Клан Смерти

— Хватит оплакивать тело брата! Встань, Слоун, и сделай то, что должен командир! — прорычала Селестия. Её голос охрип от ярости. — Убей этого ублюдка!

Слоун всхлипнула. Её плечи дрожали, а пальцы всё еще сжимали холодеющую руку Славия. Она провела ладонью по его волосам, запоминая их мягкость в последний раз. Лицо исказила мука. Опухшие глаза метались между телом брата и оружием, не зная, на чем остановиться.

Наступила тишина — вязкая, тяжелая. Зал превратился в галерею статуй. Я вглядывалась в лица стражников, надеясь найти хоть каплю сочувствия, но видела лишь каменные маски.

Только Брендон выдал себя. Его взгляд метнулся к Орвиданэлу — быстрый, нервный, полный немого вопроса. Осознав ошибку, он тут же отвернулся и плотно сжал губы. Орвиданэл остался непоколебим. Он едва заметно качнул головой — «нет», — отвечая на вопрос, который прозвучал лишь в их мыслях.

Тишину, как клинок, разрезал голос Камьена.

— Так странно, Трейнор, — в его мягких интонациях звенела липкая насмешка.
Отец едва повел подбородком, прищурившись. — Насколько я помню, ваш клан всегда боролся за чистоту крови, — продолжал Камьен, с ленивым удовольствием смакуя слова. — Столетиями вы кричали об идеалах, традициях и священных правилах.

Он сделал шаг вперед; стук его сапог гулко отозвался под сводами.

— Но что я вижу сейчас? — его улыбка стала шире, в глазах зажглось безумное веселье. — Ваш командир — наполовину вампирское отродье. Ваша блондиночка Селестия — из рода Истернов, чья кровь пропитана предательством до последней капли.

Он обвел зал взглядом палача и остановился на мне.

— А твоя так называемая дочь, Трейнор... — голос стал низким, почти ласковым. — Она вообще наполовину Жнец.

В этих словах не было крика — только тягучее презрение, от которого стыла кровь.

— Разве здесь пахнет чистотой? — он склонил голову, кривя губы в ухмылке. — Ваш великий, гордый род давно погряз в гниении.

Отец замер. Его лицо превратилось в каменную маску, на скулах вздулись желваки, а жилы на шее натянулись до предела. Слов не осталось — только взгляд, прожигающий пространство. Он хотел разрубить эту тишину мечом, но стоял неподвижно, парализованный услышанным.

— Так о чем это я? — небрежно протянул Камьен. Он приподнял бровь, выждал паузу, доводя нас до исступления, и сухо щелкнул пальцами. — Ах да... Кажется, я рассказывал, как оказался здесь.

Он шагнул вперед с ленивой грацией хищника. Подошва сапога с хрустом вдавилась в мрамор. Взгляд Камьена скользнул к трону, где пустота вдруг сгустилась, обретая тяжесть чужого присутствия. Принц прищурился, и в его глазах вспыхнуло узнавание.

Из тени за троном выступил Крейвен.

Его робкий шаг казался чужим: плечи опущены, взгляд уперся в пол, движения скованы, точно его тащила на аркане невидимая сила. Но он вышел.
Мое дыхание сбилось, кожа покрылась ледяными мурашками. Внутри всё рушилось — старый мир рассыпался в прах.

— Вот он, — почти ласково пропел Камьен, как кошка, демонстрирующая добычу. — Выходи ко мне, мальчик мой.

Он раскинул руки для объятий, и его голос зазвенел медом, в котором прятался яд.

— И я подарю тебе власть, о которой ты мечтал.

Никто не шелохнулся. Воздух в зале стал вязким, фигуры Теней превратились в безмолвные изваяния. Даже пламя факелов застыло, боясь шевельнуться. Эту мертвую тишину разорвал голос Слоун.

— Крейвен... — её слова резали горло. Она с трудом поднялась с колен, не сводя глаз с предателя. — Скажи... скажи, что это не так. Что он тебя заставил... что ты не...

Он не ответил. Не шевельнулся. Не моргнул.

Селестия медленно наклонила голову. Её губы изогнулись в опасной, холодной улыбке. Я видела такой взгляд на тренировках, когда она ломала противнику кости, чтобы «преподать урок».

— Неудивительно, что крысой оказался именно ты, — произнесла она так тихо, что слова подействовали на зал сильнее крика.

Отец сделал шаг вперед.

— Крейвен, — произнес он настолько тихо и ровно, что по моему позвоночнику пробежал озноб. — Это ложь?

Тишина натянулась, как струна. Казалось, даже стены замерли в ожидании. Крейвен поднял голову. Его глаза встретились с глазами моего отца — и я всё поняла прежде, чем он открыл рот. В его взгляде не было ни вины, ни сомнения. Только холодная уверенность человека, который давно всё решил.

— Я просто устал быть вторым, — произнес он.

Слова упали тяжелым камнем, разбивая что-то внутри меня. Каллум опустил меч лишь для того, чтобы в следующую секунду рвануться в атаку.

— Ублюдок! — выкрикнул он, но я успела вцепиться ему в плечо.

— Каллум, стой!

Брата трясло от ярости и бессилия. Камьен довольно улыбнулся, смакуя зрелище.

— Вот и всё, — легко бросил он. — Ответы получены.

Он протянул руку Крейвену, как старому другу:

— Идем со мной.

— Стой! — голос Орвиданэла расколол пространство. Его тьма ожила, отзываясь на ярость хозяина. — Ты не уйдешь просто так!

Принц Жнецов медленно повернул голову. В его движениях сквозила изысканно-насмешливая грация хищника, который не видит смысла спешить. Он смотрел на Орвиданэла как на актера в скучной постановке, которая ему окончательно надоела.

— Ах да, — Камьен устало вздохнул, будто вспомнил досадную мелочь. — Я совсем забыл. Жнецы не любят, когда их оставляют без прощального поцелуя клинком в спину.

Он едва успел договорить. Зал разорвала вспышка молнии.

Это была не та молния, что бьет с небес. Плотная, вязкая тьма, переплетенная с серебряным электричеством, вырвалась из руки Орвиданэла. Она рванулась вперед, рассекая воздух с металлическим визгом, и ударила Камьена в грудь.
Принца отбросило, как тряпичную куклу. Он рухнул на мрамор с таким хрустом, что у меня внутри всё похолодело. Клянусь, я слышала, как ломаются его кости.

— Я не позволю тебе уйти, — голос Орвиданэла не был громким, но в нем звенела натянутая сталь. Он не кричал — он высекал приговор. — Ты осквернил наш дом. Пролил кровь отца. Явился сюда словно шут и покусился на её жизнь. — Он коротко кивнул в мою сторону, впервые признавая моё существование. — И ты думаешь, что просто... уйдешь? Не выйдет.

С каждым словом он приближался к Камьену. Уверенно. Как человек, наделенный правом вершить казнь.

Я замерла. Селестия незаметно придвинулась ближе — не то прикрывая меня, не то прикидывая, куда вонзить кинжал, если всё пойдет прахом. От неё пахло металлом и гневом. Слоун снова опустилась на колени у тела брата. Она не кричала — лишь гладила Славия по волосам, надеясь на чудо.

Бронна и Брайер в зале уже не было. Сердце сначала дрогнуло, но тут же успокоилось: он увел её. Спас.

— Я. Не. Убивал. Своего. Отца, — каждое слово Камьена звенело ледяным ударом колокола.

Он поднялся не сразу. Первая попытка сорвалась: колено дрогнуло, руки едва держали вес. Со второй он выпрямился, будто преодолевая сопротивление самого воздуха.

— А что касается моей «сестры»... — его губы скривились. — Пустое место. Девчонка не стоит и ногтя.

Он сплюнул на мрамор сгусток темной крови и откинул назад черные пряди — неспешно, почти театрально.

— Я — твой будущий король, Орвиданэл! — его голос полоснул по залу, как хлыст. — Если хочешь вернуться домой, у меня есть сделка. Через два дня. Умбарское болото. Ты придешь, упадешь на колени и поклянешься мне в верности. А если сам убьешь девчонку... — его фиолетовый взгляд метнулся ко мне, — я верну тебе пост главнокомандующего. Как раньше.

Камьен улыбнулся — довольно и уверенно. Хищник, загнавший добычу. Орвиданэл молчал. Его лицо превратилось в маску, взгляд стал отрешенным, будто он уже стоял там, среди гнилой воды и тумана.

— Мы не принимаем сделки коронованных идиотов! — взорвался Брендон.

Я не сдержалась — губы сами собой дрогнули в улыбке от его наглости.

Орвиданэл вскинул руку, не оборачиваясь. Резкий, властный жест. Молчи. Он сделал шаг вперед и произнес:

— Я приду.

Брендон вскинул голову, в его глазах застыло отчаяние.

— Дядя, нет!
Но Орвиданэл продолжал, чеканя каждое слово:

— ...Но не затем, чтобы клясться. Я приду, чтобы всадить кинжал тебе в сердце. И мне плевать на запреты Богини.

На лице Камьена впервые промелькнула тень сомнения. Орвиданэл, не сводя взгляда с принца, выхватил нож и полоснул по ладони. Кровь выступила мгновенно — густая, почти черная под светом факелов. Тяжелые капли ударились о мрамор, словно ставя подпись под приговором.

— Я вызываю тебя на поединок Равенства.

— Ты идиот, — процедил Камьен. — Поединок Равенства — для наследников. Ты ищешь смерти.

Он тоже вскрыл ладонь. Но вместо крови рана вспыхнула тьмой, как распахнутая пасть. Черное сияние лизнуло воздух и тут же исчезло, затянувшись бесследно. Так же зажила и рука Орвиданэла. Двое стояли друг напротив друга, скованные древним обетом.

В следующий миг Камьен резко схватил Крейвена за плечо. Вихрь тьмы вспыхнул под их ногами, обвивая их, как щупальца.

— До встречи, Орви! — выкрикнул Камьен, исчезая в бездне.

Когда портал сомкнулся, на зал обрушилась тишина, тяжелая, как гранитная глыба. Напряжение стекало с плеч болезненной тяжестью. И эту тишину разорвал всхлип. Тонкий. Сломанный.

— Слоун... — я бросилась к ней вместе с братом.

Она стояла на коленях у тела Славия — бледного и неподвижного, словно вырезанного из мрамора. Слоун вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Он... почти не дышит, — выдавила она одними губами. Её глаза лихорадочно метались по залу. — Так не должно быть! Он же вампир! Их нельзя... просто так убить!

Орвиданэл подошел медленно. Он опустился на колено, всматриваясь в лицо Славия, затем перевел взгляд на Каллума.

— Ты пронзил его тьмой, которая тебе не принадлежит, — тихо произнес он. — Сила Жнецов смертельна для всех. Без исключения.

— Не бросай меня, идиот! — закричала Слоун, срываясь на рыдания. — Не смей! Ты последний, кто у меня остался!

Селестия отвела взгляд — даже она не выдержала этой муки. В этот момент рядом с нами опустился Брендон. Молча. Он вытащил кинжал. Слоун среагировала мгновенно: выхватила меч и приставила к его горлу. Её рука не дрогнула.

— Не смей! — прорычала она.

— Всё нормально, — прошептал Брендон. — Я только посмотрю.

— Убери клинок от моего племянника! — рыкнул Орвиданэл.

— Хватит! — отрезал Брендон, не сводя глаз со Слоун. — Я сам решаю. Можно?

Слоун медленно убрала меч. Брендон аккуратно сделал крошечный надрез на плече Славия. Капля крови выступила медленно. Живая. Рубиновая.

— Кровь нормальная... — восхищенно выдохнул он. — Это чудо.

— И что с того? — я не понимала.

Брендон поднял глаза на дядю. В этом взгляде было требование. Орвиданэл понял мгновенно:

— Нет.

— Я знаю, что оно у тебя есть, — Брендон не отступал.

— Я не намерен заниматься благотворительностью.

— О чем вы? — вмешалась я.

Брендон повернулся ко мне:

— Его кровь живая. Если бы он умирал по-настоящему — она бы испарилась. У него есть шанс, но нужно противоядие.

Он снова посмотрел на Орвиданэла:

— И оно у него есть.