Глава 14
От лица Софии
Ещё одна неделя пролетела незаметно. Впрочем, все дни сливались в однообразное серое пятно. К счастью, никто, кроме Аси, не заходил в мою комнату. Она приносила еду и иногда спрашивала, как я себя чувствую. За эту неделю её вопросы стали чаще, и это меня удивляло. Её внимание немного грело душу. Пусть это было формальным или продиктованным чьими-то приказами, но хотя бы кто-то в этом доме проявлял ко мне интерес. Хоть кому-то не было всё равно. Это даже утешало, как ни странно. Но я не могла понять, что Ася на самом деле ко мне чувствует. Возможно, её отношение было просто нейтральным. Или она жалела меня. Да и какая разница? Я знала: у меня осталось не больше недели. Кислов дал мне это понять слишком чётко. Меня удивляло, что Роя всё ещё не было. Сначала это напрягало, но со временем стало своего рода облегчением. Я могла выдохнуть, не ожидая его угрожающего присутствия. За эти дни тело постепенно перестало болеть, и внешние раны начали затягиваться. Но внутри... внутри всё осталось по-прежнему. Тяжесть, страх и пустота никуда не исчезли. И это неудивительно. Слишком много всего произошло всего за один месяц. Столько, не происходило за годы. Я часто возвращалась мыслями к тому вечеру. Жалею ли я, что вышла на улицу? Конечно, жалею. Но помогло бы мне это избежать того, что случилось? Нет. Всё было бы точно так же, как и сейчас. Однако кое-что изменилось. Теперь мне позволяли выходить на улицу. Не одна, разумеется, — всегда в сопровождении Аси и ещё какого-то парня. Двойная охрана, чтобы я даже не пыталась сбежать. Это казалось странным: меня пускали на свежий воздух, где я могла видеть солнце, чувствовать ветер и отличать день от ночи. Странным, но приятным. Эти крошечные моменты напоминали, что жизнь снаружи продолжает идти, даже если моя остановилась. Я уже смирилась с мыслью, что выхода у меня нет. Даже если я попытаюсь сбежать, они найдут меня. Соревноваться с ними — это всё равно что пытаться бороться с волной. Бесполезно.
От лица Аси
Я понемногу пыталась справиться с болью после смерти Роя. Это было сложно, почти невозможно. Чувства, которые я к нему испытывала, остались со мной навсегда.
Ваня, к моему удивлению, выполнил мою просьбу и всё же похоронил его. Это было странно — для него такие вещи не имели значения. Я часто приходила к могиле Роя. Сидела там, говорила с ним, будто он мог меня услышать. Его смерть по-прежнему оставалась свежей раной, а вина разъедала меня изнутри. Я понимала, что именно мои слова привели к тому, что он умер. Если бы я промолчала, если бы защитила его... но всё уже было бесполезно. Эта боль не позволяла мне нормально жить. Мне приходилось принимать успокоительные, чтобы хоть как-то держаться днём, а на ночь я начала пить снотворное. И всё равно это не помогало. Каждый раз, закрывая глаза, я видела его лицо. В доме тем временем произошли изменения. София, девушка, которую держали здесь уже три недели, теперь могла выходить на улицу. Её начали выпускать на свежий воздух, и мне поручили сопровождать её. Это было странно. До этого ей запрещали даже лишний раз встать с кровати, а теперь ей разрешали гулять.
Я не понимала, что именно Ваня чувствует к ней. Но теперь я сомневалась, что это ненависть. В его взгляде, в его действиях было что-то другое. Что именно — я понять не могла. Да и пытаться разбираться в этом не было смысла. Всё равно я знала, чем это закончится. Он не оставляет таких, как она, в живых. Он либо убьёт её, либо... либо отпустит. Хотя второе казалось мне невозможным.
От лица Кислова
Прошло достаточно времени с тех пор, как София оказалась в моём доме. Я перенёс дату её «казни» — решение, от которого внутри меня бурлила смесь ненависти и раздражения. Мы вышли на след её отца, и всё оказалось проще, чем я ожидал. Этот идиот даже не попытался исчезнуть настолько далеко, чтобы скрыться от меня. Он думал, что сможет убежать? Глупец.
Я не знал, что именно заставило меня ослабить бдительность. Почему я решил дать Софии возможность выходить из комнаты? Пускай даже под строгим присмотром, но всё равно... Эти мысли, как я ни пытался их подавить, вызывали во мне дикую злость. Злость на неё, злость на себя.
Какого чёрта я вообще думаю о ней?
Её имя крутилось в моей голове, словно заклинание, которое я не мог развеять. Её образ всплывал перед глазами, стоило мне только моргнуть. Я стиснул зубы так сильно, что услышал хруст челюсти. Вскочив с кресла, я вышел из комнаты и направился в кабинет, стараясь подавить эту внутреннюю бурю. Когда я проходил мимо окна, мой взгляд невольно остановился на дворе. У окна стояла Ася, наблюдая за Софией. Неподалёку находился охранник, его фигура тенью следовала за ней. София медленно шла вдоль дорожки, словно вела какой-то внутренний диалог. Её волосы чуть развевались на холодном зимнем ветру, и я заметил, как она потерла плечи, будто защищаясь от холода. Я поймал себя на том, что слишком долго смотрю на неё. В этот момент что-то неприятное всколыхнулось внутри — раздражение, смешанное с чем-то... незнакомым. Чувство, которое я не хотел признавать. Резко отвернувшись, я шагнул вглубь коридора, но странное беспокойство не отпускало. Мне безразлична. Просто инструмент, который приведёт меня к цели.
Я повторил это вслух, словно мантру, но слова звучали фальшиво. Странный комок застрял в горле.
— Что за чушь, — прошипел я, разрывая пергамент.
Но мысли о Софии продолжали возвращаться. Её взгляд, её тихие слова, которые я иногда ловил, проходя мимо. Всё это сводило меня с ума.