На виду у миллионов [ЗАВЕРШЕНО]

«Почти, почти».
Приключения т/и в Корее приближаются к Зениту. Остаётся всего две недели. Один месяц-это так мало. И всё же ей кажется, что в прошедшие пятнадцать дней уместилась вечность. Вечность, мелькнувшая, словно молния.
Теперь т/и уверена, что, без сожалений покинет это жестокий, требовательный мир, в котором почти нет места личной жизни, но при прощании её сердце всё равно будет обливаться кровью. Она будет скучать по Чонвону. Ведь вне пресс-конференций, где она ведёт себя как можно скромнее, и совместных появлений на публике, они постепенно сближаются все больше. Они прибыли на Чеджудо три дня назад, и всё это время он старается окружить т/и заботой: манджу, которые она сейчас уплетает за обе щеки, её любимый чай, варенье из мандаринов, местное чудо света под названием «дар королей», которое возникает в определённое время года, когда тропические ветры дуют над островом.
Чонвон отмахивается от её благодарностей. Он лишь наклоняет голову, пряча глаза за густыми каштановыми прядями, и отвечает, что многим ей обязан.
Накануне она пихнула его локтем в бок, мол, я уже тысячу раз тебя простила, не надо копить себя до конца жизни. Но он ничего не захотел слышать, и сегодня с утра, когда парни отправились на концерт в Play Kpop Чеджу,-интерактивный парк, заполненый фанатами,-она нашла под дверью пакетик с манджу.
Т/и подозревает, что Чонвон не только старается проявлять любезность, но и хочет расшевелить Сону.
При этой мысли у неё чуть кружится голова. Когда она думает о Сону-то есть, почти каждую минуту,-её сердце наполняется непонятным, но таким сильным чувством, что её начинает пошатывать.
Если бы она была честна с собой, то давно нашла бы этому название. Но она сознает, что нельзя предаваться фантазиям. К тому же он так отдалился с момента их последнего разговора, что она уже сомневается, не привиделось ли ей то, что произошло между ними. Остальные участники группы, прекрасно понимая, что с ним происходит, изо всех сил старались помочь приятелю отвлечься. Как можно осторожнее... ведь если зайти слишком далеко, взрыв неминуем. В ответ Сону лишь пожимал плечами и хмурился.
И всё же другие участники группы порой насмешливо перемигиваются: им непривычно видеть вокалиста таким. Т/и тоже кажется удивительным, как сильно он изменился с момента её приезда.
Да, за последние дни он не обменялся с ней и парой слов, зато выглядел теперь вполне расслабленным. По словам Чонвона, Сону стал вести себя как раньше: веселить всех, паясничать. На самом деле он оказался забавным и обаятельным. Сону первым вбрасывал в разговор шутку и смеялся над собой, как, например, во время съёмок передачи, где надо было проходить испытания, рассказывая при этом о себе.
Сону обыгрывал то, что не умел стрелять из лука и из-за усталости понимал все вопросы ведущего. Он был забавным, по-настоящему забавным. Т/и улыбалась или откровенно смеялась издалека и хотела присоединиться к ним, взять его за руку. Даже мечтала снова оказаться с ним наедине, как в тот вечер, у неё в комнате.
Но Сону упорно держит дистанцию. При этом т/и постоянно ловит на себе его взгляды. Они обжигают, словно ласка. Она чувствует, как они проходят вдоль спины, очерчивают плечи. Невольно обернувшись, она на мгновение встречается с черно-золотистыми глазами. Теперь она знает, что эти прожилки придают его радужкам глубину, делают взгляд загадочным. Он тут же отворачивается.
По правде говоря, ей страшно. У неё нет причин держаться от Сону подальше. Понятно, почему он не спешит приближаться. Вокруг люди. Но она-то могла бы. Она вполне могла бы подойти к нему вечером после ужина, когда все разбивались на компании. Могла бы присоединиться к той, где был он, и спокойно поговорить. Или подсесть к нему на кухне в сеульской квартире, или, случайно столкнувшись в коридоре, задержать его и спросить... что между ними происходит. Но ей страшно! И всё же т/и знает, что Сону тоже чувствует эту неведомую силу, которая взрывается между ними, стоит их взглядам встретиться хоть на миг.
«Что же ему сказать? К чему подтолкнуть?»
А если они признаются в том, у чего нет будущего из-за разницы в положении? Просто впустую обнажат сердца друг перед другом?
Т/и мотает головой. Несмотря на безрадостные перспективы, ей так хочется произнести вслух то, о чем они говорят молча, каждый в своём углу.
Иногда он сталкивается с ней нарочно. Наклоняется совсем близко, оперевшись о стену, или удерживает, за руку в коридоре. Ровно настолько, чтобы вторгнуться в личное пространство, где присутствие другого человека либо становится невыносимым, либо превращается в сладкую пытку. Всякий раз он шепчет на ухо лишь короткое: «Все хорошо?» т/и кивает; слова застревают в горле, а голубые глаза попадают во власть тёмных, ожидающих ответа так, словно спокойствие самого Сону зависит от её настроения. И каждый раз он сразу же отстраняется, а ей так хочется обхватить его за шею и прижаться.
На горизонте садится солнце. Где-то в заливе у острова Чеджудо ныряльщицы хэнё, «дочери моря», наверное, выуживают из морских глубин свой последний на сегодня улов из водорослей и моллюсков. Ветер свежеет. И когда фонари загораются на улице возле отеля, где они все вместе живут уже несколько дней, т/и понимает, что не сможет уехать, не рассказав Сону о своих чувствах.