XXVIII. Безумцы агрессии
Я сидела в напряжении после его рассказа. Загруженная своими проблемами, я словно разучилась реагировать на чужие. Я не знала, как всё же выразить своё сочувствие, ведь за последнее время со мной никто не делился своими проблемами. Я даже не помню, когда в последний раз испытывала что-то, кроме ненависти. Обеспокоенная тем, что он может неправильно истолковать мою зажатую реакцию, я сделала вдох и, наконец, сказала.
— Юнги, мне правда очень жаль. Я даже представить себе не могу, что ты чувствовал в то время. Моя боль ничто по сравнению с твоей…
— Прекрати, Лиён. Не стоит обесценивать свои проблемы на фоне чужих. Я рассказал тебе это вовсе не потому, что хочу твоей жалости. Я и так вижу. Мой рассказ поразил тебя. Я сказал это, чтобы ты сделала правильные выводы обо мне. А не те, которые мог бы внушить тебе Чон.
Немного растерянная его речью, я произнесла слова, которые с самого начала крутились в моей голове.
— Ты невероятно сильный человек. Пережив такое, ты сумел сохранить в себе душу и сердце. В отличие от своего друга.
Последние слова я сказала так, словно порицала не присутствующего здесь Чонгука за его зверскую жестокость. Как ни странно, но Юнги не отреагировал на мои слова. Я уже успела подумать, что ляпнула что-то лишнее, как он вдруг заговорил. Как-то странно, медленно и тягуче, словно предупреждая меня о чём-то.
— Я не поддерживаю его в том, что он творит. И не могу оправдать это тем, что он когда-то пережил. Но, Лиён… Если он расскажет тебе обо всём, пожалуйста, не оправдывай этим его издевательства над тобой. Я не хочу спасать тебя от стокгольмского синдрома. Обещаешь мне?
— Обещаю, — хоть я и не совсем понимала, что обещаю. Обещаю не сочувствовать своему насильнику, хотя вряд ли это когда-нибудь бы произошло.
Далее я потягивала крепкий горячий чай очень медленно. Потому что обжигающий кипяток успел тормознуть моё рвение поскорее закончить с едой. Юнги долго смотрел в окно, размышляя о своём, а потом вдруг взял меня за руку и принялся говорить торопливо и сбивчиво:
— Лиён, я могу помочь тебе сбежать, это не вопрос, это чёртово утверждение.
Ошарашенная его словами, я только хотела ответить, как он прервал меня.
— Я нашёл вашего общего с Джином друга детства, которого ты, возможно, не помнишь. Ким Намджун. Ваши семьи были некогда близки, а сейчас он глава мафии. И он согласился помочь тебе. Вернее, нам.
К концу его слов я отрицательно мотала головой, воспринимая всё сказанное как бред чистой воды.
— Исключено, Юнги. Чонгук столь влиятельный человек Кореи, что даже у самых криминальных людей нет шансов против него.
— Ключевое слово — «в Корее». Значит, нужно помочь тебе выбраться из страны. Лиён, пожалуйста, я не хочу стать свидетелем твоей смерти.
— Ты сказал, он знает, когда остановиться, и не допустит этого.
— А ты? Что, если однажды сломленная и разбитая в порыве истерики, ты что-то сделаешь с собой? Лиён, да дохуя и больше есть вариантов твоей возможной смерти или что-то ещё похуже.
— Звучит обнадёживающе, спасибо.
— Это не шутки, чёрт возьми! Я просто не знаю, как буду жить после этого.
На эти слова я ничего не ответила. Опустила голову, уставилась взглядом на кружку чая, которую уже с силой сжимала в ладонях. Юнги помолчал, давая мне время задуматься над его словами, что оказалось сложно. Начать новую жизнь за границей, вечно мучаясь от преследований прошлого? Засыпать со страхом и просыпаться от кошмара? Или же спокойно умереть после очередного издевательства над собой, оставляя здесь всё, что дорого и всех, кому дорога. А дорога ли вообще кому-то? Вряд ли, брату-подонку.
— В доме Чонгука у меня есть одна хорошая знакомая, она поможет. Её зовут Дауль, через неё ты сможешь связываться со мной. Твоя задача лишь не злить Чонгука и попросить его разрешить тебе работать служанкой. Держись всегда рядом с Дауль, она будет твоим информатором, — удивлённая неожиданной связью новой подруги с другом Чонгука, я даже не сразу смогла полностью осознать его слова. В голове крутились вопросы, но Юнги не считал нужным пояснять мне, откуда у него «свои» люди в доме Чонгука.
— А что, если Чонгук не согласится?
— Ты должна постараться убедить его, но если не получится, то я что-нибудь придумаю. Обещаю, — в голове мелькнула неприятная картинка того, каким образом мне нужно будет убедить Чонгука разрешить мне вернуться к работе по непонятной причине. Кажется, Юнги подумал о том же, что и я, и на его лице появилось неприятное выражение.
Я вздохнула. Разубедить Юнги от этой безумной идеи с самого начала было провальной задачей.
— Ну, допустим, я вернусь к должности служанки, свяжусь с тобой через Дауль, а дальше?
— А дальше я скажу тебе уже потом. Просто доверься мне и немного потерпи, скоро всё закончится. Веришь мне?
Я прикрыла глаза, слегка улыбаясь. На душе разлилось тепло от его стремления помочь мне.
— Верю, — с первой встречи я поняла, что у меня есть некая симпатия к этому человеку. Однако это может быть связано с тем, что для меня он олицетворяет заботу и доброту, защиту и поддержку. Человек всегда тянется туда, где ему комфортно и с кем ему хорошо. Но я была немного сбита с толку от его помощи. Это всего лишь человеческая доброта или что-то другое? Спрашивать я не стала. Остаток времени прошёл за неспешными разговорами не о чём.
***
Чонгук приехал без какого-либо предупреждения. Юнги вызвался проводить меня до ворот, положил руку на плечо в подбадривающем жесте, видя моё наверняка побледневшее лицо. Когда мы переступили порог, я вдруг остановилась и неожиданно для самой себя спросила:
— Перестрелка в клубе… Она ведь не просто так? Ты и Намджун имеете к ней отношение? — Юнги какое-то время просто смотрел на меня, что я даже успела ощутить стыд за вопрос. А потом он кивнул. Я пыталась рассмотреть пояснения в его глазах, но те остались непроницаемыми. Я двинулась дальше. Заставлять Чона ждать было не лучшей идеей.
— В машину, — грубый, нетерпящий возражений приказ вместо приветствия. Я молча села в машину, нервно теребя руки. Чонгук, похоже, не собирался так быстро уезжать, они с Юнги сверлили друг друга взглядами, а потом, наконец, Чон заговорил. — Вот почему ты за неё так заступаешься. Думаешь, она заменит тебе Мэй? Даже вещи её до сих пор хранишь. Не ожидал от тебя такой слабости.
— Очень жаль, что человечность для тебя — это слабость.
Я увидела, как мышцы Чонгука под пиджаком напряглись, неосознанно напряглась вместе с ним. Но он ничего не сделал, только резко развернулся и сел в машину. Я всем телом ощущала, как Юнги провожал уезжающий автомобиль взглядом.