9.
Посреди ночи я звоню Виндзору. Он, как всегда, чем-то занят, куда-то спешит, но безумно рад меня слышать. Мы говорим о работе, но потом я начинаю мягко подводить к своей просьбе.
— Конечно, Том, - говорит мне Люк из телефона. — Что угодно!
Я нервничаю и не знаю, как бы мне сформулировать мысль.
— В общем, ты не мог бы мне снять квартиру в Лондоне?
— Что? - удивляется Виндзор. — Зачем? Ты решил разводиться?
— Ничего я пока не решил. Просто, пожалуйста, сними хорошую квартиру в тихом районе. И, желательно, с детской. Кроватка, пеленальный столик и что там ещё должно быть?
— Том, с тобой все хорошо?
— Да, - резко отвечаю я. — Нет. Это долгая история.
— Зайди ко мне позже, и меня ни для кого нет, - говорит Люк кому-то. — Рассказывай, я слушаю.
Я где-то с полчаса блуждаю по саду, рассказывая Люку всю ситуацию. Он редко задаёт вопросы и внимателен, как никогда.
— Самое страшное, что я сам не знаю чего хочу! Анна - она как отражение меня самого, с ней легко, а Т/И... Она холодная, как лёд. Я посылал ей цветы и подарки, сам знаешь. Но ни один наш разговор ещё не длился более трёх минут. Она не любит меня, я не нужен ей. Я чувствую.
Люк тяжело выдыхает.
— Слушай, она просила меня не говорить тебе, хотела рассказать все сама. Но, видимо, я должен сделать это сейчас. Она уже давно не в Лондоне. У нее был срыв. Где-то через месяц после твоего отъезда приехала ее мать. Я не в курсе подробностей, но после визита матери, Т/И на тридцать дней легла в частную клинику. Сейчас она в Шотландии. Я переодически навещаю ее. Кажется, она уже почти оправилась. И честно тебе скажу: я не знаю, как она воспримет эту новость.
Я нем, как рыба. Когда и из-за чего в моей жизни началось такое дерьмо?
— Хочешь я поговорю с твоей мамой?
— Что? - переспрашиваю я.
— Поговорить с твоей мамой? - повторяет Люк.
— Нет, я сам. Спасибо.
— Квартира в силе?
— Да.
На этом наш разговор окончен.
Недолго думая, я еду к Анне. Сегодня она дома и по идее, должна собираться в Лондон.
Я подъезжаю к ее дому. Старый, одноэтажный, кирпичный. Маленькая кухня, пристроенная ванная, и всего три комнаты. Отец Анны работал на производстве сигар, как и мать. Там они и познакомились. Анна - поздний ребенок, через восемь лет родился ее младший брат. Фабрика обанкротилась после закрытия, и ни один работник не получил ни пенсию, ни увольнительные.
Я докуриваю сигарету, топчусь ещё минуту у калитки и, наконец, решаюсь войти.
Анна встречает меня улыбкой, а ее брат Майк крепко пожимает мою руку. Мама Анны рада меня видеть и просит поужинать с ними, отец ее поддерживает.
После ужина я помогаю Анне с посудой.
— Том, ты расстроенный? Это из-за возвращения домой, да?
Она вытирает руки и обнимает меня за талию.
Я молчу.
— Это из-за той женщины? Знаешь, я ведь не обязана ехать с тобой. Уезжай к своей жене, живи своей жизнью. Я не рассчитывала на "долго и счастливо", просто курортный роман.
Её слова ранят меня. Неужели она не понимает, что вопрос не в нас, а в ребенке?
— И много у тебя их было до меня?
На мой пыл приходиться не менее горячая пощёчина. Я не сразу понял, что произошло, пока не встретился с Анной взглядами.
Губы плотно сжаты, а из глаз летят искры.
— Прости, - говорю я первым. — Но дело уже не в нас, а в... - я смотрю на ее живот.
— Я рада, что ты это понимаешь.
Она отстраняется от меня.
— Но это мой ребенок, ты мне ничего не обязан.
Я шокирован. О чем она говорит?
— Ты ведь боишься ее? - продолжает кубинка. — Своей жены. У нее с головой не в порядке, так ведь?
Я хватаю Анну за руку и уже готов припечатать ее к стене, но вовремя одумываюсь. Я никогда не бил женщин, и не собираюсь начинать.
— Вылетаем в субботу, я приеду за тобой. Будь готова.
До субботы ещё один день, и я решаю провести его в пьяном беспамятстве.
В выходной день я просыпаюсь с ужасной головной болью. На кровати со мной Том, Марк и Мартин. Не знаю, как мы все уместились, но пьяному море по колено. Кое-как, я выбираюсь из завала рук и ног, иду в ванную и пью воду из крана. Вода солёная и пахнет хлоркой, так что хватает меня на один глоток.
— Эй, - бормочет Харди и откидывает сиденье унитаза.
Далее следует характерное журчание.
— Привет, - отвечаю я, и залпом пью воду из бутылки, которую держу для чистки зубов.
Позавтракав у меня, мои коллеги разъезжаются по своим временным домам.
Где-то через час я в доме Анны. Её мать долго обнимает меня, отец одобрительно смотрит, а брат тараторит на испанском без умолку. Они все рады, а мне хочется разбить голову о стену. Хиддлстон, о чём и чем ты думал?!
После прощания с родственниками Анны (которые уже мнят себя и моими родственниками), мы едем в аэропорт. Там мы встречаемся с парнями. Они с интересом рассматривают Анну, говорят с ней очень культурно, так, если бы она была моей женой.
А я подмечаю, что Анна вправду похожа на мою жену: такая же эмоциональная и непостоянная в своих решениях. Эти качество сопутствуют всех общительных и интересных женщин?
Я заваливаюсь на своё сидение и засыпаю ещё до того, как успел снять ремень безопасности.