Глава 31 ТАИСИЯ
До самого вечера я валялась в постели, проваливаясь в липкое забытье, словно муха в патоку. За окном сгущалась тьма, когда тишину квартиры разорвал душераздирающий вопль Серого – о, Боже, я совсем забыла о коте! Целый день голодный! Мое сердце сделало кульбит от вины.
Попытка подняться с кровати вызвала волну стыда, будто меня окатили кипятком. Как я могла так облажаться?! Сквозь зубы процедив проклятие, я схватилась за костыли – эти злосчастные напоминания о прошлой "героической" травме. Вспомнила, как ими пользоваться, хотя тогда они были грубые, деревянные, одолженные у деда-соседа, эдакие ходули для Бабы-Яги.
С тяжелым вздохом я начала свой мучительный "марш-бросок" по квартире. Каждый прыжок отдавался в теле колющей болью, заставляя меня жмуриться, словно от яркого солнца. Соседи снизу, наверное, уже проклинали мои танцы с бубном! Я старалась приземляться как можно тише, чтобы не превращать свою жизнь в ад, а их – в кромешный ужас.
На пороге кухни меня поджидал Серый – само воплощение кошачьего негодования. И я его прекрасно понимала! Я и сама ничего не ела, сил не было даже на то, чтобы изобразить из себя живого человека.
Преодолевая боль, словно альпинист Эверест, я доковыляла до кухни, включила свет и застыла в изумлении. На столе высились два огромных пакета. Что за чертовщина?! Подпрыгивая к столу, как кузнечик-инвалид, я заглянула в черные бездны пакетов и обнаружила там горы еды. Был только один логичный, хотя и совершенно безумный, вариант. Это Тимур. Кроме него и меня здесь сегодня больше никого не было. Поэтому больше думать не на кого.
Я прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Что за фрукт этот Тимур?! Гений и злодей в одном флаконе! Сначала приносит продукты, потом осыпает проклятиями, смешивает с грязью! Ничего не знает, а туда же – судит! Смотрел на меня, как на… эмм… использованный носовой платок!
Вздохнув, я насыпала Серому огромную гору корма. Он набросился на еду с таким остервенением, будто не ел целую вечность, и мое сердце снова болезненно сжалось. Пыхтя и проклиная все на свете, я возилась с пакетами. Безумно неудобно с этим гипсовым сапогом на пол ноги! Теперь как минимум месяц ходить, как пират Джон Сильвер. Господи, а работа?! Придется брать больничный. А вдруг уволят?! Я только-только прижилась в коллективе. И там эта Ирка…
И словно по волшебству, зазвонил телефон. Я ринулась в спальню, прислушиваясь к трели звонка. С трудом уселась на кровать, схватила сумку с тумбочки и выудила телефон. Ира!
– Алло, – бодро выпалила я.
– Привет, – прохрипела Ирка. Неужели только проснулась?
– Привет, как ты? – спросила я, хмурясь и разглядывая тумбочку. Слышала ее вздохи и стоны, и мой взгляд зацепился за бумажку, лежащую рядом. Взяла ее в руки. На ней корявым почерком был нацарапан номер. А снизу приписка: "Если что-то понадобится, звони". Снова все указывало на него. Тимур. Когда он успел?! Значит, это он принес меня домой. Других вариантов просто нет, раз он столько всего знает.
– Ой, до сих пор встать не могу, – захихикала Ирка. – Я-то ладно! Ты лучше расскажи, куда вчера испарилась. – Ее голос стал громче и резче, и я поморщилась. – Стёпка сказал, что ты ушла с каким-то амбалом, который чуть не набросился на него с кулаками. – Она рассказывала с таким восторгом, будто это была сцена из блокбастера! – Говорит, знаешь что? – Она сделала театральную паузу, от которой у меня перехватило дыхание. – Что когда он с сумкой твоей вернулся… – Она снова замолчала, а я почувствовала, как кровь приливает к лицу. – Он сам к тебе прижимался, а ты об него вся терлась! Ой, да он нам такого наплел! – И она залилась заливистым смехом. – Что вы там чуть ли не раздели друг друга прямо на танцполе!
Я замерла, не веря своим ушам. Если Ира говорит правду, то мой сон – это не просто пьяный бред! Это не могло быть простым совпадением. Мы действительно танцевали?
– Таська! – Ее голос вывел меня из ступора. – Так ты скажешь, кто это был? Ты же вроде с Андреем там… – искренне поинтересовалась Ира.
– Он… – Я запнулась. Что мне ответить? Она же знает, что я нравлюсь Андрею, и я сама была не против, но что теперь?! – Просто знакомый. Я была пьяна, Ир, – выпалила я, кусая губы и заливаясь краской, словно светофор. Перед глазами всплывали эти сцены. Безумные. Страстные. Похотливые.
– Не ожидала от тебя, подруга! – Я представила ее ехидную ухмылку. – Ты прости, что не позвонила утром или вчера, когда узнала, что тебя увел какой-то мужик! – Вдруг она стала серьезной. – Я вчера тоже перебрала. Хотела звонить, а меня тошнить начало. Дальше плохо помню. А сегодня я спала весь день.
– Ничего. Все же хоро… – Я замолчала, посмотрев на свою ногу. Точно! Я сломала ее не в клубе! Это произошло где-то с Ним! Что-то произошло из-за него?! Поэтому он так пытался заботиться обо мне, а потом вдруг вывалил все, что думает?!
– Тась? Все хорошо? – Ира попыталась закончить мою фразу.
– Почти, – вздохнула я. – За исключением того, что я теперь где-то месяц не выйду на работу. – Не успела я договорить, как услышала ее испуганный вопль.
– В смысле?! – прокричала она в трубку.
– Я проснулась с гипсом на ноге, Ир, – мне самой стало смешно. До чего я докатилась?!
– Ты… Ты шутишь сейчас? – Ее голос стал растерянным.
– Нет, – покачала я головой, хотя она меня не видела. – И самое страшное, что я ничего не помню! Как сломала и как попала домой.
– Господи! – воскликнула Ира. – Это я виновата! Должна была пойти тебя искать. Не отпускать. – Она тараторила, словно заевшая пластинка, полная вины.
– Ты не виновата. Все хорошо, – сказала я, но сама не верила ни единому слову. Где же здесь "хорошо"?!
– Я приеду завтра к тебе! Проведать, – спохватилась Ира. – Или сегодня? Хочешь прямо сейчас? – Она, казалось, уже собиралась в дорогу.
– Нет, сейчас уже поздно, – остановила я ее. – Приезжай завтра, буду ждать.
– Хорошо! – согласилась Ира. – Завтра мне все расскажешь! Постарайся вспомнить, что случилось. – В ее голосе звучала искренняя забота, будто она хотела разделить мою боль.
– Хорошо, я постараюсь, – кивнула я, но надежды почти не было. Воспоминания – как осколки разбитого зеркала, колют изнутри, не давая покоя.
Мы еще немного поговорили, но слова казались пустыми и бессмысленными. Потом я осталась одна, снова глядя в этот проклятый потолок. Резко села и начала шарить по тумбочке в поисках бумажки с номером. Он оставил ее… Ком ненависти подкатил к горлу. Хотелось скомкать, выбросить, разорвать на мелкие кусочки эту проклятую надежду, но моя влюбленная и израненная душа все еще цеплялась за жизнь. В бессильной злобе швырнула бумажку обратно в тумбочку. Не смогла. Я слабая… Я знаю.
В животе предательски заурчало, напоминая о голоде. Снова ковыляя на кухню, я окинула взглядом недоразобранные пакеты.
Сначала я хотела все выбросить, но кому я доказываю свою гордость? Кому нужно это показное величие? Мне не хочется выходить на улицу, это будет настоящая пытка, а этих продуктов хватит надолго! Да и рука не поднимается выкидывать еду… Я знаю, какой ценой она достается. Не смогу.
Поэтому я отбросила эту чертову гордость и начала разбирать пакеты, с замиранием сердца обнаружив свой любимый йогурт. Откуда он узнал?! Может, он телепат? Не думаю.
Но сначала – нормальная еда, а потом уже маленькая радость, как награда за пережитый день.
Отложив йогурт в сторону, я разогрела себе суп, который варила недавно. С одной ногой все было безумно неудобно, но кухня маленькая, так что далеко прыгать не приходилось. Костыли отставила в угол, передвигаясь без них, хватаясь за столы, словно боясь сорваться в пропасть отчаяния.
Поставила тарелку с супом на стол. Нарезала хлеб и села. Ела в одиночестве и тишине, которая давила на плечи, словно груз вины. Я привыкла к одиночеству, но сейчас чувствовала себя особенно покинутой и жалкой.
Медленно хлебала суп, макая в него хлеб, и смотрела в окно. Уже стемнело. За окном – чужая жизнь, чужие радости и печали. А я…
Прикрыла глаза, бесцельно ковыряясь ложкой в супе. Внутри – пустота, которую не заполнить никакими продуктами, никакими развлечениями. Только боль, горечь и тихая, ноющая обида на весь мир.
После супа сил совсем не прибавилось. Каждый шаг – как восхождение на Эверест. Доковыляв до ванной, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Отекшее лицо, покрасневшие глаза, растрепанные волосы… Кто это?!
Уродина. Уж точно!
Хочется в душ. А как туда залезть с этим гипсом?!
Вопрос жизни и смерти! В голове мгновенно созрел дерзкий план. Плевать на все! Я – королева импровизации, гуру нестандартных решений! Схватив мусорный пакет и моток скотча, я превратила свою многострадальную ногу в подобие скафандра! Выглядело это, конечно, как хэндмейд-шедевр от безумного профессора, но, черт возьми, работало!
Под вой Серого, решившего, что я готовлюсь к полету на Луну, я запрыгнула в душ. Горячая вода обрушилась на меня, смывая усталость, грязь и остатки вчерашнего безумия. Я стояла, подставив лицо струям, и чувствовала, как жизнь по капле возвращается ко мне. А потом начала петь! Во весь голос, не стесняясь соседского гнева! В ванной я была рок-звездой, оперной дивой и просто счастливой женщиной!
Вытеревшись полотенцем и кое-как облачившись в пижаму, я почувствовала себя намного лучше. Даже нога не так сильно ныла! Пришло время йогурта! С видом победителя я достала заветный стаканчик из холодильника и уселась на диван. С каждой ложкой блаженство накрывало меня с головой! Боже, как же это вкусно! Тимур, ты все-таки гадкий гений!