Бездушный

Она рассмеялась и шутливо запустила в меня туфлей, намеренно промахнувшись на пару метров. Я приподнял бровь и, подойдя к ней, протянул один из полных бокалов вина.

- Ты слишком агрессивная в последнее время. Думаю, все дело в сексуальном напряжении. - Не дожидаясь ее ответа, я развернулся и начал распаковывать коробки с едой навынос, раскладывая их содержимое по тарелкам.

Она сделала глоток вина, и я почувствовал, как она скользнула взглядом по моему телу.

- Как твои проблемы со сном,Дань? - Ее голос звучал так сладко и так соблазнительно.

- Сплю как младенец. Спасибо, что спросила.

В последнее время мне удавалось хоть немного контролировать свой сон, наверное, потому, что теперь не приходилось беспокоиться о многих вещах. Джо осталась единственной нерешенной задачей, но я планировал вскоре разобраться и с ней. А все остальное шло гладко. Да, я спал не каждую ночь, но для меня и это стало большим прогрессом. Думаю, на это повлияло еще и то, что рядом со мной появился родной человек.

Юля слегка наклонила голову и почти мечтательно посмотрела на меня. Так, как я любил.

Черт. Я действительно сделал это.

Она забрала бокал с вином из моих пальцев и, поставив его на кухонный островок, обвила руками мою шею. И тогда меня пронзила мысль, что все это время, все то гребаное время, что преследовал ее, на самом деле я любил ее.

Любил, хотя считал, что ненавидел.

Любил, когда отказывался иметь с ней что-то общее.

Я так помешался на ней, что границы между чувствами размылись и перемешались. А эмоции переплелись.

Я воровал ее ручки и карандаши, потому что отчаянно нуждался в ее письмах.

Во всех до единого. В каждой букве и каждом слоге. Во всех ее дурацких рисунках.

И сейчас, в этой обычной белой кухне, которая мне даже не нравилась, в городе, который ненавидел, в квартире, которую должен был покинуть через три недели, я ясно понял, что люблю ее.

И эта любовь хоть и возникла давно, а затем слегка потрепалась от времени, но все еще пылала в груди.

- Спроси снова, чего я хочу, - ласково попросил я.

Она улыбнулась и прижалась губами к моей груди сквозь футболку.

- Чего ты хочешь? - пробормотала она.

Ее волосы пахли просто фантастически. Какими-то цветами, но, что еще лучше, завтра моя подушка будет пахнуть так же.

- Ничего. Я больше ничего не хочу. Теперь у меня есть все, что только душе угодно. Спроси, что я чувствую.

- И что же ты чувствуешь?

- Любовь. - Я тяжело вздохнул и зарылся лицом ей в волосы. - Я чувствую любовь. Любовь к тебе. Чертовски огромную любовь к тебе.

Мы так и не поужинали. Вместо этого я отнес ее в свою кровать,и положил на живот, любуясь ее голой задницей в форме сердечка и светло-пурпурными волосами, которые разметались по спине и моим подушкам. Я наклонился вперед, чтобы поцеловать ее татуировку, и просунул одну руку между ее ног, чтобы приласкать пальцем.Юля задрожала от удовольствия, но не подалась мне навстречу.

В этот раз я намеренно растягивал удовольствие. Выжидал, чтобы все ощущалось правильно. Чтобы она поняла, что для меня это не просто секс на одну ночь.

Я медленно проложил дорожку из поцелуев от шеи до копчика, где и остановился, чтобы приподнять ее попку и поставить на колени. Через мгновение она уже стояла на четвереньках и смотрела на меня через плечо. Я впился в ее губы в отчаянном поцелуе, а затем повернул ей лицо так, чтобы она смотрела на изголовье кровати.

- Ты мне не доверяешь?

- Я только учусь этому.

Она тихо рассмеялась, и я вновь утопил в нее свои пальцы, чувствуя, как с каждой секундой она начинает течь все обильнее. Я позаимствовал немного ее сока и растер его по клитору подушечками пальцев, отчего она тут же подалась назад. Я положил руку ей на поясницу и прижал к кровати.

- Не двигайся.

- Ты всегда такой властный, - простонала она, но подчинилась.

В этот раз я не забыл про презерватив. Черт побери, в этот раз я ни о чем не забыл. Я медленно вошел в нее сзади, продолжая играть с ее клитором. Как же приятно она ощущалась! И еще большее удовольствие доставляло то, что это означало что-то большее.

Я начал медленно двигаться в ней. Безбожно медленно. Дразня ее. Намеренно не давая распалиться страсти.

-Даня... - взмолилась она, со стоном утыкаясь в подушку. - Пожалуйста...

- Что «пожалуйста»?

- Умоляю тебя, не мучай меня.

Я лишь слегка увеличил темп, но не торопился идти у нее на поводу.Юля нравилось, когда я врезался в нее. Она любила жесткий и отчаянный секс. Вот почему мы так идеально подходили друг другу.

- Думаю, тебя вполне устраивает, что я тебя мучаю. - Я наклонился к самому ее уху и шепотом продолжил: - Полагаю, тебе всегда это доставляло удовольствие. Ни с чем не сравнимое удовольствие.

Первая волна оргазма захлестнула ее, подкашивая руки и ноги. Юля рухнула на кровать, но я не только продолжал вбиваться в нее, но и люто теребил ее клитор. Я был безжалостен. Но разве могло быть по-другому, ведь мы так долго отказывали себе в этом.

- Вставай, - приказал я своим привычным равнодушным тоном.

- Не уверена, что у меня хватит на это сил...

Казалось, еще чуть-чуть, и она лишится чувств.

Я потянул ее вверх, пока ее спина не врезалась в мой торс, и обхватил одну из упругих грудей. Я продолжал жарить ее, выводя большим пальцем круги вокруг ее соска. Снова и снова. А губами посасывал кожу под ее татуировкой.

- Ты хоть представляешь, как ощущаешься? - зарычал я, не отрывая головы от ее шеи.

Я мог кончить в любую секунду. И знал это. Некоторые оргазмы сравниваешь с теми, что уже бывали не раз. Но этот? Казалось, я испытываю его впервые. Эпический взрыв, который случается лишь раз в несколько лет.

- Хорошо? - предположила она.

- Невыразимо...

Я ухмыльнулся, прижался губами к горячей, покрытой испариной коже, а затем провел языком, чтобы попробовать ее на вкус. Я так неистово вводил в нее свой член, что не сомневался: от трения ее тело полыхает изнутри. Но я и не собирался останавливаться, потому что сейчас меня заботило лишь собственное удовольствие.

Прижав Юлю еще крепче, я смял одной рукой ее сиськи, после чего второй обхватил ногу и откинул ее в сторону. А затем начал зверски трахать ее. Крики Юля наполнили комнату, а воздух заискрился от сексуального напряжения.

- Ты ощущаешься как искупление. Знаешь, каково это?

Я перевернул ее сотрясающееся от третьего оргазма тело на спину.

- Нет. Скажи мне.

Я свирепо вводил свой ствол в ее тугую, знойную киску до самого упора.

- Настоящее совершенство. Как и ты сама.

Я так нещадно трахал Юлю, что к тому моменту, как мы закончили, моя спина выглядела так, будто я сражался с гребаным гризли.

Но когда мы рухнули на кровать, она повернулась ко мне и простонала:

- Я люблю тебя.

- Я знаю, - ответил я.

Потому что действительно знал это. Ведь кто станет мириться с моим дерьмом, как не по-настоящему любящий человек?

- Это меня пугает, - добавила она.

- Не поддавайся страху. Я обещаю, что защищу тебя от чего угодно. Даже от самого себя.

Час спустя я потащил ее на балкон - на улице стояла теплая погода, ведь почти наступило лето, - усадил голой задницей на накрытый к завтраку стол и широко раздвинул ее ноги своими плечами. Как только я, дразнясь, провел языком по ее киске, член снова затвердел. Скользнув рукой между ее ног, я ущипнул Юлю за клитор. А затем окунул палец в ее мягкую плоть. Теперь не оставалось сомнений, что отпуск, который я запланировал в Санкт-Петербуре, станет настоящим фестивалем секса.

- Нас могут увидеть, - сказала она уже не в первый раз.

И конечно же, была права. Мы находились на двадцатом этаже, но большая часть Санкт-Петербурга тоже.

- Насрать, - выпалил я, пожирая ее киску и наполняя языком и пальцем одновременно.

Она выкрикнула мое имя, и мне так понравилось, как оно срывалось с ее губ, что я едва не лопнул от удовольствия. Она стонала без передышки, пока я трахал ее своим языком. А когда она кончила в очередной раз, я поднялся, опустил ее на столешницу и под дребезжание посуды погрузился в ее мокрую киску, и мы вновь взмыли к небесам.

Когда мы вернулись на кухню и, устроившись за столом, начали есть наш остывший ужин, я решил, что пора воспользоваться вновь приобретенной честностью и обо всем ей рассказать.

- Я продал десять процентов акций «Чемпионс-Бизнес Холдингс»Егору чтобы провести шесть месяцев в Санкт-Петербурге

Вилка звякнула о столешницу, а в воздухе повисла тишина.

- Это произошло еще в январе, - продолжил я. - И у меня еще есть в запасе три недели, прежде чем придется собирать вещи и возвращаться в Москву. Я не собираюсь ни о чем тебя просить, потому что знаю: здесь сосредоточена вся твоя жизнь, а еще ты так сильно любишь свою работу, но... просто не могу скрывать это от тебя.

Ее глаза вспыхнули, а через мгновение Юля закашлялась, поперхнувшись димсамом. На ее лице мелькало множество эмоций, которые из-за моей твердолобости мне все еще не удавалось распознать. Но я сомневался, что в этот раз она злилась на меня.

- Три недели? - повторила она

Я кивнул с самым серьезным видом.

- Я могу попытаться продать еще десять процентов, но Артур и Янгер не за что этого не допустят. Ведь это поставит под удар и их задницы.

Она сделал еще один глоток вина, скорее всего, чтобы выиграть еще пару секунд на раздумывание.

- Спасибо, что рассказал мне, - поморщившись, произнесла она и потерла бокал.

Я не знал, чего ожидать. Нет, на самом деле знал. Я ждал, что Юля скажет, что ее работа может пойти на хер, потому что она хочет поехать со мной.

Но почему она должна была отказываться от своей карьеры ради того, чтобы я смог продолжить свою?

- Не за что. Ты будешь последний димсам?

Я указал палочками на ее тарелку. Она покачала головой, а на ее лице внезапно отразилась грусть

- Они просто отменные, - сказал я, быстро подхватил десерт и засунул его в рот, чтобы не пришлось ничего больше говорить.

Юля Гаврилина

- Мне правда очень жаль, - повторила я в миллионный раз, теребя пальцы, как провинившийся ребенок.

Я стояла посреди кабинета Брента. Он был оформлен в белом цвете от пола до потолка, если не учитывать картин, висевших на каждой стене. И они были прекрасны.

Земляничные поля.

Голые мужчины в причудливой обуви.

Плачущий пистолет.

И последняя - с цветущей вишней.

Он посмотрел на мою картину и, вздохнув, поправил на носу очки для чтения.

- Я не знаю, что тебе сказать,Юль кроме очевидного. Ты совершаешь огромную ошибку.

Я бы поспорила с ним, но не видела в этом смысла. Возможно, он был прав. Сколько девушек решилось бы оставить все, что им так знакомо и любимо - город, работу мечты, сестру, - ради парня, который выгнал их из города, едва им исполнилось восемнадцать? Немного. Но я оказалось одной из них.

Мною завладели нелогичность и безрассудность, глупость и иррациональность... потому что я принадлежала ему.

Поэтому я продолжала стоять, нервно постукивая ногой. Брент оттолкнулся от белого стола, поднялся на ноги и подошел ко мне. Сейчас я чувствовала себя совершенно по-другому, чем в те мгновения, когда стояла перед Даней в роли босса.

Потому что сейчас я испытывала не страх, а грусть. Жертвенность подобна вредной привычке. Ты отказываешься от чего-то хорошего, чтобы заполучить что-то, на твой взгляд, еще лучшее.

- А как же Рози? - спросил он.

Брент не очень хорошо знал сестру, но пару раз встречался с ней и понимал наше положение дел.

Я пожала плечами. Это решение далось тяжелее всего. Я все еще чувствовала себя предательницей.

- Она начала встречаться с одним парнем, Хэлом. И останется здесь, в Санкт-Петербуре. А еще планирует вернуться к учебе в школе медсестер.

Брент вновь посмотрел на меня, и в его взгляде явно читалось: «Видишь? Тебе тоже следовало остаться». Но я сделала вид, что не заметила осуждения, и вновь повернулась к картине с голыми мужчинами.

- Мне жаль, что я разочаровала вас, - сказал я.

И я говорила искренне.

- Это не так. - Вздохнув, Брент наклонился ко мне. - Я лишь надеюсь, что ты не разочаруешься в себе.

* * *

Отдав заявление о своем уходе, я направилась к Дане. Сидя в вагоне метро, я думала о том, что никогда еще не отказывалась от таких хороших должностей за такой короткий промежуток времени. Никогда. Но я знала, чего хотела, - переехать в Москву

Москва уже был моим домом, просто мне еще предстояло полюбить его.

Я неторопливо шла к кабинету Дани под ненавидящим взглядом секретарши. Но теперь она хотя бы не препятствовала мне зайти внутрь. За последние несколько месяцев я входила в эту дверь бесчисленное количество раз, и часто после этого из кабинета доносились звуки, которые она прекрасно слышала. Звуки, которые навевали мысль, что я внутри занимаюсь изнурительными кардиотренировками. Но она прекрасно знала, что у Дани в кабинете не стояла беговая дорожка- Они просто отменные, - сказал я, быстро подхватил десерт и засунул его в рот, чтобы не пришлось ничего больше говорить.

- Привет, - кивнув, поздоровалась я с секретаршей.

- Угу, - промычала она, листая глянцевый журнал с отфотошопленной Селеной Гомес на обложке.

Я скучала по Пэтти. Мы проработали вместе всего неделю, но это не помешало мне привязаться к ней. Она веселила меня, а иногда и выкручивала мне руки, вынуждая попросить что-то у Дани вместо нее.

Молоденькой секретарше потребовалось ровно три секунды, чтобы понять, куда я направляюсь, после чего она, наконец, выбросила из головы все прочитанные сплетни, вскочила со своего кресла и замахала руками.

- Вы не можете туда войти!

Я уже давно не стучала в двери кабинета Дани. С тех пор, как он отвез меня посмотреть на цветущую вишню. Словно после этого дня между нами не осталось ни одного секрета.

Я подняла бровь и вопросительно посмотрела на нее.

- И почему же?

Она покачала головой, а на ее лице разом отразились и раздражение, и напряженность.

- Там... там женщина. И последние полчаса внутри довольно шумно.

Она издевалась надо мной?

- Что?

Я почувствовала, как побелело мое лицо. Секретарша откинула волосы назад, демонстрируя испарину на лице. Она выглядела так, будто не знала, что ей делать. И это мне совершенно не нравилось.

- Я не знаю, что там происходит. Но, надеюсь, с мистером Даней все в порядке. Я...

Прежде чем она успела договорить, я повернула ручку и влетела в его кабинет.

Внутри действительно оказалось шумно. Но кричал не он. К тому же он и правда находился в кабинете не один.

Вот только я никак не ожидала увидеть здесь эту женщину.

Джо...

Она склонилась над его столом, царапая идеальными ногтями стекло, и громко кричала. А Даня спокойно сидел в своем большом кресле. Посмотрев на меня, он одарил меня самодовольной улыбкой, а затем подмигнул. На его лице явно читалось: «Рад тебя видеть». А еще: «Надеюсь, ты не сильно привязалась к своим трусикам, потому что я сорву их с тебя через секунду».

Подперев рукой подбородок, он вновь уставился на Джозефину. Вот только она повернулась ко мне и сердито смотрела на меня.

- Разве ты не видишь, что мы разговариваем? - дернув головой, воскликнула она.

Я молча подошла к ней и залепила пощечину. Изо всех сил.

Да, насилие не приводит ни к чему хорошему.

Но как же приятно врезать женщине, которая лишила матери любимого мной мужчину.

Звук шлепка сменился потрясенной тишиной, когда Джо медленно подняла руку и потерла порозовевшую щеку.

- Я ненавижу тебя, - глядя на нее сквозь непролитые слезы, сказала я. - И стану защищать его от тебя. Любым доступным мне способом.

Она молча смотрела на меня, слишком потрясенная, чтобы хоть как-то среагировать.

- Не переживай.

Даня пренебрежительно отмахнулся от нее, а затем поднялся с кресла и направился ко мне.

Но я продолжала смотреть на Джо, будто на пакет с мусором, который забыла выбросить. Он поцеловал меня в щеку и, собрав мои волосы в кулак, перекинул их на одно плечо.

-Юля знает все. Каждую чертову подробность. Так что можешь продолжать при ней.

Я все так же сверлила взглядом Джо. Потому что действительно походила на нее. В общих чертах. И от этого меня затошнило. Ох, как же, должно быть, злился Даня, когда я каждый день одним своим видом напоминала ему о женщине, из-за которой умерла его мама.