Монстр

Эта ночь открыла мне глаза на то, каким монстром был человек, которого я знала всю свою жизнь. И, кажется, я начала сомневаться в том, хочу ли продолжать оставаться частью его мира.

От лица Софии
Боль в теле не утихала. Каждое движение отзывалось резкой вспышкой, словно мои мышцы и кости кричали, требуя остановиться. Я чувствовала себя ужасно. Хотелось, чтобы этот момент закончился. Смерть уже не казалась таким страшным событием — возможно, она принесла бы облегчение от всего происходящего, избавила бы меня от этой боли. Это была не только физическая боль. Всё тело недавно подверглось насилию, но и душа словно истекала кровью. Слова, которые я слышала, причиняли не меньшую рану. Они впивались в сознание, оставляя глубокие рубцы, которые, казалось, никогда не затянутся. Я лежала, неподвижная, словно мраморная статуя. Казалось, что любое движение могло сломать меня окончательно. Глаза снова наполнились горькими, отчаянными слезами, но я знала, что они мне не помогут. Они лишь смешиваются с той грязью, которая стала частью меня. Часы тянулись бесконечно. Время потеряло смысл. Я думала о том, за что всё это. Почему они так поступают со мной? Ведь я ничего им не сделала. Мой отец... да, возможно, он был виноват, но я? Я даже не знала о его долгах. Как я могла заплатить за чужие ошибки? Мир казался ловушкой, темным, холодным лабиринтом, из которого нет выхода. Каждая секунда — это испытание. Я устала от этой боли. Устала чувствовать её. Устала от издевательств, от того, что меня растоптали, как ненужный мусор. Сквозь мучительные мысли я пыталась найти что-то, за что можно было бы зацепиться. Хоть крупицу надежды. Но её не было. Лишь пустота. Я закрыла глаза, представляя, как всё это могло бы оказаться кошмаром, из которого я проснусь. Но это была реальность. Грубая, безжалостная. Наконец, спустя, казалось, вечность, мои заплаканные глаза сомкнулись. Сон, будто спасительный щит, оградил меня от темноты, которая обвивала меня всё это время.

От лица Роя 
Я ехал по ночной трассе, и мысли о том, что произошло менее часа назад, заставляли меня ухмыляться. Это было сладкое воспоминание. Каждый её крик, каждый стон отчаяния — всё это кружило голову и подогревало желание. Мне хотелось повторить это снова. Нет, не просто повторить — я жаждал большего. Я хотел воплотить все фантазии, которые приходили мне в голову, одну за другой, без остановки. Фары высвечивали дорогу, уводя меня всё дальше от города. Глушь ночи обнимала машину, но мне было всё равно. Место не имело значения. Я приехал, чтобы сделать своё дело, и сделал его. На месте меня ждал человек, которому я отдал товар. Всё прошло быстро, почти механически. Он что-то пробормотал, кивнул и так же быстро уехал, оставив меня одного. 
Я стоял в пустоте ночи, окружённый тишиной и слабым шорохом ветра. Меня это не беспокоило. Я привык к одиночеству, привык быть наедине с собой и своими мыслями. Оно даже нравилось мне. Я достал сигарету, прикурил и сделал глубокую затяжку, чувствуя, как дым обжигает лёгкие. Я думал о том, что сделаю, когда вернусь. О том, как моя милая жертва снова окажется в моих руках. Её лицо, перекошенное ужасом, её попытки сопротивляться, которые лишь разжигали моё желание... Я ждал этого момента, как ребёнок ждёт подарка. 
— Скоро, — пробормотал я себе под нос, выпуская струю дыма в холодный ночной воздух. 
Докурив, я бросил окурок на землю и затушил его ботинком. Собираясь уехать, я уже сделал шаг к машине, как вдруг тишину разорвал звук выстрела. Резкая боль пронзила бок, и я закричал, не успев осознать, что произошло. Ноги подкосились, и я упал на землю, чувствуя, как кровь начинает стекать по телу. Грудь сдавило паникой. 
— Чёрт... — прохрипел я, пытаясь нащупать рану. 
В этот момент я услышал шаги. Кто-то приближался. Тяжёлые, размеренные, холодные. Я поднял голову, чтобы увидеть того, кто осмелился это сделать, но лицо было незнакомым. Темноволосый человек в длинном пальто стоял надо мной, его силуэт слабо вырисовывался в свете луны. 
— Кто ты... — выдохнул я, но слова застряли в горле. 
Он ничего не ответил.
Только приподнял пистолет и направил его мне прямо в лицо. Взгляд был равнодушным, почти пустым. 
— Прощай, — холодно сказал он, и в этот момент я понял, что это конец. 
Звук второго выстрела был последним, что я услышал. Тьма накрыла меня, поглощая всё вокруг.

От лица Гены
Я набрал номер Кислова и дождался гудков. На третьем он ответил, его голос был холодным, будто дул северный ветер.
— Ты слышал? Того идиота, который на тебя работал, убили, — произнес я, стараясь звучать буднично, хотя внутри кипела смесь удивления и подозрения.
— Слышал, — отрезал он, будто обсуждал погоду.
Меня поразило, как спокойно он воспринял эту новость. Я прищурился, чувствуя, что что-то не так.
— Ты говоришь об этом так, как будто знал, что это случится, — сказал я, пытаясь уловить хотя бы намёк на эмоции в его голосе.
Он молчал пару секунд, и это молчание было тяжелее любой лжи.
— Подожди, это случайно не твоих рук дело? — спросил я, чувствуя, как моя подозрительность становится все громче.
— Какой мне смысл убивать его, если он работает на меня? — его тон оставался ледяным, но в голосе мелькнула едва уловимая тень раздражения.
— Не знаю... просто подумал, что это может быть. Не каждый день твои люди кончают вот так, — я усмехнулся, пытаясь пробить его защиту, но Киса не был из тех, кого легко сбить с толку.
— И что ты собираешься делать с этим? — спросил я, ощущая, как любопытство перерастает в беспокойство.
— Пока не знаю. Размышляю. Как только решу, я перезвоню.
И он сбросил звонок, оставляя меня один на один с растущими подозрениями.
Я откинулся на спинку кресла, медленно барабаня пальцами по подлокотнику. Этот разговор оставил во мне неприятный осадок, как будто что-то важное ускользнуло из моего внимания. В голове пульсировал вопрос: что он скрывает? И почему смерть его подчиненного его так мало волнует?