Бездушный

Мы уселись под деревом.

Мысль о том, чтобы рассказать кому-то всю правду, даже ей самой, казалась невыносимой. Юрист во мне всячески сопротивлялся этому. Но его голос затихал, когда рядом оказывалась Юля.И это в значительной степени подтверждало то, что я трахнул ее у двери кабинета.

Она выжидающе посмотрела на меня, а затем выпалила:

– Послушай, ты не обязан мне ничего объяснять. Ты тот, кто ты есть. И я знала, что представляет собой Данил Милохин, еще до того, как согласилась работать на тебя. Я знала, что ты станешь приставать ко мне. Знала, что попросишь меня о таких вещах, которые не одобрит моя совесть. И ты был прав: мы знали, на что шли. И какую бы это боль мне ни причиняло, ты имел полное право переспать с Джорджией…

– Ты думаешь, я переспал с Джорджией? – нахмурившись, недоуменно переспросил я. – Я ее и пальцем не тронул. Я пытался. Можешь не сомневаться в этом. Но она – не ты. И я понимаю, что не обязан ничего тебе объяснять. Но где-то в глубине души живет надежда, что, быть может, после этого ты дашь мне еще один шанс.

А вот разум наполняли предчувствия, что она позвонит в полицию и сдаст меня. Но я все же решил рискнуть.

На мгновение между нами воцарилось молчание. И я перевел взгляд на траву, потому что так чувствовал себя намного легче во время разговора.

– Все изменила автомобильная авария, в которой пострадала мама, когда я был еще ребенком. Брак моих родителей никогда не считался крепким, но после того, как мама стала инвалидом, мы перестали даже походить на семью. Мы больше не собирались на совместные обеды. Не ездили вместе в отпуск. Отец вообще перестал проводить с нами время. И с головой ушел в работу. Когда мне исполнилось девять, отец положил глаз на Джозефину, предав тем самым мою мать. Они закрутили роман. Но разве мог он бросить женщину-калеку ради другой? Так что Джо подговорила его помочь супруге, моей маме, уйти из жизни. На роль палача она выбрала своего брата Дэрила Райлера.

Юля ахнула и взяла мою руку в свои.

– Я подслушал разговор отца с Джо… – продолжил я. – Она тогда работала его секретаршей, а мне было всего девять лет, так что я не сразу понял, что именно услышал. И не придал ее словам большого значения. А через несколько недель вернулся домой из школы раньше обычного, потому что плохо себя почувствовал. И увидел, как Дэрил спешно покидает мамину спальню. Через несколько часов мне сообщили, что она умерла. А год спустя отец и Джозефина поженились.

Слова оставляли горький привкус на языке. Я все еще не мог смириться с тем, что он ненавидел меня так сильно, что оставил практически ни с чем.

– После случившегося с мамой я уже не чувствовал себя счастливым. А Дэрил… он стал неотъемлемой частью нашего дома. Как старый, потрепанный, уродливый предмет мебели, от которого хочется избавиться. Он много пил, а иногда и употреблял наркотики – пристрастился к порошку – и любил причинять другим боль. А я был мал и так сломлен горем, что ему не составляло труда затащить меня в библиотеку, чтобы выбить из меня все дерьмо или порезать ножом. И мне некому было пожаловаться. Они убили единственного человека,который любил меня.

– Господи, – шмыгнув носом, пробормотала Юля и вцепилась в мою руку мертвой хваткой. Ее глаза блестели от слез. – Это ужасно,Дань

Я и сам ужасен.

– Я подумывал о том, чтобы обратиться в полицию и все рассказать, но к тому моменту уже понимал, что окажусь один против целого мира. Так что это стало моим личным делом. И тогда у меня возник план. Но чем ближе я становился к своей цели, тем толще строил стены вокруг своего сердца. А в какой-то момент и вовсе перестал замечать красоту и нежность вокруг себя.

И тут в моей жизни появилась Юля Гаврилина.Я прекрасно понимал, в чем сейчас признаюсь ей, и пытался убедить себя, что это не станет ужасной ошибкой.Юля не была моей девушкой. На самом деле я бы не назвал ее даже своей подругой. Но сейчас я собирался кое в чем признаться ей. Вложить ей в руку свои яйца. Так что оставалось лишь надеяться, что она не сожмет их в своем кулаке.

– Я уже привык к этой игре и прекрасно разобрался в правилах. Когда мы впервые встретились с тобой, Дэрил практически не появлялся в поместье. Он постоянно нюхал порошок, так что отец сказал Джо, чтобы она забрала у него ключи. Так что Дэрил не прикасался ко мне уже несколько лет. К тому же я возмужал. Вымахал под два метра и накачал мышцы. А он оставался слабым наркоманом, у которого постоянно выпадали волосы, но который верил, что все еще может напугать меня. Когда я наткнулся на тебя возле библиотеки, то решил, что ты слишком много слышала. Но самым ужасным было то, что при взгляде на тебя я видел лишь Джо. Ты походила на нее формой губ, цветом волос, разрезом глаз и осанкой. И я возненавидел тебя.

Юля смахнула с лица тихо льющиеся слезы и положила голову мне на плечо. Я не стал сопротивляться. А просто глубоко вдохнул свежий воздух и закрыл глаза перед тем, как решиться на еще одно признание.

– После того, как ты уехала из Москвы, все стало только хуже. Мы окончили старшую школу, где меня все считали королем. Я больше не мог принять чей-то «Вызов» и слегка утихомирить свое разочарование в жизни. Так что со временем оно начало бурлить во мне. И особенно по отношению к мачехе и ее брату. Я хотел убить Райлера. Покончить с ним на хрен. Поэтому в один прекрасный день я отправился к нему домой. Мне даже не пришлось выламывать дверь. Я обнаружил его на заднем дворе. Он сидел в расслабленной позе и с закрытыми глазами в джакузи.

А затем я рассказал, как убил Дэрила. Как спокойно подошел к нему, присел на край джакузи и скинул в воду телефон, лежавший на бортике.

Вскрытие показало, что он утонул из-за передозировки. И меня эта версия устраивала. К тому же она оказалась недалека от истины. Да, он утонул… но именно я накачал его наркотиками.

Когда слова повисли в воздухе, я замер, не осмеливаясь даже вздохнуть.

Но Юля не встала и не ушла. Не закричала. Она вообще не издала ни звука.

А просто напряглась, а затем провела рукой по моей руке, побуждая меня продолжить. Так что я выдохнул воздух, который задержал в легких, и продолжил рассказ.

– После этого пришло время разобраться с Джозефиной и отцом. Эта охотница за деньгами заслужила, чтобы ее лишили того, чего она так старательно добивалась. И то, что отец заболел, значительно помогло мне в достижении моих планов. Я не пытался торопить события. Отец работал на износ, чтобы создать бизнес-империю. И все, чего мне хотелось, – встретиться с ним лицом к лицу перед самой его смертью и рассказать, что я все знал о произошедшем с мамой. Что собираюсь разрушить все, что он так старательно строил, начиная с особняка, который так возненавидел.

– И ты сжег поместье, – спокойно закончила за меня Юля

Я кивнул, скользнув подбородком по ее виску. Я надеялся, что она не станет припоминать мне это, когда мы с ней будем огрызаться друг на друга. А это обязательно случится, потому что на этом и строились наши отношения. Она резко подняла голову от моей груди и уставилась на меня. Я не стал прятать взгляд. Потому что больше не собирался от нее ничего скрывать.

– Ты сотворил столько ужасных вещей, чтобы отомстить за свою маму, – прошептала она.

По ее правой щеке покатилась слеза.

Я кивнул. Мне хотелось сказать, что сожалею об этом, но я не собирался лгать. Она этого не заслуживала.

– И ты рассказал мне это, потому?..

– Потому что доверяю тебе. Потому что хочу узнать, есть ли шанс, что ты попытаешься узнать, какой я на самом деле, и … – не говори «полюбишь меня», не говори «полюбишь меня», не говори «полюбишь меня», – будешь со мной.

– Я хочу быть с тобой, – без колебаний ответила она, и, черт побери, от этих слов мне стало приятно. – Я знаю, как жестоко они обходились с тобой. И все еще хочу тебя. Я не собираюсь тебя исправлять. Я хочу тебя таким, какой ты есть. Сломленным. Непонятым. Придурком. Я хочу настоящую, пусть и мрачную, версию тебя. Ту, из-за которой я не только чувствовала невероятную печаль, но и бескрайнее счастье.

И вот тот самый момент.

Я прижался губами к ее губам. Теплым. Идеальным. Принадлежащим мне. Мы целовались под цветущей вишней, пока не показалось, что губы вот-вот треснут. А затем она отстранилась и посмотрела на меня.

Встав, я протянул ей руку.

И она приняла ее.

Она, черт побери, приняла ее.

Зная, что я сотворил, она все равно осталась со мной. И более того, еще сильнее уверилась в этом. Вот в чем заключалась истинная красота этой девушки. Она никогда не пасовала перед трудностями. А расправляла плечи и прислушивалась лишь к самой себе и своей системе ценностей. Всегда.

И именно это написала мне Цветок много лет назад. Мы не выше закона, но и не ниже его.

В парке прогуливалась люди, катались на велосипедах, устраивали пикники, фотографировались и выгуливали собак. Вокруг кипела жизнь, а я только что закончил свой рассказ о смерти, которая произошла по моей вине. Я знал, что у нее обязательно возникнет еще один вопрос, поэтому просто подождал, когда она произнесет его вслух:

– И что ты собираешься делать с Джозефиной?

Она посмотрела на меня, и я улыбнулся ей в ответ.

– Собираюсь наказать ее тем, что причинит ей наибольшую боль. Я отберу у нее все деньги.

Удивительно, как быстро могут пролететь шесть месяцев

Я и сам не понимал, как мы перешли от траха в кабинете во всех известных мужчинам позах до ежевечерних прогулок от метро к ее дерьмовой квартире с ее сумкой в руках. Но это произошло. Я предложил ей переехать вместе с Рози ко мне , в квартиру, где они когда-то жили. В ней нашлось бы достаточно места для нас троих, но после ее отказа я не стал больше поднимать эту тему.

Мы делали все, как хотелось ей. И я не сопротивлялся. Да, мне это не совсем нравилось. Но я учился танцевать под чужую дудку, ведь это помогало мне добиться чего-то значительного.

Мы не навешивали ярлыков на наше ежедневное общение, но оно определенно не основывалось на сексе. Стоит ли говорить, что все выходные мы проводили вместе. Чаще всего к нам присоединялась Рози, и хотя мне это не особо нравилось, я не возражал. Мы ходили в музеи и кино. Много гуляли. А однажды побывали на деревянной набережной полуострова Кони-Айленд в Бруклине. В тот день Рози позвала с собой своего парня – толстяка по имени Хэл, – так что у меня появилась возможность тайком нырнуть с Юлей за одно из зданий и целоваться там с ней до тех пор, пока она не расцарапала себе всю спину о бетон из-за того, что я терся об нее.

Рози постоянно дразнила меня, мол, как я могу считаться богатым человеком, если не владею домом на побережье в районе Хамптонс. Так что в какой-то момент я сдался и арендовал домик на выходные, но при этом пригрозил младшей сестре Юли, что если она возьмет с собой Хэла, то я выкину ее из машины по пути к пляжному домику.

За неделю до поездки на пляж я вновь привез Юлю к вишневому дереву. К тому времени цветы уже опали, и это навевало грусть. Еще и потому, что напоминало: весна закончилась, а значит, и мое время на исходе.

В ту ночь, когда она наконец оказалась в моей постели, все произошло совсем не так, как в первый раз.

Рози хотела позвать в их квартиру в Бронксе своего парня и провести с ним всю ночь. И это сыграло мне на руку. Я предложил Юле переночевать у меня. А она согласилась. Я не собирался устраивать шикарный ужин при свечах или дарить ей цветы, потому что это было не в моем стиле, а я пообещал себе, что буду с ней лишь искренним. Но все же заказал немного еды из вьетнамского ресторанчика, который она так любила, а еще купил немного алкоголя.

Когда она пришла с работы, то первым делом скинула свои лимонно-желтые туфли в зеленый горошек на высоком каблуке, бормоча что-то о том, что такими темпами вскоре начнет носить кеды вместе с платьями, как это делали женщины-юристы и бухгалтеры в Санкт-Петербурге

Я ухмыльнулся и налил ей бокал вина. К этому времени я уже успел переодеться в футболку и джинсы.

– М-м-м, женщины в костюмах и кедах. Просто ходячее средство от эрекции.