4 глава
Дженни
Прошлое
Напряжённость на нашей кухне ощущалась настолько сильно, что, казалось, можно было протянуть руку и коснуться ее в воздухе. Когда Тэхён и Джису вошли в наш дом полчаса назад, взгляд Тэхёна немедленно опускается на мою грудь.
— Мы что-то прервали? — спрашивает он натянутым голосом.
Опустив свой взгляд, я замечаю, ганаш, размазанный выше линии платья. Вполне очевидно, куда ведет след. Я ощущаю что-то прохладное у основания шеи. А когда протягиваю руку и провожу по тому месту, на пальцах остается заварной крем.
Мое лицо вспыхивает, прежде чем вмешивается Чонгук со своим «да, прервали» и предложением встретиться всем вместе в ресторане через полчаса за ужином.
Затем они выходят за дверь, а я остаюсь с внезапной головной болью, тянущим ощущением немного южнее и раздраженным мужем. Ясно, что встреча с Тэхёном неизбежна, но я надеялась отложить ее как можно дальше.
— Что ты выбрала? — ко мне наклоняется Чонгкк, задавая вопрос напряженным голосом.
Мой желудок сжимается, и мне приходится спрятать лицо за меню. Похоже, вино, которое я пила ранее, начало бродить. Чувствую на себе оценивающий взгляд Тэхёна. Ощущаю, как его гнев медленно просачивается наружу. Он тяжелый и густой. Мужчина не перестает поджимать губы с тех пор, как мы сели. Меня раздражает его злоба. У него нет на нее никакого права.
— Пока не знаю, — отвечаю я. Все, что вижу — одно большое темное пятно перед глазами.
На самом деле мне даже не нужно заглядывать в меню. В Кванмёне есть всего два приличных ресторана. И мы завсегдатаи обоих. А это значит, что меню каждого изучено вдоль и поперек.
— Ну, как прошел медовый месяц? Рассказывайте, — звучит знойный тембр Джису.
Чонгук выхватывает меню из моих рук и кладет его на стол. Затем закидывает руку мне на плечо и тянет к себе, пока я практически не оказываюсь у него на коленях.
Нечто среднее между вздохом и смехом слетает с моих губ, когда Чонгук самодовольно отвечает:
— Активно.
Когда мой взгляд инстинктивно останавливается на Тэхёне, я замечаю, что он не смотрит на меня. Вместо этого мужчина пригвождает брата жестким, почти ненавистным взглядом. Но за блеском его глаз скрывается что-то еще. Что-то похожее на тоску.
— Звучит сексуально, — добавляет Джису, совершенно не запечая густого напряжения.
— Так и есть, — говорю я, — На самом деле мы почти не выходили из спальни.
Поднимаю взгляд на Чонгука, прекрасно осознавая, что он смотрит на меня вместе с Тэхёном и Джису. Когда вижу широкую улыбку и огонек в его глазах, то отвечаю ему тем же. И тут же таю, когда мой муж наклоняется и целует меня в губы.
Мои щеки горят. Я не заслуживаю этого человека. На всех уровнях.
Слова Розэ до сих пор крутятся в голове. Все потому, что ты даже не пыталась освободить место для кого-то еще. Думаю, она права. Я не пыталась.
Пора попробовать влюбиться в мужчину, который смотрит на меня так, словно я единственный огонек, которой освещает весь его мир.
— Неужто братья Чон и сестры Ким тут вместе? Что привело вас сюда в этот вечер?
Подмигнув и чмокнув меня в щеку, Чонгук поворачивается к официантке, милой Мёи Мине.
— Мы с Джен только вернулись из медового месяца, решили отметить это событие. Сидим и выкладываем всю подноготную нашим уважаемым родственникам.
— Мои поздравления. Вам давно пора было это сделать. Мне всегда казалось, что вы созданы друг для друга.
Закусываю губу, заставляя себя смотреть на Мину, а не на Тэхёна. Девушка того же возраста, что и Чонгук, но обучалась в государственной школе, тогда как мы в частной. Мина всегда вела себя дружелюбно и не была костью в горле. И если произнесла такое, то не потому, что до нее дошли слухи, а потому, что действительно верила в свои слова.
— Спасибо, Мина. Как дела у Бэкхёна?
Мина помолвлена с Бэн Бэкхёном. Они поженятся на следующий день после Рождества.
Она рассказывает что очень воодушевлена и полностью занята подготовкой.
Немного поговорим она спрашивает:
— Итак, что я могу предложить молодоженам?
Чонгук смотрит на меня. Я мягко улыбаюсь ему.
— Я пожалуй буду пасту с креветками.
Чонгук заказывает стейк. Тэхён просит бургер средней прожарки. А Джису берет салат.
— Никакой заправки. Никаких оливок. Никакого лука. Никаких гренок. Никакого сыра. Розовый перец, если он у них есть. Если его нет, скажите, чтобы не клали болгарский, потому что это не одно и то же. Да, и убедитесь, что помидоры лежат с краю. С краю. Если их там не будет, я верну заказ.
С каждым отрывистым требованием лицо Тэхёна становится все более грозным.
— Видимо... ты решила заказать себе еду для Гуччи, — говорит он жене. Гуччи была домашней ящерицей мальчиков Чон, и умерла лишь в прошлом году. Она питалась в основном салатом.
— Тэ, прекрати, — сестра дарит ему свое фирменное безобразное выражение лица. — Ты же знаешь, я пытаюсь скинуть пару фунтов,
У моей сестры примерно сороковой размер одежды. В первый день месячных. А в остальное время она тридцать восьмого.
Чонгук прочищает горло, и мои губы плотно сжимаются. Мы оба сдерживаем смех, который может окончательно вывести Джису из себя.
— Тебе нечего скидывать, Джису, — рычит Тэхён.
— Ты ничего не знаешь о том, как быть женщиной, Тэ. Я буду чувствовать себя лучше, если сброшу пять килограммов.
— Когда пара килограмм успела превратиться в пять?
— Ну, все знают, что первые два — это просто вода.
— Очевидно, не все, — бормочет Тэхён, разрывая в клочья края бумажной салфетки.
— Скажи ему, Дженни, — говорит Джису.
— Сказать ему что? — раздражаюсь в ответ на то, что она пытается втянуть меня в этот глупый разговор.
— Ну, ты знаешь. Объясни ему, как это хорошо — скинуть несколько фунтов.
Сучка.
Позволяю своему рту изогнуться в сладкой улыбке.
— Откуда мне знать, Джису? Я довольна своим весом.
Парни начинают смеяться. А Джису фыркает и обращает свое внимание на кабинку позади нас. Когда ее взгляд возвращается ко мне, я уже знаю, что наш разговор окончен. Вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, моя сестра живет за счет своего трастового фонда и считает, что быть сплетницей Кванмёна — ее основная работа.
— Ты слышала, что Пэ Айрин сошлась с Ким Джином?
— И что не так с Джином? — губы сводит от всех этих приторных реплик.
— Джису, — предупреждает Тэхён.
— Ну, он ведь совершенно ниже ее по статусу. Я имею в виду... он же механик, ради Бога, — говорит сестра шепотом, который больше похож на крик. Думаю, половина ресторана слышит, что она только что сказала. Мне так неловко, что хочется провалиться сквозь землю.
— Ух ты, — бормочет Чонгук рядом. Тэхён выглядит так, будто готов взорваться, его салфетка практически уничтожена.
Я упоминала, что моя сестра — грубая эгоистичная сука, которая совершено на меня не похожа? Нет? На заметку: так и есть.
— Ага, а еще он талантливый и владеет собственным бизнесом. Нелегко иметь собственное дело, знаешь ли, — бросаю я ей достаточно громко.
— Я знаю, — Джису пожимает плечами, не придавая вида, что это касается и меня тоже. В конце концов, я всего лишь скромный пекарь. Ее слова. Не мои. — Просто говорю, что он весь день работает руками.
Не могу поверить, что у нас одна ДНК. Мне все больше и больше кажется, что меня удочерили.
Внезапно чувствую, что у меня нет сил терпеть все это. Сестру. То, как Тэхён неприкрыто изучает каждое прикосновение, которое дарит мне Чонгук. Эту напряженную обстановку.
— Мне нужно в туалет, — говорю я, подталкивая Чонгука, чтобы тот встал и выпустил меня. Пробираясь между столиками, наполовину заполненными посетителями, молюсь, чтобы никто не последовал за мной.
Мне не нужны ни утешения Чонгука, ни язвительные замечания Джису, ни извинения Тэхёна. Всего пять минут на себя, чтобы избавиться от гнетущего чувства внутри.
Закрываюсь в кабинке и делаю долгие, глубокие вдохи, пытаясь выдохнуть нарастающую тоску. Вспоминаю свое озеро, и на меня находит мгновенный покой. Я до сих пор хожу туда иногда, даже будучи взрослой.
К тому времени, как начинаю мыть руки, мне становится немного лучше. По крайней мере смогу пережить остаток ужина. Очевидно, у меня не получается продумать все до конца. Последние два года я старательно избегала встреч с Тэхёном и Джису, но теперь это будет невыполнимой задачей, поскольку Чонгук — мой муж.
Слышу, как позади скрипит дверь, и мой желудок ухает вниз. Я уверена, что это Джису, но ловлю в отражении зеркала никого иного, как Пэ Айрин.
— Привет, Джен, — приветствует она меня.
— Привет, Рин, — поворачиваюсь к женщине, которую моя сестра только что бессердечно оскорбила.
И, судя по выражению ее лица, она все слышала.
— Извини...
— Перестань. Даже не извиняйся за эту стерву.
Айрин является дочерью окружного прокурора. Она яркая и прекрасная, но ей постоянно не везет в отношениях. Джин, может, и странный немного, но все же порядочный парень с добрым сердцем. Очень надеюсь, что у них все получится.
— Не понимаю, как ты ее терпишь.
Я фыркаю.
— Приходится.
— Ты просто святая. Я бы уже подожгла ее.
— Ух ты, — смеюсь в ответ. — Сурово, — мы с сестрой можем быть абсолютными противоположностями, и она, возможно, растерзала меня, выйдя замуж за Тэхёна, но Джису все еще моя плоть и кровь. И, несмотря ни на что, всегда ею останется. Сестра никогда не сможет полностью освободиться от этой связующей цепи. Семья есть семья. Навсегда.
— Зато честно. Поздравляю с вашей свадьбой. Чонгук — хороший парень. Вы отлично смотритесь вместе.
Внутри все сжимается. Я изо всех сил стараюсь казаться беззаботной, когда отвечаю:
— Надо идти. Чонгук наверное уже готов вызвать поисковую группу.
Айрин хихикает. Я обхожу девушку и открываю дверь.
— Дженни.
— Да? — оборачиваюсь к ней. Через приоткрытую дверь доносится гул голосов.
— Возможно, это не мое дело, но тот, кто решил жениться на этой женщине, не может быть достоин тебя.
О.
Господи.
Долбаные маленькие городки.
— Спасибо, — хрипло отвечаю ей. Снова пытаюсь приподнять уголки рта, но они тяжелы, как свинец, и не двигаются. Услышав за спиной щелчок замка, я прислоняюсь к стене коридора и с удивлением обнаруживаю, что по лицу течет слеза. Вытираю ее вместе с той, что следует за ней.
Единственное, чего мне сейчас хочется — сесть в машину и уехать. В никуда. Без каких-либо мыслей. Без ощущения вины. Хочется удариться в бега, но единственный человек, от которого действительно желаю сбежать — я сама. Хотелось бы мне, чтобы это было возможно. Если бы такое случилось, я бы давно потеряла себя.
Сделав несколько глубоких вдохов, я возвращаюсь к нашему столику и сажусь рядом с Чонгуком. Его глаза бегают по моему лицу, и он обеспокоенно морщит лоб.
— Лебедь, все хорошо? — сладко шепчет мой муж.
Я киваю, сосредоточив свое внимание на кусочки курицы в соусе, ожидающем меня вместе с пивом, которое не собираюсь пить. Чувствую тепло ладони мужа на своем бедре, прежде чем он успокаивающе сжимает его. Я выдавливаю слабую улыбку, которая, кажется, отвлекает его... На время.
Несколько минут мы едим в тишине. Мне необходимо это благословенное спокойствие. Но внезапно неожиданное объявление Джису лишает меня покоя.
Ее приборы звякают о тарелку, прежде чем сестра отодвигает ее. Она хватает Тэхёна за руку и смотреть на него с любовью, прежде чем повернуться к нас и сказать:
— Вы должны первыми узнать, что пришло время.
— Время для чего? — спрашиваю я ровным голосом. Мне очень не нравится кошачий блеск в глазах моей сестры. Кладу вилку на стол, убирая ее под свою тарелку, в опасении, что схвачу прибор и проткну им Джису за следующие слова.
С широкой ухмылкой на лице сестра произносит то, от чего болит мое сердце.
— Мы с Тэхёном, наконец-то, готовы к семье. И официально начали пытаться забеременеть.
Я перестаю дышать. Уверена, это так. Моргаю, моргаю, моргаю. И продолжаю моргать. Может быть, если буду моргать достаточно быстро, то волшебным образом перенесусь в другое место и время, где перестану чувствовать эту мучительную боль.
Тэхён пытается привлечь мое внимание. Боковым зрением вижу, как он наклоняет голову, молча умоляя меня заглянуть в его обманчивые глаза,
Но я не смотрю на него.
После того, как снова обретаю голос, произношу равнодушные поздравления. Во всяком случае, с моей стороны. Чонгук кажется искренним и счастливым, возможно, даже слишком. Оставшуюся часть ужина мне приходится терпеть Джису болтающую о цветах в детской, именах и частных школах.
В ту ночь, в попытке забыть свою неудавшуюся жизнь и Тэхёна, я засыпаю в объятиях Чонгука, теплая снаружи, и смертельно холодная внутри. В том месте, где это имеет первостепенное значение.