Глава 22
Lose Control - Ron May
Скотт
Не верю. Не верю, блять.
Это же Джеймс Тернер - мастодонт равнодушия и цинизма. Да у него баб было столько, что вспоминать страшно, и ни одной не удавалось ни то, чтобы влюбить - заставить в апартаменты привезти. Вечно трахал где-то по гостиницам, да по их квартирам. Либо в своей, специально для этих случаев отведенной.
Друг серьёзен. Вижу, что не стебет. Все как на духу выкладывает. Напряжение выдает пульсирующая на шее вена. Закидываю голову и, наконец, даю волю эмоциям - я просто смеюсь.
- Как? Как, блять, ей это удалось? - смотрю в карие глаза напротив, задавая мучающие сознание вопросы. - Что она делает такого, чего не даёт больше ни одна другая баба?
- Знаешь, все до безобразия просто, мужик, - Тернер не улыбается, продолжая сверлить меня взглядом, - она не строит из себя ту, кем не является. И действительно меня любит. За то, что я - это я. А не мои деньги, положение в обществе или те возможности, которыми я могу ее удостоить.
- Это она тебе сказала или кто просветил? - ухмыляюсь, усаживаясь обратно в кресло.
- Сам вижу. Понимаешь, Скотт, это ни с чем не спутаешь. То, как она смотрит... Да у меня, блять, сердце начинает так кровь гнать, что я просто задыхаюсь! Понимаешь? - возбуждение на лице друга заставляет меня резко поверить в его маниакальную зависимость от женщины. - А, конечно не понимаешь, - отмахивается, - это чувствовать надо. Все, что она делает, привлекает меня: как говорит, как думает, как слушает, как эмоции свои выражает. Да даже, мать твою, как спит! Я все в ней хочу, понимаешь? Я ее не вижу и с ума схожу. Когда она что-то рассказывает, ловлю каждое слово, потому что мне действительно важно ее слышать. А то, как она меня обнимает... Говорю и мурашками покрываюсь, будто руки ее на себе ощущаю. Не вижу Диану всего ничего, а уже невероятно скучаю, Скотт. И теперь не по барам хочу зависать, рассматривая бесконечную вереницу размалеванных искусственных баб, а домой хочу. Есть приготовленный ею ужин, обнимать ее всю, целовать. Любить.
Выдал все это и замолчал, только грудь тяжело поднималась и опускалась, будто марафон пробежал.
- Я думал, что все эти сказки про любовь - не более, чем выдумка женщин, повернутых на романтике.
- Я в нее втрескался по уши ещё в долбаном Таллахасси. Смотрел на то, как она лихо управляется с отцовским пикапом и жуёт бургер, перепачканная майонезом, и понял, что вот оно - мое. Но как последний долбоеб тащил себя по накатанной вниз, прикрываясь каким-то долбанным чувством свободы, - Тернер поднимается с кресла, расстегивая верхние пуговицы на черной рубашке, складывает руки в карманы и отворачивается к окну. - Сейчас я понял, что не жил даже. Хуйней занимался. Тратил время на такую беспросветную дичь, вместо того, чтобы видеть в жизни то, что так щедро намазано перед нашим носом, но нам все мало. А эта маленькая женщина мне глаза раскрыла.
- Чем же?
- Своей философией. Своим опытом. Своим упорством и трудом, - разворачивается ко мне и прочищает горло. - Она такого дерьма хапнула, Скотт. Ты себе в своей беззаботной сытой жизни даже представить не можешь. И наши долбаные игры сейчас выглядят не просто скотскими. Ничтожными. А мы с тобой два зажравшихся ублюдка.
Молчу, переваривая откровения друга. Наблюдаю за тем, как Джеймс снова разворачивается к окну, устремляя взгляд в одну точку.
- Сказать, что я в шоке - не сказать ничего. В полном ахуе. И от твоей влюбленности, и от монолога.
- Ты просил меня объясниться. Я сделал это. Тачка твоя, поздравляю. Единственное, о чем прошу - чтобы факт нашего спора не вылез наружу. Сам расскажу.
Тернер давит меня своими черными глазами. Напряжение так и пышет огнем в воздухе, норовясь поджечь любого, кто сделает даже одно неосторожное движение.
- Я услышал тебя. Мне надо все переварить.
Не дожидаясь ответа друга, подскакиваю на ноги и пулей вылетаю из кабинета, направляясь к себе. Никак не могу понять, что меня так задело - сам факт влюбленности Тернера или его выбор женщины. Точнее, мой выбор. Смеюсь, постепенно увеличивая громкость собственного голоса, и захожу в свой кабинет.
Мы с тобой два зажравшихся ублюдка.
Намахиваю с ходу стакан виски, перематывая в голове все тяжёлые слова Тернера, и не принимаю. Но и пойти против не могу. Почему именно она? Почему именно эта раздражающая меня одним присутствием девка?
На селекторе высвечивается имя Хлои, заставляя на время забыть о тираде Тернера и переключиться на блондинку, так сладко кончающую от моих ласк. С того момента старательно меня игнорирует - отвечает только по рабочим моментам. А чтобы самой меня набрать - что-то из разряда фантастики.
Не буду врать - с ней бы я повторил.
- Да, Хлоя, - пытаюсь придать голосу присущее ему равнодушие, но получается хреново.
- Могу я зайти? Это важно.
- Заходи.
Блондинка появляется на пороге спустя пару минут. Позволяет себя рассматривать, чего не желала ранее. Но выглядит она хуже, чем всегда.
- Что хотела?
Бросил с такой небрежностью, что девушка невольно вздрогнула. Молчит. Рассматривает и не произносит ни слова. Затем медленно проходит вперёд и кладет мне на стол исписанный лист.
Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что это. Но я все равно включаю дебила.
- Это что? - трясу перед носом Хлои бумажкой.
- Мое заявление.
- С чего это вдруг?
- Мое решение. Осознанное.
- Понял, - свожу брови к переносице, пробегая по чернильным строчкам. - Переводишься?
- Да, меня заберёт отец в свою фирму, - смотрит прямо, но глазами с моими не соприкасается.
- И что же это за шарашкина контора?
- "Рич Индастриз" тебе о чем-то говорит? - Хлоя улыбается губами, замечая мое дичайшее замешательство. - Вижу, что говорит.
Качаю головой и сжимаю зубы. Так она из богатеньких. Да не просто богатеньких, а по капиталу немного недостающих до акционеров "ТАТС".
- Удивлен. Как только доделаешь все остаточные дела, будь то день, неделя или две, свободна.
Даю Хлое понять, что не намерен дальше вести диалог, чтобы не наворотить ничего лишнего. Молча ставлю размашистую подпись на документе и протягиваю девушке. Буквально какая-то секунда, и Ричардс вылетела из моего кабинета.
Медленно наполняю стакан до краев, а затем резко опрокидываю в себя обжигающую жидкость.
Интересно, этот день может стать ещё хуже?
Диана
Маркус уже расположился за столиком у окна и просматривал что-то в телефоне. Мои губы сами непроизвольно растянулись в широкой улыбке. Я сильно соскучилась.
Поступь шагов Холт услышал только после того, как мой силуэт отразился в стеклянной поверхности. Мужчина резко подскочил со стула, и раскрыл руки в приветственные объятия, в которые я с удовольствием упала.
- Привет, красавица! - Маркус целует меня в висок, поглаживая затылок. Если раньше это движение не вызывало никакого сопротивления, то сейчас все мое существо кричало о том, что нужно срочно установить дистанцию.
- Привет, дружище, - осторожно освобождаюсь из мужских тисков и чмокаю друга в щеку.
- Давай, скорее, садись. Я заказал тебе кофе, а остальное сама.
Принимаюсь рассматривать меню, напоследок одаривая Холта своей самой безобидной улыбкой. Все время, что выбираю заказ, физически ощущаю взгляд Маркуса на своем теле. Грудь уже просто горит, так долго он туда смотрит.
- Мои глаза здесь, мужчина, - щелкаю пальцами перед его лицом, когда официант удалился за заказом, и смеюсь. - Ты что-то заплутал.
Молодой человек залился краской, но очень быстро пришел в себя, в чем надо отдать ему должное. И родился разговор: весёлый, душевный, простой. Которого мне так не хватало в последние дни.
От Маркуса я узнала, что Хлоя держится молодцом, но с Эштоном они так и не помирились. Подруга стала меньше выбираться, предпочитая шумным компаниям одиночество. И в этот момент так в груди защемило, что рука машинально потянулась к телефону, чтобы набрать заветный номер. Но не здесь. Позже мы обязательно поговорим.
Потом мы ели, обсуждая новую девушку друга, но то и дело заинтересованные взгляды улетали из его глаз, приземляясь на моем теле.
По итогу так заболтались, что я потеряла счёт времени. Когда же опомнилась, то на улице уже начало смеркаться, а на телефоне скопилось порядка десяти пропущенных от одного крайне разозленного человека. Как я могла забыть про беззвучный режим!
- Маркус, прости, мне срочно надо позвонить! - попутно набирая номер Джеймса, поглядываю на часы. Не отвечает. Делаю следующий звонок.
- Ты его любишь, да?
Неожиданный вопрос заставляет меня поперхнуться. Поворачиваюсь к молодому мужчине, рассматривающего меня теперь с какой-то неимоверной тоской.
- Люблю.
- Не нравится он мне, Диана.
- Ты его не знаешь, чтобы делать такие выводы.
Говорю резче, чем хотелось бы. Но мне далеко не интересен вариант развития событий, где люди делают какие-то предположения о других, увидев из всего пару-тройку раз. В нашем случае один.
- Да, я понимаю, просто у меня плохое предчувствие.
И когда я уже собираюсь его успокоить, волна знакомого запаха накрыла собой мои рецепторы, заставляя резко развернуться в кресле.
Джеймс, злой и уставший, направляется прямиком в мою сторону, и это не сулит ничего хорошего.