47 глава.
Тишину салона, до этого обволакивающую словно бархат, внезапно разорвал голос Чарльза.
— О чем вы разговаривали? — спросил он, и в его тоне сквозила легкая, едва уловимая нотка настороженности. — Если не секрет, конечно, — добавил он.
Я откашлялась, собираясь с мыслями. Слова Чарльза нарушили хрупкий покой, поселившийся во мне после разговора с Орионом.
— Спрашивала у него, где Аврора, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринужденно. — Переживала, если кратко.
Чарльз издал короткое, понимающее мычание, словно проглотил вопрос, который вертелся у него на языке.
— Вы с ним близки?
Вопрос прозвучал как обвинение, как скрытая угроза.
— Нет! — отрезала я слишком резко, с излишней поспешностью. Чарльз, казалось, даже вздрогнул от моей реакции, изумленно вскинув брови. Не мой ответ поразил его, а та поспешность, что вдруг прорвалась наружу. Я неловко улыбнулась, пытаясь сгладить углы.
— Просто мы с Авророй лучшие подруги, поэтому я часто бываю у нее в гостях. Там я редко вижу Ориона, и мы практически не общаемся, — объяснила я, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки.
Чарльз снова понимающе мыкнул, не отрывая взгляда от дороги. Молчание повисло в салоне, тягучее и неловкое.
— А ты, кстати, сам как попал на эту "вечеринку"? — нарушила я тишину, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. В моем голосе звучало неприкрытое любопытство.
— У меня есть двоюродная сестра, которая работает в его компании, — ответил Чарльз, и я не смогла сдержать удивления. — Работников, конечно, туда не впускают, если только самых трудоспособных, – добавил он, бросив на меня мимолетный взгляд. — Она из этого числа.
— И она решила тебя позвать?
— Конечно, — усмехнулся Чарльз. — Сказала, что туда впускают, если прийти со вторым человеком.
В этот момент машина плавно остановилась. На мое удивление, дорога пролетела незаметно.
— Спасибо, что подвез, — поблагодарила я Чарльза, стараясь скрыть смятение, вызванное его словами. Улыбнувшись ему, я отстегнула ремень, вышла из машины и направилась к дому.
Однако мысли мои оставались с Орионом. Сердце сжималось от желания обнять его, прижаться к нему, почувствовать тепло его тела. Но реальность безжалостно возвращала меня на землю. Завтра – учеба. И это означало, что мне снова придется видеть эту надменную физиономию Азы. Одна мысль об этом вызывала приступ ярости, словно невидимая рука сжимала мое горло, лишая возможности дышать.
* * *
Утро встретило меня не ласковым лучом солнца, а настойчивым звоном будильника, вырывавшим из объятий теплой постели. Она словно живая, нежно обнимала, уговаривая остаться, но увы, новый учебный день неумолимо стучался в дверь.
С тяжелым сердцем я поднялась. Привычная рутина – умыться, выпить стакан воды – казалась сегодня непосильной ношей. Даже крохотный кусочек бутерброда застревал в горле, словно ком невысказанных обид. Настроение было хуже некуда.
В поисках утешения я облачилась в просторный свитер нежно-розового оттенка, надеясь, что его мягкое прикосновение хоть немного развеет мрачные мысли. Легкая, небрежная шишка, сплетенная из волос, выпустила на волю несколько непослушных прядей, обрамляющих лицо. Широкие, струящиеся брюки кремового цвета идеально дополняли уютный свитер, а белые кроссовки на толстой подошве придавали образу легкость и непринужденность.
Завершив свой незамысловатый ритуал, я взяла с собой белую сумку с четкими геометрическими линиями, надеясь, что ее строгий дизайн добавит мне уверенности.
* * *
Подходя к университету, я неожиданно столкнулась с Азой, одиноко бредущей по тротуару. Отсутствие ее свиты – вечных подружек-прихлебательниц – удивило меня не меньше, чем ее внезапное появление.
Инстинктивно отвернувшись, я ускорила шаг, надеясь избежать нежелательной встречи. Преодолев невысокую лестницу, я направилась ко входу, когда знакомый, пропитанный сарказмом голос настиг меня.
— У тебя такое хорошее настроение, Селеста, — протянула Аза, ее голос сочился ядом. — Ну уж, наверное, потому что я пришла?
Не оборачиваясь, я бросила в ответ:
— Нет, у меня просто отличное чувство юмора, когда ты рядом.
С этими словами я вошла в университет, предъявила пропуск охраннику и, увидев вдали Аврору, побежала к ней навстречу. Сердце забилось быстрее, и на губах расцвела искренняя улыбка. Крепко обнявшись, мы замерли на мгновение, наслаждаясь теплом нашей дружбы.
— Подружка, у меня есть к тебе вопросик, — сказала Аврора, прищурившись и лукаво улыбаясь.
Я почувствовала, как внутри нарастает легкое беспокойство, но постаралась скрыть волнение, ответив с улыбкой:
— Мне уже интересно.
— Подружка, не сходишь ли ты мне за кофе? — внезапно раздался елейный голос Азы, прерывая нашу беседу. Она вальяжно прислонилась к стене, скрестив руки на груди.
— Аза, а ты не перепутала Селесту с официанткой? Просто у нас тут вроде как учеба, а не конкурс на самую ленивую задницу, — резко отрезала Аврора, бросив в ее сторону язвительный комментарий.
Она посмотрела на меня, безмолвно призывая уйти. Но, заметив, как Аза достает телефон с презрительной усмешкой и начинает быстро набирать что-то, я запаниковала. С трудом выдавив из себя, я произнесла:
— Ладно, я схожу.
На моих словах лицо Азы расплылось в самодовольной улыбке. Убрав телефон в карман, она небрежно направилась в аудиторию.
Аврора, услышав мои слова, замерла и резко повернулась ко мне. В ее глазах читалось непонимание и неверие. Подступив ближе, она вгляделась в мое лицо.
— Селеста, ты себя слышишь? — вопросительно произнесла она, положив руки на мои плечи. Мой взгляд был устремлен в сторону.
— Она мне сказала, что больше не будет издеваться над нами, — прошептала я, чувствуя, как ложь обжигает язык. — Думаю, ей можно верить.
Я подняла глаза на Аврору. Сначала ее лицо выражало сильное удивление, затем оно нахмурилось. Схватив меня за плечи, она легонько встряхнула их.
— Конечно, поверила! А завтра она пообещает, что перестанет дышать, чтобы не раздражать нас своим присутствием, — произнесла Аврора, отпустив мои плечи и раздраженно усмехнувшись, одновременно улыбаясь.
Я молча отвернулась и направилась в столовую. Услышав, как Аврора кричит мое имя, я не остановилась, словно оглушенная, и, не оглядываясь, вошла внутрь.
* * *
Сжимая в руке обжигающую чашку с кофе, я вошла в аудиторию. Медленно поднимаясь по ступенькам, я старалась не расплескать ни капли. Добравшись до парты Азы, я молча поставила чашку на стол. Та одарила меня мимолетной, победной улыбкой и тут же жадно прильнула к горячему кофе.
Отвернувшись, я поплелась к своему месту, рядом с Авророй. Она сидела, погрузившись в чтение, но я чувствовала – это лишь маска. Она делала вид, что меня здесь нет, что я – всего лишь призрак ее разочарования.
— Ав… — тихо позвала я, надеясь хоть как-то смягчить ее гнев.
— Я думала, это шутка, — отрезала она, не отрывая взгляда от книги. Затем, медленно подняв глаза, она смерила меня презрительным взглядом. — Что ты действительно пойдешь за кофе.
В голосе Авроры сквозило такое ясное, неприкрытое разочарование, что я готова была провалиться сквозь землю. Но я знала, что не могу отступить.
— Я думала, ты плеснешь ей это кофе в рожу, — добавила она, словно отравленный кинжал вонзив в мое сердце.
— Мы же…
— Как ты могла потерять к себе самоуважение? — вновь прервала она меня, нахмурившись. Ее брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину.
Я тяжело выдохнула, пытаясь подобрать слова, которые смогли бы хоть как-то оправдать меня в ее глазах.
— Мы же все-таки были лучшими подругами, — наконец выдавила я из себя, доставая из сумки тетрадь и ручку. — В этом нет ничего такого, чтобы просто принести ей кофе.
— Конечно, — саркастично закивала Аврора. — Ты же мне рассказывала, как вы дружили. Как она использовала тебя ради своих целей, самоутверждалась за твой счет, делала вид, что вы лучшие подружки, хотя говорила гадости за твоей спиной.
С каждым ее словом я ощущала, как старые раны вновь открываются, кровоточа воспоминаниями о моей дружбе с Азой. Вспоминая все те унижения, которые я терпела, стараясь угодить ей, я невольно сжала челюсть, сдерживая рвущиеся наружу слезы.
— А сейчас ты носишь ей кофе. У тебя совсем нет гордости?
— Как будто она у тебя была, когда тебя использовали ради денег, но ты все равно со всеми дружила, — резко выпалила я, прежде чем смогла остановить себя.
Сразу же поняв, что натворила, я закрыла рот, поджав губы в тонкую ниточку. Слова, словно змеи, выскользнули из моего сознания, отравляя воздух вокруг нас.
Аврора тоже замолчала, ошеломленная моей дерзостью. В ее глазах читалось изумление, смешанное с болью.
Я увидела, как она схватила свою сумку и резко поднялась со своего места.
— Ав, я не это имела в виду… — тихо начала я, протягивая к ней руку.
Но она, не слушая моих оправданий, просто вышла из аудитории, оставив меня наедине со своей виной.
И в этот момент, словно издеваясь надо мной, Аза посмотрела в мою сторону и, лукаво улыбнувшись, наклонила голову вбок.
— Неужели вы действительно поссорились? — спросила она, и в ее голосе звучало неприкрытое торжество.
Я лишь бросила на нее ледяной взгляд, стараясь скрыть бушующую внутри ярость.
Звонок, словно выстрел стартового пистолета, ознаменовал начало очередного учебного дня. Студенты, как по команде, заняли свои места, предвкушая встречу с добрым Чарльзом Мэнсоном. Однако вместо него в аудиторию вошел незнакомый мужчина лет сорока, с замысловатыми усами, блестящей лысиной на голове и одетый в клетчатую рубашку и серые джинсы. Он остановился у преподавательского стола и окинул нас оценивающим взглядом.
— Здравствуйте, студенты. Меня зовут Маттео Делима. Сегодня я заменяю вашего преподавателя, Чарльза Мэнсона, из-за его семейных обстоятельств, — прозвучал хриплый голос мужчины, и разочарованный стон прокатился по аудитории. Перспектива слушать лекции немолодого и не особо привлекательного "шалтая-болтая" никого не вдохновляла.
Маттео принялся доставать из своего дипломата аккуратно сложенные бумажки. Разложив их по столу, он обреченно вздохнул. До студентов, наконец, дошло, что их ждет устный экзамен, о котором они благополучно забыли, несмотря на предупреждения Чарльза.
— Сегодня будет устный экзамен, — произнес Маттео, устало опускаясь в кресло. — Оценка решает ваш успех в этой дисциплине и ваш дальнейший путь в университете. — В его словах чувствовалась усталость, но, услышав их, я невольно выпрямила спину и напряглась. — Сконцентрируйтесь, покажите свои знания и не сомневайтесь в себе.
После этой короткой напутственной речи "шалтая-болтая" начал вызывать студентов к доске. В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом зубрящих конспекты студентов. Я лихорадочно повторяла пройденные темы, понимая, что мои знания далеки от совершенства.
Вдруг на мой стол приземлилась скомканная бумажка. Инстинктивно повернув голову, я встретилась с лукавой улыбкой Азы, которая ободряюще кивнула в сторону листка.
Закатив глаза, я развернула бумажку и, прочитав написанные на ней слова, почувствовала, как по телу пробегает волна ярости.
"Ты должна провалить устный экзамен. Если не сделаешь то, что я написала, сама знаешь, что будет."
В этот момент я была готова взорваться от гнева, словно бомба замедленного действия. Однако прежде, чем я успела что-либо предпринять, прозвучал голос Маттео.
— Следующая – Винчестер. Кто это?
— Это я, — тихо произнесла я, поднимая руку. Засунув бумажку в карман, я спустилась к столу преподавателя.
Бросив быстрый взгляд на Азу, которая озорно ухмылялась, я перевела взгляд на разложенные передо мной экзаменационные билеты и наугад вытянула один. Вопросов было сразу два, и оба – далеко не из легких.
Собрав всю свою волю в кулак, я решила наплевать на угрозы Азы. Оценка устного экзамена действительно решала многое, и ради Ориона, ради Авроры, я была готова отстаивать свое право на достойное будущее.
Начав неторопливо отвечать на первый вопрос, я внезапно почувствовала, как на меня устремлены десятки взглядов. Продолжая говорить, стараясь не запинаться, я украдкой посмотрела на студентов. Аза, заметив, что я успешно справляюсь с экзаменом, заметно занервничала. Достав большой лист бумаги, она быстро что-то начертила фломастерами и, подняв его не так высоко, продемонстрировала это только мне.
Мой взгляд конечно же упал на эту надпись, и мир вокруг меня рухнул.
"Селеста Винчестер – содержанка".
Я мгновенно запнулась, и, закрыв глаза, опустила голову вниз. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица.
— Винчестер, вы хорошо начали. Что случилось? Почему запнулись? — обеспокоенно спросил Маттео.
Открыв глаза, я сразу же посмотрела на Азу, которая уже убрала свой мерзкий плакат. Затем я перевела взгляд на студентов. Все они о чем-то шептались, и я не сомневалась, что некоторые из них успели увидеть надпись. Мысли в голове перепутались, сдавив виски невыносимой болью.
Встав со стула, я, не выдержав этого невыносимого давления, выбежала из аудитории, оставив позади себя шепот, осуждение и триумфальную улыбку Азы.