Новая жизнь
Шигораки посмотрел на всех собравшихся. Он медленно провёл рукой по карте, будто стирая все границы, которые существовали раньше.
— И да, — его голос стал глуже, хриплее, — через ровно месяц. В день, когда весь мир будет праздновать… День Героев.
Он усмехнулся. Мрачная, пустая улыбка.
— Когда они будут улыбаться, давать интервью, читать речи о мире, спасении, и якобы контроле… Мы ударим. На глазах у всех. В прямом эфире. Их надежда станет их же проклятием.
Тишина стала гнетущей.
— Мы сделаем это, когда все будут смотреть. Когда герои ослабят бдительность. Когда даже они сами поверят, что всё под контролем.
Шигораки поднял голову. Его глаза сверкнули.
— Удар по трём фронтам. Главный удар — в центре Токио, где будет идти парад героев. Второй — по Юэй. Третий — по госпиталю и резервным базам. Курагири доставит всех к нужным точкам.
Он посмотрел на Гигантомахию:
— Ты будешь рядом со мной. В момент сигнала ты сотрёшь всё, что попадётся на пути.
Гигантомахия глухо зарычал в знак согласия.
— Аой, — снова обратился он к ней, — ты займёшь позицию внутри. Проникнешь на парад как гражданская, ближе к сцене. Когда начнётся паника — откроешь путь для остальных. Уверен, ты справишься.
Аой медленно кивнула. Голос её был спокойным:
— Поняла. Пускай они станцуют свой последний танец на сцене… перед тем как упадёт занавес.
Даби усмехнулся, облокотившись на стену:
— Прекрасный сценарий, режиссёр. Осталось только финальный акт дописать.
Тога, сидя на спинке дивана, радостно подскочила:
— Можно мне кого-нибудь проткнуть сразу, как начнётся веселье?
Мистер Компресс фыркнул:
— Сначала убедись, что это не кто-то из нас.
Шигораки проигнорировал их переброску и повернулся к Курагири:
— Начинай готовить логистику. Нам нужен месяц — и всё будет готово.
Курагири кивнул:
— Уже работаю над этим.
Шигораки сделал шаг назад, медленно вдохнул и выдохнул:
— Через месяц… начнётся конец их эры.
Прошла неделя с того дня, как Шигораки огласил план. Атмосфера в логове была напряжённо-тихой, будто перед бурей. Каждый занимался своим делом: тренировками, планами, проверкой снаряжения. Молчание стало привычным.
Аой сидела за столом в углу комнаты, укутавшись в мягкий свитер. В руках у неё был мятный чай — её маленький ритуал спокойствия. Она медленно поднесла кружку к губам, сделала пару глотков… и внезапно нахмурилась. Её резко затошнило.
— …Что за… — пробормотала она, отодвигая чашку в сторону. Глаза сузились. — Эй… кто-то… что-то… добавил мне в чай? — спросила она, оглядывая комнату, но не успела договорить — её резко подорвало с места.
Она вскочила, прикрыв рот рукой, и стремительно направилась в сторону туалета. Её вырвало почти сразу.
Дверь в туалет мягко постучали.
— Эй… — послышался хрипловатый голос Даби, — что с тобой? Всё нормально?
Аой отдышалась, прислонившись лбом к прохладной плитке.
— Всё хорошо… Наверное, съела что-то не то, — сказала она с попыткой усмешки, но голос звучал устало.
Через минуту она открыла дверь. На пороге стоял Даби, нахмуренный, с привычной усталостью в глазах.
— Я скоро вернусь… — сказала Аой тихо. И, не дожидаясь ответа, скрылась в облаке черного тумана.
Туман вынырнул на одном из переулков города. Аой уже была в облике гражданской — светлые волосы, тёплый шарф. Она поспешно зашла в аптеку, не поднимая глаз.
— Пожалуйста… тест на беременность, — прошептала она продавцу. Та даже не взглянула, просто молча протянула упаковку.
Через несколько минут Аой уже сидела в тесной кабинке уличного туалета. В руках дрожал пластиковый тест. Время шло мучительно медленно. Она не отрывала взгляда от окошка.
Одна полоска…
Прошла секунда.
Вторая появилась.
Две.
Чёткие.
Без сомнений.
Аой будто окаменела. Руки дрожали. В голове звенело, как после взрыва. Мысли метались: как? когда?… что теперь?..
Слёзы подступили к глазам, но она не плакала. Она просто смотрела на две полоски и пыталась дышать.
С одной стороны — тепло внутри, странное, почти счастливое.
С другой — паника. Боязнь. Мир рушится, война приближается, и… она теперь не одна.
— …Что мне делать… — выдохнула она в пустоту.
Аой вернулась в логово Лиги спокойной и молчаливой, будто за последние часы ничего особенного не произошло. В кармане её куртки лежал коричневый бумажный пакет с тестом — теперь уже ненужным, но выбросить его рука не поднималась.
Она прошла вглубь комнаты, стараясь не смотреть ни на кого слишком долго. Лицо было спокойным, почти безразличным, но кожа на шее и руках выдала её — тонкая дрожь. Не сильная, но постоянная. Глаза стали чуть тяжелее, чем раньше.
Сев на диван, она взяла чашку остывшего чая, но даже не притронулась к нему.
Секунда — и её тело пошатнулось. Простая слабость. Она облокотилась о стену, моргнув чуть чаще, чем обычно.
— Эй. — Даби оказался рядом раньше, чем она ожидала. Он молча подхватил её за руку, поддерживая. Его ладонь была горячей, как всегда.
Аой дрожала, но пыталась стоять прямо. Только её взгляд немного стеклянный, дыхание — чуть сбивчивое. Она хотела сказать, что всё в порядке… но вдруг.
Тшш-щвк!
Металл прошелестел по воздуху. Один из ножей, которыми игрался Спинер, выскользнул у него из рук и полетел прямиком в сторону Аой.
Реакция Аой была мгновенной — она отскочила в сторону с неожиданной ловкостью, почти инстинктивно. Но самое главное — её рука автоматически легла на живот. Защитно. Почти матерински.
Даби подставился под нож и резко выбил его ладонью, царапнув костяшки пальцев, но не сводил взгляда с сестры.
Его взгляд замедлился на её руке.
На том, как она прижала её к животу.
На том, как неосознанно она отошла назад, не крикнув, не выругавшись.
Он ничего не сказал.
Спинер, в свою очередь, выронил оставшиеся ножи и вскинул руки.
— Чёрт, Аой! Прости! Это… Это случайность, я не целился! — выпалил он, виновато отводя глаза.
Аой кивнула, натянуто улыбнувшись:
— Всё нормально… Бывает…
Но её голос дрожал. Она почти не смотрела в глаза никому.
Даби всё ещё держал её за руку — крепко, но мягко. Он хотел задать вопрос. Один-единственный. Но не стал.
Пока — нет.
Он просто остался рядом. И его взгляд был уже не таким отстранённым.
Поздний вечер. В логове Лиги царила необычная тишина. Все занимались своими делами — кто-то точил оружие, кто-то молчаливо перебирал бумаги, кто-то просто курил у окна. Напряжение, которое висело в воздухе, было ощутимо, как перед бурей.
Аой сидела в коридоре у лестницы, прислонившись к стене, с чашкой холодного мятного чая в руках. Она будто смотрела сквозь стены, в пустоту. Мысли гремели в голове, но снаружи — ни малейшего движения.
Тихие шаги вывели её из транса. Она не удивилась, когда увидела перед собой Даби. Он остановился в паре шагов от неё, посмотрел пристально, без обычной усмешки, просто — серьёзно.
— Можно? — кивнул он на пол рядом.
Аой кивнула. Он присел.
— Слушай… — начал он после паузы. — Сегодня, когда ты отскочила от ножа… Ты как будто... кого-то защищала.
Она смотрела вперёд. Молчала.
— Это не просто рефлекс, Аой, — он сказал мягко. — Я знаю тебя слишком хорошо. Это был инстинкт. Инстинкт матери.
Аой закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, потом выдох. И слабо, почти шёпотом, но отчётливо произнесла:
— Я беременна.
Даби как будто на секунду перестал дышать. Его лицо застыло. Он не сразу ответил.
— Ты… уверена? — тихо, с хрипотцой.
— Уверена, — кивнула она. — Проверяла.
Он провёл рукой по волосам, опустил взгляд. Потом выдал нервный смешок, больше похожий на выдох:
— Ну, чёрт возьми…
Аой сжала пальцы на коленях, голос стал чуть тише:
— Я не знаю, как говорить. Как жить с этим. Я не планировала… Но...
Он посмотрел на неё, чуть нахмурился.
— Ты боишься?
— А ты бы не боялся? — её голос дрогнул. — Мы в самом центре войны. Лига, герои, смерть — каждый день. А теперь… ещё и это.
Даби выдохнул, долго молчал. Потом сказал почти не слышно:
— Если кто-то и выживет в этом аду… то это ты. И… — он глянул в сторону. — Ты не одна, ясно?
Она подняла на него взгляд, полный растерянности и благодарности.
Он подался вперёд, чуть притянул её к себе и положил руку на её плечо. Без слов. Без драмы. Просто — рядом.
И в эту минуту, в этом мраке, всё остальное на время потеряло значение.
Аой и Даби сидели на нижних ступенях в полумраке. Сквозь трещины в потолке пробивался слабый свет. Аой держала руки сцепленными и смотрела в пол, голос у неё был глухой:
— Даби... я беременна.
Он не ответил сразу. Только слегка повёл бровью и перевёл взгляд в сторону, сжав кулак.
А всего в двух метрах, за поворотом, сидел Твайс. Он просто хотел съесть оставшийся кусок торта в тишине, но теперь замер, будто ледяная статуя.
— Бе... беременна?! — прошептал он самому себе, а потом резко вскочил. — Нет-нет-нет! Я этого не слышал! Это не мои уши! Я — просто ветка! Тень! Воздух!
Он пулей умчался, чуть не сбив Спиннера в коридоре.
Позже. Комната отдыха.
Компресс, Тога и Спиннер играли в настольную игру. Тут врывается Твайс, держа себя за голову.
— ААА! БУМ! ВСЁ! КАТАСТРОФА! — закричал он. — КОШМАР! ВЕНЗЕЛЯ! БУДУЩЕЕ! АОЙ — НЕ ОДНА!!!
— Что ты несёшь? — спросила Тога, приподнимая бровь.
— Я подслушал! Случайно! Не хотел! Там под лестницей! Она сидела с Даби! И сказала! И ОН УСЛЫШАЛ! И Я УСЛЫШАЛ! И ТЕПЕРЬ ВЫ ТОЖЕ УСЛЫШАЛИ! АОЙ БЕРЕМЕННА!!
Наступила тишина.
— …Чего? — выдохнули все трое.
— Ну уж точно не от Даби, — первой встрепенулась Тога. — Они же брат и сестра, насколько я помню?
— Ага, — кивнул Спиннер. — Но вроде до Лиги она с кем-то встречалась. Парнишка из Юэй... как же его звали… Бакуто? Барата?
— Бакуго, — спокойно добавил Компресс. — Бакуго Кацуки. Вечно орёт, как чайник. Буйный тип. Видел я его пару раз. Так вот с кем она пересекалась...
Он почесал подбородок и нахмурился.
— Хреново дело. Если Шига узнает — неясно, как он отреагирует. Учитывая его «нежные» методы...
— Значит так! — резко сказал Спиннер. — Никто. НИ-КО-МУ. Ни слова. Особенно Шиге!
— Особенно тебе, — указал Компресс на Твайса. — Ты, если снова проболтаешься — мы тебя обмоткой привяжем к потолку и замажем бетоном.
— Я буду молчать! — вытянулся Твайс. — Я — тишина! Я — шепот в пустоте! Я даже сам с собой не заговорю!
— Ты и так говоришь с собой постоянно, — фыркнула Тога, закатывая глаза.
Комната затихла. Теперь у Лиги была ещё одна тайна, которую точно нельзя было выносить за стены базы.
Все присутствовали на общем собрании Лиги. Шигораки объяснял детали наступления, стоя у доски с разметкой.
В этот момент, будто забыв, где он находится, Твайс пробормотал себе под нос:
— Ну вообще-то, в её положении на передовую пускать нельзя… Беременным — отдыхать.
В комнате повисла мёртвая тишина.
Тога резко повернулась к нему и прошипела сквозь зубы:
— Ты совсем с ума сошёл?! Шутки такие себе, Твайс!
Компресс, не отрывая взгляда от карты, усмехнулся нервно:
— Типичная неудачная импровизация, не правда ли?
Спинер, не оборачиваясь:
— Кто-нибудь, заткните его до того, как он нас всех похоронит.
Но было уже поздно.
Аой сидела у стола. В её руке лопнула чашка. Порезавшись, она никак не отреагировала на кровь, стекавшую по пальцам. Из-под её ног заклубился густой чёрный туман. Он начал подниматься, как будто живой и злобный.
Она подняла взгляд и тихо, глухо произнесла:
— Что ты только что сказал?
Твайс, начинавший понимать, что наговорил лишнего, запаниковал:
— Я не то имел в виду! Просто… вырвалось! Прости! Не бей! Я — идиот!
Тога вскочила:
— Эй! Ну хватит! Он просто бредит!
Компресс пытался сгладить:
— Это не подтверждённая информация… Просто Твайс что-то перепутал.
Аой медленно встала, глядя в сторону Твайса, но не двигаясь. Чёрный туман продолжал стелиться по полу.
Шигораки с подозрением посмотрел на неё, потом на Даби:
— Это правда?
Даби молча кивнул.
— И ты знал?
— Я брат, а не доносчик.
Наступила тяжёлая тишина.
Аой, не меняя тона, произнесла:
— Я справлюсь. И это не ваше дело.
Шигораки, после долгой паузы:
— Пока что — оставайся в тылу. В бой не лезь. Мы ещё не знаем, чем всё это закончится.
Аой кивнула и вышла из комнаты.
Как только дверь за ней закрылась, Тога повернулась к остальным и зашептала:
— Ну теперь будем молиться, чтобы Шига не узнал, кто отец ребёнка.
Спинер тихо добавил:
— Если он узнает, что это Бакуго — точно устроит ад…
Компресс хмыкнул:
— Только бы всё не развалилось раньше времени.
Твайс, шёпотом:
— Я… я молчу. Я теперь вообще молчаливый как камень. Как кирпич. Как... гроб. Тихо!
Шигораки стоял в своём кабинете, спиной к двери. Свет от карты, раскинутой на стене, отражался в его напряжённой позе. Аой зашла тихо, закрыв за собой дверь. Она замерла, ожидая, пока он заговорит.
— Я попросил Курагири, чтобы перед началом операции он открыл для тебя портал, — произнёс Шигораки, не оборачиваясь. — Ты уйдёшь далеко отсюда. В тебе теперь новая жизнь. Рисковать ей — безумие.
Аой сжала руки в кулаки, с трудом сдерживая эмоции.
— Я не могу уйти… — её голос дрожал, но она продолжила твёрдо. — Шигораки… Послушай. Ты в жизни потерял семью. Но ты обрёл новую. Мы — Твайс, Тога, Кампресс, Спинер, Даби… я… даже Гигантомахина — мы стали семьёй. Ты сам это знаешь.
Он не ответил. Только сжал плечи.
— У нас ещё есть шанс всё изменить. Начать заново. Встать на другую сторону.
Шигораки развернулся медленно. Его глаза горели болью и яростью.
— Аой… Ты не понимаешь. Мастер… Он дал мне цель. Он показал мне, как уничтожить этот гнилой мир.
— Мастер?! — Аой резко перебила его, шагнув вперёд. — Ты всё ещё считаешь этого ублюдка своим отцом?! Да он использует тебя, Шигораки! Ты для него инструмент, просто пешка. Когда он добьётся своего — ты станешь ненужным. Он бросит тебя, как и всех остальных.
Шигораки отвёл взгляд, но ничего не сказал.
— Я считала вас монстрами… Но пока была с вами, я увидела другое. Каждый из вас заботился обо мне. По-своему. Вы стали для меня семьёй. Но именно из-за этого… — она сделала паузу, смотря ему в глаза, — я не могу больше молчать.
Шигораки напрягся, словно предчувствуя удар.
— Всё это время… я передавала информацию героям. Именно поэтому ваши планы срывались. Это была я.
Тишина. Гробовая. Шигораки застыл, будто перестал дышать.
Аой сделала шаг назад. Её голос стал мягче, но твёрже:
— И теперь… я хочу вернуться. К своей семье. К братьям и сестре. К друзьям… К отцу. К своему возлюбленному.
Чёрный туман окутал её ноги, начал подниматься, закручиваясь спиралью. Она посмотрела в последний раз на Шигораки.
— Прощай, Шига.
И исчезла.
Шигораки остался один. Молчал. Карта перед ним казалась далёкой и чужой. Его руки сжались в кулаки, но он не двинулся. Только шепнул в пустоту:
— Аой…