Ставка

Я бежала по лестнице, придерживая подол платья, старалась как можно быстрее очутиться внизу. Лишь когда я оказалась в толпе, стало немного поспокойнее, бешеное сердцебиение стало понемногу приходить в норму. Но вернуться к компании Чонгука я не была намерена. Он отправил меня обратно за стол, но при мысли, что я окажусь одна среди этих людей, тут же вспоминались яростные слова Хосока, от которых я чувствовала себя куском тряпки, который уже давно ни на что не годен.

«Зачем же ты тогда её с собой взял? Явно не для того, чтобы выгулять». У меня по коже прошлась неприятная дрожь, и я поспешила к барной стойке, постоянно оглядываясь, лишь бы не попасть в поле зрения кого-то из его друзей.

Я положила руки на стол и опустила на них голову. Бармен поинтересовался, не желаю ли я чего-нибудь, но я вежливо отказалась. Денег у меня было столько же, сколько и шансов теперь на счастливую жизнь. Ноль. Сейчас, в этой неразберихе людей и алкоголя, похоти и никотина, собственная ничтожность ложилась на плечи так же явственно, как мелькающие перед глазами огни неона. На глазах появились слёзы, но я тут же вытерла их ладонью. Пора уже принять тот факт, что жалеть меня ни из-за пары слезинок, ни из-за целого ведра никто не будет. А на душе от этого только поганее станет, не иначе.

— Что-то игр давно не было. Странно как-то, я думала, он пришёл сюда играть.

— Да он не один пришёл. С ним девица какая-то, он её к друзьям привёл.

— Уж не Мина ли это?

— Да нет, Мину бы я узнала. Это точно не она.

— Слушай, если игры не будет, то я, наверное, домой поеду, чего просто так тут сидеть.

— Да сдалась тебе эта игра? Как будто не знаешь: всё одно, Чонгук выиграет. Уж все тут знают, что он нечестно играет, просто никто не предъявит, все боятся.

Услышанная фраза так хорошо донеслась до моих ушей, что я сама удивилась, как громкая музыка не заглушила её. Может и хорошо, что не заглушила, а может, я и не хотела это знать...

— Извините... — я несмело дотронулась рукой до одной из девушек в кожаной юбке и красной блузе на высоких каблуках. Она повернулась ко мне без явного интереса, со скучающим видом. А вот подружка её даже брови вверх подняла, увидев меня.

— Да?

— Не могли бы вы рассказать о покерных играх здесь. О тех, в которых участвует Чонгук.

— А что тут рассказывать? Любимчик удачи или просто хороший обманщик.

Я слушала, но слова проносились куда-то мимо меня.

— Что? Пожалуйста, повтори, что ты сказала.

— А ты что, его новая любовница? Студентка, что ли? Тогда ясно, почему ничего не знаешь, об этом же во всех газетах пишут.

Я была почти готова схватить её за горло, чтобы она повторила свои слова.

— Пожалуйста, расскажите об этом всё, что знаете.

— Ладно, но ты лишний раз не болтай нигде. Про меня тем более не упоминай. Все знают, что он в картах мухлюет, вот только никто понять не может, как. Всё пытаются тайну разгадать, да так и теряют целые состояния за покерным столом.

— Хорошо... Спасибо, ещё раз извините.

От услышанного мои ноги затряслись, а в глазах потемнело. Стало трудно дышать, ощущение, что всё это время я была в ловушке, из которой невозможно сбежать, и что всё, о чём я думала — это лишь иллюзии выбора. Это была его игра, он игрался со мной, как кошка с мышкой, пользовался и смеялся над моей наивностью, с забавой в глазах смотрел на мою ничтожность перед ним.

И я, и Джин были просто марионетками в его руках, он продумал всё куда тщательнее, чем я могла предполагать. Какая же я дура, глупо было думать, что это судьба просто решила поиздеваться надо мной, и это Чонгуку повезло в игре. Нет, у Джина изначально не было шансов. Иронично получается. Теперь я даже не знала, могу ли я и дальше винить в произошедшем брата, ведь он и сам стал лишь рыбкой в чужих сетях. Наверное, до сих пор об этом не догадывается.

— Лиён, Лиён, что с тобой? — я подняла голову на голос Юнги, он подошёл ко мне, расталкивая толпу, и остановился, взяв меня за плечи. В своём собственном тумане раздумий я даже не заметила, как начала идти куда-то вглубь клуба, не разбирая дороги. Несколько судорожных всхлипов вырвались из меня, люди вблизи всё же обратили на нас внимание. Юнги закрыл меня своей грудью и положил руки мне на талию, делая вид, будто мы покачиваемся в медленном танце, я присоединилась к нему, положила руки ему на плечи, шмыгнула носом. — Что он с тобой сделал там? Почему ты плачешь?

Я отрицательно помотала головой и, лишь немного собравшись с мыслями, заговорила:

— Юнги, скажи, а это правда, что у Чонгука невозможно выиграть? Я про покер.

Он помолчал, прежде чем ответить. Хватка на моей талии сжалась сильнее, но не больно, а крепко, надёжно. Так, чтобы не дать мне упасть и чтобы не чувствовать себя некомфортно. Я ощущала себя по-настоящему в безопасности сейчас, здесь, в кольце его рук, зная, что его рука мне боль не причинит.

— Скажи уже.

— Да, Лиён. Это правда. Я не знаю всех подробностей, мы с Чоном близки, однако этим он со мной не делится. Я больше не могу ничего тебе рассказать.

— Юнги, у моего брата был хотя бы... Мизерный шанс выиграть? Могло ли всего этого не быть...

Он отвёл взгляд в сторону, словно делая вид, что сильно заинтересован танцующими людьми вокруг нас. Музыка была резвой и быстрой, толпа прыгала и бесилась, а мы стояли немного в обнимку, иногда делая медленные шаги по кругу, оттого казалось, что мы сгорающая от страсти парочка. Радовало лишь то, что толпа, окружающая нас, была некой преградой, забором от бешеного Чонгука с неконтролируемыми эмоциями.

— Я не хочу говорить наверняка, Лиён, но Чонгук не так много играет, он не игроман. Однако из тех людей, которые с ним играли, никто ещё не выиграл.

Слова его убили во мне последний огонёк светлой надежды, а бушующая ненависть ко всему на свете углубилась ещё сильнее и теперь прочно пустила в моём сердце свои крепкие корни. Теперь их было не вырвать оттуда просто так.

Я не смогла сдержать бурю скопившейся в сердце обиды и прижалась к мужчине сильнее, как только могла, уткнувшись носом в грудь, и разрыдалась. Музыка заглушила мои рыдания, чужие люди скрыли наши силуэты. Юнги давал мне время успокоиться, выплеснуть боль. Его руки заботливо гладили меня по спине, по волосам, окружали той невидимой заботой, которой так не хватало, которая лечила раненную душу, заживляла порезы, оставленные противными словами и гадкими действиями.

— Лиён, посмотри на меня, — я подняла на него глаза, но из-за собственной пелены слёз ничего не видела. Лишь почувствовала, как он большими пальцами вытер мои слёзы с щёк. — Обещай сейчас делать то, что я скажу, и не отходить от меня ни на шаг.
Странная просьба заставила меня изумиться, но по инерции я кивнула и ощутила лёгкое прикосновение губ на своей макушке.

— А теперь на пол.

— Что?

Я не успела услышать ответ на свой вопрос, как он жёстко, но аккуратно дёрнул меня назад, завёл за барную стойку, игнорируя возмущения бармена. А затем послышался звук битого стекла. И сквозь басы музыки и крики людей я не сразу услышала выстрелы оружия. Спустя пару секунд перед нами на пол упал бармен, на его белой рубашке красным пятном растекалась кровь. В клубе началась перестрелка.