе я услышал лёгкую дрожь, которую она явно пыталась скрыть.
Мои руки сами потянулись к её лицу, будто что-то внутри меня наконец сломалось. Я осторожно взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо на меня.
— Я пытался, София. Честно пытался держать тебя на расстоянии, потому что знал, что это для твоей же безопасности. Но ты... — я выдохнул, осознавая, что больше нет смысла бороться с самим собой. — Ты не выходишь у меня из головы.
Её глаза расширились, но она ничего не сказала, лишь ждала, пока я продолжу.
— Я сказал, что это ошибка, потому что боялся, — признался я. — Потому что ты первая, кто заставляет меня чувствовать... что-то другое. Что-то, чего я никогда не испытывал.
— И что же это? — её голос звучал тихо, но в нём была надежда.
Я закрыл глаза на мгновение, а потом посмотрел на неё так, будто больше не было смысла что-то скрывать.
— Это любовь, София.
Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти слов. Я наклонился ближе, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим.
— Ты заставила меня сломать все мои стены, — прошептал я, — и теперь я не могу тебя отпустить.