2.
Мы проходим паспортный контроль и работник аэропорта ведёт нас к самолёту. Ты поднимаешься по трапу, я - следом, придерживая тебя за руку по-энерции. Помимо нас в самолёте ещё несколько человек, но я не намерен общаться и мы идём в хвост, где самые уединенные места. Ещё до взлета мы засыпаем, затем обедаем, смотрим фильм... Люди, проходя мимо, с интересом рассматривают нас, будто пару мартышек в зоопарке. Я молчу. Молчу до тех пор, пока какой-то парень глупым хихиканьем не прерывает наш поцелуй.
Мы разъединяемся с громким чмоком, ты - густо краснеешь, а я - зверею.
— Тебе весело?
Ты легко хлопаешь меня по груди, желая успокоить.
— Нет, придурок, тебе реально весело?
— Том, - строго произносишь ты.
Глупая улыбка с лица незнакомца сходит, он будто прирос к ковру, но подключается стюардесса и уводит его.
— Желаете чего-то ещё? - спрашивает ее напарница.
— Водки со льдом, - я стараюсь дышать глубоко, но эмоции плохо поддаются контролю.
— Мне ничего, спасибо, - бегло отвечаешь ты и переключаешься на меня. — Том, это просто подросток, не обращай внимания.
Ступив на порог дома, я бросаю наши чемоданы и веду тебя в спальню. Втрахиваю тебя в кровать и только тогда мне кажется, что нервы приходят в норму.
— Прости, - наблюдая, как ты голой идёшь в ванную, вместе с дымом, я выпускаю это слово из губ.
Утром мы завтракаем в «Ginger & White». Ты одета в синие джинсы, светлую рубашку и босоножки. Я же выгляжу рядом с тобой как настоящий босяк: рубашка, шорты и слиперы. Ты сказала, что меня спасут часы, очки и яхта. И сразу вручила мне все три предмета: часы в честь годовщины нашей первой свадьбы, мои любимые очки и брелок в виде яхты с поиском, подключаемый к телефону. Я совсем забыл про нашу первую годовщину, потому решил купить тебе что-то в ювелирном, когда поеду в центр на встречу с агентом. Но тебе все равно. И мне это не нравится.
— Ты тогда серьезно говорил о детях?
Я на секунду замираю, затем продолжаю завтракать.
— Ну да.
Ты хмуришь брови.
— Это долгий процесс.
— И весьма приятный, - шучу я, но ты не в настроении.
Видимо, повод для смеха неудачный.
— Мы даже не знаем, получится ли у нас, - едва слышно шепчешь ты, опустив голову.
— Эй, всё получиться. У других же вышло.
— Но я!.. - ты снова начинаешь говорить тихо, но уже уверено. — Я оторгаю твою сперму, Том.
— Послушай, - спокойно говорю я, чувствуя на губах горечь кофе. — Давай снова сходим к врачу, послушаем, что он скажет. Может, он назначит курс лечения и для тебя, и для меня. Мы пролечимся, забеременеем, и - если повезёт - родим сразу двойню! Если же нет, то что помешает нам найти альтернативный вариант? Усыновление или... - я замешкался и умолк.
— Суррогатное материнство, - заканчиваешь за меня ты.
— Чтобы ни было, давай не делать поспешных выводов и надеяться на лучшее.
Я улыбаюсь и крепко сжимаю твои тонкие пальцы.
— Даже если я буду толстой, ты будешь меня любить?
— Если ты будешь толстой, я буду ещё толще, - шучу я и ты едва заметно улыбаешься.
— Я все равно люблю тебя, - я целую тебя в губы, но и это не помогает.
Ты по-прежнему грустишь, и я уже понятия не имею, как подбодрить новую тебя.