The Heart Killers/ Убийцы Сердец (русс вер)

Данный перевод не является официальным, сделан исключительно в ознакомительных целях и не предназначен для коммерческого использования и дальнейшего распространения.

Перевод сделан для телеграм-канала Thai Green Curry.

Перевод: simple_me_nuna

Редактор: Smolny

И Фадель, и Бизон решили вернуться домой. Оба брата-убийцы проверили окрестности здания, на случай, если полиция или тайные агенты устроили на них засаду. Вокруг их убежища было тихо. Понаблюдав некоторое время, они убедились, что все чисто. Видимо, у полиции было недостаточно улик для их ареста, поэтому отряд на их задержание еще не выехал.

Оказавшись внутри дома, Фадель и Бизон разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть. Они не разговаривали друг с другом, оба были слишком погружены в свои мысли.

Фадель принял душ и переоделся в пижаму. Он безуспешно пытался заснуть, пока стрелки часов не перевалили за полночь. Он беспокойно ворочался, не находя покоя, и в конечном итоге около часа ночи решил встать.

Первое, что он сделал, поднявшись с постели - выпил немного воды, чтобы смочить горло и утолить жажду. У него в голове роилась куча разных мыслей; он раз за разом прокручивал в голове сегодняшний вечер, вспоминая, где он допустил ошибку во время выполнения задания.

Чем больше он думал, тем меньше понимал. В итоге, он оказался в своем кабинете и просидел там около получаса, прежде чем вспомнил, что Бизон принес записи с камер наблюдения того вечера, когда они получили информацию от Пенпак. Он достал карту памяти, намереваясь просмотреть все и выяснить, где они прокололись. Фадель тихо сидел в одиночестве в кабинете, не зная, сможет ли он найти что-нибудь вообще.

Что касается Бизона, он тоже не мог заснуть. Он встал с кровати еще до того, как это сделал Фадель. Однако, он не пошел за водой и не засел в кабинете, стараясь успокоиться. Вместо этого он оделся, собираясь выйти из дома. Его взгляд оставался тусклым, лишенным всякой искры. В голове был только Кант. Особо навязчивая мысль была о том, что Кант втереся к нему в доверие, а сам сливал инфу полиции. Эта мысль жгла огнем и не давала покоя. В итоге, Бизон глубоко вздохнул и схватил ключи от машины.

Он сел за руль, но не стал заводить двигатель, просто оставался на месте. В руке он вертел смартфон. В тот день в тату-салоне он не только скачал все данные с телефона Канта, позже, ночью, когда они делили постель, после того как Кант крепко заснул, он установил программу слежения на его мобильник. Изначально он не собирался пользоваться ей, потому что хотел доверять своему партнеру. Он хотел попробовать верить и любить, не беспокоясь ни о чем.

Это было трудно! Но еще труднее осознать и принять мысль, что Кант лгал ему. И чем дольше он думал обо всем, тем больше усиливались его подозрения. Бизон закрыл глаза, и сглотнул, словно пытаясь проглотить безымянные чувства, бурлящие в его животе.

Наконец, он решил открыть приложение для отслеживания на своем телефоне. У него была функция просмотра прошедших событий, и он увидел, что Кант был на мосту, который располагался за рестораном, где в тот день была Пенпак, а затем направился в этот ресторан. Это было то время, когда они с Фаделем обрабатывали женщину.

Кант не рассказывал ему, чем он был занят и где был в течение тех дней, когда они не виделись, и в тот день только сообщил, что планирует лечь спать пораньше.

Бизон выполнял задание, кроме того, он решил начать доверять Канту, верить ему, даже если тот лгал - в общем он остался в дураках и теперь расплачивался за свое легкомыслие.

Если бы он знал, то прислушался бы к совету Фаделя, но слова "если бы он знал" означали, что он осознал это слишком поздно!

Бизон впился взглядом в экран смартфона и, как только увидел, что Кант начал двигаться, тут же завел машину. Похоже, что Кант тоже куда-то намылился, хотя он только что написал Бизону, что плохо себя чувствует, поэтому примет лекарства и ляжет спать пораньше.

Он отслеживал его маршрут по GPS и обнаружил, что Кант приехал на мост, на котором раньше уже бывал. Видимо, у него была важная встреча с кем-то. Бизон припарковал машину чуть подальше в тени. Он не чувствовал страха, когда в темноте вышел из машины и пробирался через кусты. Скрываясь в зарослях и внимательно осматриваясь в тусклом свете, он заметил машину Канта, припаркованную под большим деревом.

На мосту никого не было видно. Место встречи, похоже, было под мостом.

С кем он встречался, что требовалась такая секретность? Бизон двигался тихо, его чувства обострились

Он прислонился к опоре моста у берега вдоль реки. Было очень темно, но Бизон смог разглядеть, что рядом с Кантом кто-то стоял. Они оба курили. Бизон должен был признать, что никогда раньше не видел, чтобы Кант так курил.

...

Сквозь темноту ночи.

Сегодняшняя ночь казалась... бесконечной.

– Бизон и Фадель сделали свой ход сегодня, капитан?

– Да, я почти поймал их. Если бы кто-то не выключил свет в зале и не помог им сбежать, сейчас они бы спали в тюрьме, - разочарованно сказал капитан Крис.

Одной рукой Кант держал сигарету в углу рта, а другую глубоко засунул в карман брюк. Он слегка опустил голову, не зная, какое выражение натянуть на лицо, но он был уверен, что не обрадуется, если капитан Крис скажет, что Бизон пойман.

Глубоко затянувшись сигаретой, он понял, насколько предвзятыми могут быть люди. Если бы он не знал Бизона и не испытывал к нему особых чувств, он бы легко отпустил это и подбадривал капитана Криса, чтобы тот быстрее поймал преступников. Но поскольку он испытывал к Бизону глубокие чувства, он чувствовал большое облегчение от того, что тот все еще на свободе.

Это было абсолютное безумие.

– Вы видели их лица? Сможете их опознать?

На этот вопрос капитан Крис отрицательно покачал головой, и выглядел при этом крайне неловко.

– Нет. Они удачно выбрали место и время - воспользовались тем, что это был маскарад и скрыли свои лица. Плюс, они уничтожили все записи с камер наблюдения, сделав их совершенно бесполезными. Нет никаких доказательств, связывающих их напрямую с этим делом, но я уверен, что эти двое - киллеры! Однако, имеющихся доказательств недостаточно для того, чтобы я мог их арестовать.

– Я... я понял, - ответил Кант. - Я хочу знать, кто дергает за ниточки. Вы нашли что-нибудь?

Человек, которого он назвал капитаном Крисом, снова покачал головой, и после этого он замолчал. Бизон ясно слышал каждое слово Канта и капитана. Не было необходимости в дальнейшем подтверждении того, что его любовник был той самой крысой, что слила их полиции.

Больше всего в этом мире он ненавидел, когда его обманывали и предавали. И это именно Кант предал его, без остатка разрушив доверие к нему и веру в него.

Бизон бледной рукой сжал пистолет и вытащил его из-за пояса. Он сжимал рукоятку так сильно, что костяшки пальцев побелели, будто начисто лишенные крови. Он закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы разобраться с человеком, с которым следовало разобраться уже давно.

Это была прекрасная возможность уничтожить всю информацию о них и замести следы. Он мог сразу же покончить с так называемым капитаном прямо здесь, и к тому времени, как кто-нибудь найдет тело, скорее всего, будет уже позднее утро.

Он вытащил пистолет из кобуры, собираясь прицелиться. Он планировал сначала решить вопрос с этим чертовым капитаном. После этого он перекинется парой слов с Кантом.

А потом застрелит и его.

– Капитан... Я больше не буду этого делать.

– Я же сказал тебе потерпеть еще немного. Ты все это время отлично справлялся.

– Это было до того, как у меня появились к нему чувства, капитан. Я знаю, что я сумасшедший, но я ненавижу себя за то, что предал его.

– Ты говоришь так, будто очень сильно любишь его, хотя только что с ним познакомился.

– Ты никогда не любил, капитан. Ты не поймешь.

Бизон решил сделать вид, что не слышит. Кому какое дело, что думает о нем такая сука, как Кант? Он знал только, что тот обидел его, и с этим нужно разобраться. Сменив цель с капитана Криса, Бизон решил сначала покончить со своим любовником, чтобы заткнуть его и больше никогда не слышать.

– Возьми себя в руки, Кант. Он - киллер!

– Он не плохой. Я знаю! Я чувствую это!

Рука, которая собиралась поднять пистолет и выстрелить, при этих словах задрожала, внезапно потеряв силу. Бизон чувствовал, как из-за слез, что обжигали его нижние веки, размывается фокус, Он вот-вот пустит слезу. Одного движения глаз было достаточно, чтобы слезы покатились по лицу.

Он ненавидел себя за то, что не смог проигнорировать голос Канта. Он все еще был в ярости и хотел убить Канта, но тело предало его.

Неужели он действительно не плохой? Что Кант почувствовал в нем?

– Думаешь, у тебя с ним будет вечная любовь?

– ...Я не знаю, - тихо ответил Кант.

Да, Бизон тоже не знал. Он не знал, может ли киллер, как он, совершивший столько убийств, по-настоящему любить кого-то всю оставшуюся жизнь.

– Я скажу тебе, что это невозможно. Иди и полюби кого-то другого, лучше чем он!

Это была правда. Бизон убрал пистолет обратно в кобуру. Он обессилел и растерял желание убивать кого-либо. Он не мог больше заставлять себя делать это. Бизон выбрался из темноты. Отбросив мысль об убийстве Канта, он попрощался с ним, надеясь, что ему больше не придется испытывать такую боль.

Первый луч солнца выглянул из-за горизонта. Фадель все еще сидел в кабинете, в том же положении. Он не спал больше 24 часов, но кадры с камеры наблюдения, которые он воспроизводил снова и снова, сохраняли его сознание ясным, напрочь отгоняя сон.

Он увидел кое-кого на этой записи. Одним из них был Кант, и это его не удивило, а другим - Стайл. Он увидел, как его любовник снимал его на камеру телефона.

Он не мог понять, зачем он это делал, и, в целом, он не думал, что Стайл будет следить за ним. Тем более, когда они общались каждый день в обычной манере и Стайл не проявлял никаких подозрительных признаков. Зачем он снимал его на камеру?

Эти необъяснимые действия сбивали с толку. Фадель всегда считал, что Кант был информатором, поэтому был осторожен с ним. И он убедил себя, что Стайл не имеет к этому никакого отношения. Но на кадрах, которые он неоднократно просматривал, прекрасно было видно, что тот, к кому он испытывал искренние чувства, также был замешан.

Был ли Стайл тоже стукачом?

Он поставил локти на стол перед собой, сложил руки и уткнулся в них лицом. Чем больше он думал об этом, тем больше его голова болела. Фадель не мог вспомнить, чтобы когда-либо в своей жизни чувствовал себя настолько потерянным. Он не знал, что делать в этот момент, даже простые задачи, такие как утренняя пробежка, стали для него невыполнимыми.

Любовь не исчезла, но боль от предательства была сильнее. В конце концов, он убедил себя, что Стайл на той же стороне, что и Кант, и чувства, которые Стайл якобы питал к нему, были всего лишь обманом.

Сделав глубокий вдох, Фадель услышал, как дверь в в их тайную комнату открылась.

То, как дверь резко распахнулась, могло означать только то, что по ту сторону был Бизон. Фадель не обратил особого внимания на появление брата, хотя знал, что им есть что обсудить.

Они должны о многом поговорить.

– Нам нужно кое-что обсудить.

Фадель никогда не думал, что Бизон скажет это первым. Он перестал прятать лицо в ладонях, словно неудачник, и поднял голову и посмотрел на брата, все еще сидя перед компьютерным столом.

– Что именно?

– Ночью я не мог спать, поэтому проследил за этим ублюдком Кантом.

Резкость и прямота, с которой он говорил, заставили Фаделя предположить, что Бизон выяснил, что Кант не замышляет ничего хорошего.

– Крыса?

– Да, я должен был прислушаться к тебе, Фадель. Мне жаль. Мы облажались из-за того, что я доверял ему.

– Ты сказал ему, что мы собираемся сделать?

– Нет... Я ничего не говорил.

– Он мог узнать, что мы собираемся убрать Люэрата и из-за меня тоже. Тебе не нужно извиняться.

– Что ты имеешь в виду?

– Запись с камеры наблюдения, которую ты принес... Мне не следовало ее недооценивать. Она на самом деле весьма полезна и открыла мне глаза.

Фадель нажал кнопку воспроизведения, снова проигрывая видео. Он смотрел его так много раз, что помнил все до мельчайших деталей.

Бизон прищурился. Он уже знал, что Кант следил за ним в тот день, но его удивило присутствие Стайла.

– Ты хочешь сказать, что эти двое планировали сблизиться с нами, чтобы собрать доказательства того, что мы убийцы, да, Фадель?