Эмоций слабость.
Шумный, как обычно, класс постепенно наполнялся учениками. Кто-то болтал, кто-то просматривал расписание на день. Солнце светило сквозь окна, освещая ряды парт.
Аой вошла в класс, чуть пошатываясь. На лице — обычная дружелюбная улыбка, но в глазах — лёгкая мутность. Щёки горели не от смущения, а от жара. Лоб покрыт испариной. Каждое движение давалось с трудом, но она упорно держала маску.
— Ты справишься. Просто переживи день… — повторяла она про себя.
Она опустилась на своё место, молча, избегая лишнего внимания. Лис сидел у её ног, беспокойно подняв уши.
Скрип.
Бакуго подошёл к ней, глядя с раздражением.
— Эй, — резко бросил он, и схватил её за воротник, приподняв чуть ближе к себе. — Что ты творишь, идиотка?
Аой моргнула. Лицо Бакуго оказалось совсем близко.
— Отвали, — прошептала она, голос дрожал. — Нормально всё…
Он наклонился вперёд, неожиданно прижимая свой лоб к её.
На секунду воцарилась тишина.
— Чёрт… она горит... — выругался он про себя, затем грубо оттолкнул её обратно на стул.
— У ТЕБЯ ТЕМПЕРАТУРА, ТУПИЦА! — рявкнул он на весь класс. — ЗАЧЕМ ПРЁШЬСЯ СЮДА, ЕСЛИ ЕЛЕ НА НОГАХ СТОИШЬ?!
Класс обернулся. Несколько девочек тут же вскочили:
— Качан! Ну ты совсем?!
— Не ори на неё, ей плохо, ты не видишь?!
Аой сидела молча. Она смотрела на Бакуго широко раскрытыми глазами, в которых смешались усталость и... удивление. Он заметил. Он... забеспокоился?
Бакуго фыркнул и резко отвернулся, будто злился ещё больше.
— Делай что хочешь! — буркнул он, проходя мимо и садясь на своё место с раздражённым видом. — Сдохнешь — не жалуйся.
Лис под столом прижался к ноге Аой.
Она медленно опустила взгляд. Тихо прошептала:
— Спасибо... Кацки...
Аой молчала, глаза её чуть дрожали, но она, как всегда, старалась не показать слабости.
В этот момент в класс вошёл Айдзава, слегка приподняв бровь от шума:
— Что за концерт?
— У неё температура, — сквозь зубы бросил Бакуго, отводя взгляд. — И она всё равно прётся сюда, как дурочка.
Айдзава посмотрел на Аой. Оценил состояние. Вздохнул.
— В медпункт. Сейчас же.
Одна из девушек помогла Аой подняться, подхватила её под руку. Лис шел рядом, уставившись на Айдзава, но тот лишь кивнул.
/ Медпункт. День./
Аой лежала на белой койке, укрытая одеялом. Лоб — влажный, дыхание — тяжёлое, но уже немного легче.
— ...идиотка, — пробормотала она сквозь жар. — И чего я попёрлась?..
Дверь медленно приоткрылась.
— Тц...
Бакуго шагнул внутрь, держа в руках банку с прохладным напитком.
Он подошёл к койке, встал у изголовья.
— Пей. Или сдохнешь.
— Ты мил, как всегда, — слабо усмехнулась она, не глядя на него.
Он фыркнул, положил банку на тумбочку и развернулся к двери.
— Никому не говори, что я приходил, ясно?
— Как скажешь, Кацки.
— И не умирай, идиотка...
Дверь захлопнулась.
Аой осталась в тишине, глядя в потолок. Лис свернулся клубком у её ног.
— Он всё-таки беспокоится... просто по-своему, — прошептала она.
/прошёл месяц. /
Дом утонул в молчании. Где-то слабо тикали часы. За окнами сгущалась ночь.
Аой медленно вышла из своей комнаты. Взгляд пустой, движения машинальные. Всё ещё прокручивая в голове сцены из U.S.J. — кровь, крики, страх. Лицо Изуку, когда тот падал. Взрыв Бакуго. Лёд Шото. И она — не способная изменить исход.
Но стоило ей сделать пару шагов по коридору, как на пути возник Он.
Энджи Тодороки.
— Ты, — пророкотал он, — опять избегаешь разговора?
Аой остановилась. Лицо её остыло, в глазах мелькнуло раздражение.
— Я просто хотела воды. Не всё в этом доме — повод для морали.
— Ты слаба, — выдохнул он. Не крик, не обвинение. Просто приговор.
— На тренировках ты прячешься. В бою в U.S.J. — ты колебалась. Если бы не другие…
Аой вскинула голову, глаза сузились.
— Если бы не другие? Ты хоть знаешь, что я делала там?! Я рисковала! Я…
— Рисковала и не справилась, — отрезал Энджи. — Аой. Слабость в твоих поступках. В твоих эмоциях. Ты носишь маску и думаешь, что этого достаточно?
— Маску? — её голос надломился, но стала только злее. — А ты? Ты сам целиком — маска!
Ходишь, полыхаешь, орёшь на всех, строишь из себя непобедимого. А на деле — просто сломанный человек, который думает, что сила — это одиночество!
— Тебе не понять, — процедил он.
— И слава Богу, — прошипела она. — Если бы я стала как ты, мне не нужно было бы зеркало, чтобы пугаться своего отражения.
В этот момент напряжение сгустилось так, будто воздух можно было резать.
Они смотрели друг на друга. Вспышки гнева, непонимания, обиды.
Двое — слишком похожих, слишком упрямых.
Оба горели. Один — пламенем. Другая — изнутри.
Энджи шагнул ближе.
— Если ты не станешь сильнее — ты потеряешь всё.
И когда это случится — не вини никого.
— Лучше потерять всё, чем стать как ты, — прошептала она.
Аой резко развернулась и ушла прочь. Её лис возник из темноты и пошёл следом.
За спиной громко хлопнула дверь её комнаты.
Энджи остался стоять в полумраке. Сжав кулаки.
На мгновение в его взгляде мелькнула… неуверенность. Но тут же исчезла.
Тишина вернулась. Но воздух в доме всё ещё трещал от несказанного.
Аой сидела на полу, прислонившись к кровати. Свет не включала. Лишь слабое мерцание уличных фонарей пробивалось сквозь окно. Её лис тихо улёгся рядом, положив голову ей на колени. Его мягкое дыхание немного успокаивало.
Она не плакала. Но внутри было как будто пусто. Отголоски слов Энджи — всё ещё эхом звучали в голове. "Ты слаба". "Ты потеряешь всё".
Стук в дверь был мягким. Осторожным.
— Аой?.. — раздался голос Фуюми.
Девушка долго не отвечала. Лис поднял уши, но остался лежать.
— Я в порядке, — наконец тихо отозвалась Аой. — Правда.
Дверь приоткрылась, и Фуюми осторожно заглянула.
— Ты можешь врать кому угодно. Но не мне, милая.
— Просто… — Аой вздохнула. — Просто не сейчас.
Фуюми кивнула.
— Я оставлю тебе чай… и сладкое. — Она поставила поднос у двери. — Если захочешь — мы рядом. Всегда.
Аой не ответила. Но когда дверь снова закрылась, в её глазах что-то дрогнуло.
Прошло минут двадцать. Снова — стук. На этот раз — не такой мягкий.
— Аой? — прозвучал спокойный голос Шото. — Можно?
— Если скажешь, что тоже считаешь меня слабой, — буркнула она, — то просто уходи.
Дверь открылась. Он вошёл, как всегда — тихо. Присел рядом, прислонившись к стене.
— Нет. Я так не думаю.
Пауза. Она посмотрела на него.
— Тогда зачем пришёл?
Шото посмотрел перед собой, будто обдумывая слова.
— Потому что я видел, как ты сражалась. Видел, как ты закрыла собой других. Я помню, как ты вытащила Ииду.
Ты сильнее, чем ты думаешь. И… сильнее, чем он понимает.
Аой усмехнулась, грустно.
— Он считает, что я слаба. Значит, это правда.
— Он считает, что эмоции — слабость. Но, может, он просто не умеет с ними справляться. А ты умеешь.
Ты чувствуешь. Злишься. Плачешь. Защищаешь. Это не слабость, Аой.
Тишина. И только тик-так часов.
Она посмотрела на него. На мгновение её глаза снова стали мягкими.
— Спасибо, Шото. Правда.
Он кивнул. Без улыбки, но в его глазах было тепло.
— Я не умею говорить правильно. Но… я рядом. Всегда.
Аой легонько кивнула.
И в ту ночь ей впервые стало немного легче.