Бездушный

- Твой парень всегда такой настойчивый? - поинтересовался он у Юли, при этом так выразительно выгнув бровь, что во взгляде явно читалось: «Ты хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя наедине с этим засранцем, или мне следует вышвырнуть его на улицу и вызвать полицию?»

Сладкий смех южной красавицы наполнил комнату, пронзая меня желанием насквозь.

- Он не мой парень.

Шекспир вскинул бровь.

- Тебе следует сказать ему об этом. Кажется, он считает иначе.

Фыркнув, я сунул карточку в его пухлую руку и сжал его потные пальцы.

- Послушай, доктор Фил, сходи-ка проветрись.

На этот раз Шекспир меня послушал, и, как только за ним закрылась дверь, мы с Юлей остались одни. Прижимая свитер к обнаженной груди, она уселась на стол и улыбнулась мне.

- Третья база? - спросила она и прикусила нижнюю губу.

Я кивнул и медленно, старательно сдерживая себя, приблизился к ней. Мне не хотелось набрасываться на нее, словно маньяк. Нет, я безумно ее хотел, но при этом боялся отпугнуть. Только не после сегодняшнего дня.

Что-то изменилось между нами, нравилось мне это или нет. К тому же она знала мои секреты. По крайней мере, некоторые из них. Я не понимал, почему рассказал ей все, но, к своему удивлению, ничуть не жалел об этом. Ни капельки.

Ее обнаженная грудь приподнималась и опускалась в такт дыханию, но когда между нами осталось всего несколько сантиметров, я резво повернул направо и потянулся к телефону Шекспира.

- Ты чего? - Ее голос дрогнул, отчего мне захотелось рассмеяться.

- Я не собираюсь поедать твою киску под музыку Kavinsky.

Черт побери, это же Юля. Самое важное блюдо на сегодня.

Да и Kavinsky мне совершенно не нравился, но я не собирался спорить с ней из-за музыки. Пролистав плей-лист, я включил песню «Superstar» группы Sonic Youth, которая играла, когда десять лет назад я впервые попытался - правда, не совсем успешно - поцеловать ее. И когда я повернулся к ней, то увидел в ее глазах свое собственное воспоминание.

- Извинись, - приказал я, вновь шагнув в ее сторону.

- За что? - Ее взгляд изменился и, казалось, она едва сдерживается, чтобы не врезать мне кулаком.

- За то, что не ответила тогда на мой поцелуй, хотя явно этого хотела, маленькая лгунья. За то, что трахнулась с одним из моих лучших друзей. За то, что сделала тот год одним из самых худших в моей жизни с тех пор, как мне исполнилось девять. Потому что, малышка... - Я склонил голову набок. - Это должно было произойти. И ты это знаешь.

- Я не стану извиняться, пока ты не извинишься передо мной. За то, что украл мой учебник. За то, что обращался со мной, как с прокаженной... - Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. - За то, что вышвырнул меня из Москвы

Я подошел к ней вплотную, встал между ее ног и сдернул свитер, который Юли прижимала к груди.

- Я прошу прощения за то, что творил в выпускном классе, но теперь мы повзрослели и, кажется, я встретил достойного соперника. Теперь ты.

- Я прошу прощения за то, что оказалась так охренительно неотразима, что тебе не удалось сохранить рассудок. - Она закатила глаза.

Она редко выражалась нецензурно. Но мне безумно понравилось, как оно звучало из ее рта. Несколько секунд я стоял и смотрел на нее, прежде чем опустить глаза. И ее грудь превзошла все мои ожидания. Немного меньше, чем я себе представлял, и с небольшими розовыми сосками. Миленькие розовые сиськи.

Дерзкие. Грушевидной формы. Идеальные.

Мой пульс участился, а кровь прилила к набухшему члену.

- Можно? - спросил я.

Какого хрена я спрашивал разрешения? Да и вообще, с каких это пор оно мне вообще требовалось?

- Можно.

Я склонился к ее правой груди и щелкнул по соску языком, дразня и пробуя его на вкус. С ее губ сорвался тихий вздох, а пальцы зарылись в мои волосы. От этого прикосновения по спине побежали мурашки. Я слегка втянул ее сосок в рот и потянулся к поясу легинсов. А затем, просунув ладонь внутрь, провел пальцем вдоль края ее хлопковых трусиков.

- Боже,Дань - пробормотала Юля сильнее прижимая мою голову к груди и наслаждаясь каждым мгновением происходящего. - Боже...

Я переместился к ее левой груди и чуть сильнее принялся пожевывать ее сосок, вырывая из нее громкий стон, как мне того и хотелось. Ведь я посчитал это намеком, что пора убрать в сторону преграду в виде ее нижнего белья. А затем, не желая больше ждать, погрузил в Юлю один палец.

Невероятно тугая.

Невероятно теплая.

И всецело моя.

-Юлия- прошептал я ей в губы, прежде чем вновь поцеловать ее. - Сколько раз в выпускном классе ты представляла, как я ласкаю тебя, пока украдкой смотрела на меня во время футбольных тренировок и матчей?

Из колонок лилась медленная и соблазнительная музыка, еще сильнее опьяняя нас похотью.

Обхватив мое лицо руками,Юля уставилась на меня. Ее глаза сверкали так, словно в них таился благоговейный страх. Чем он был вызван? Алкоголем? Гормонами? Да какая разница? Она чувствовала себя невероятно уязвимой. Для меня.

- Пожалуйста, не надо, - простонала она.

- Ответь мне, - потребовал я, погружая в нее второй палец.

Она оказалась невероятно мокрой. И мне захотелось разорвать ее дурацкие штаны в клочья, а затем оттрахать прямо на этом столе.

- Все время. - Ее голос прозвучал сдавленно. - Я все время представляла себе это. Хоть и ненавидела себя за это.

Песня закончилась, напоминая, что у нас в запасе осталось минуть пять, если не меньше. Но и этого времени достаточно, чтобы сделать то, что я задумал. Поэтому, вместо того, чтобы насладиться ее киской, я увеличил темп, погружая пальцы все глубже и глубже. Расстегнув мою ширинку,Юля просунула руку мне в трусы и сжала член. Я застонал и обрушился на ее рот, когда она большим пальцем размазала каплю предсемени по головке и принялась дрочить мне.

Кто бы мог подумать. Вот она,Юля Гаврилина.Такая милая. Такая правильная. И так, черт побери, легко слетела с катушек из-за меня в маленьком тату-салоне на Бродвее за пару дней до Рождества.

Воздух наполняли наши стоны и имена, пока мы ласкали друг друга, отчаянно желая убедиться, что это происходит на самом деле...

Я понял, что сейчас кончу прямо на изображение Рудольфа и его красный нос, поэтому остановил ее руку, стимулирующую мой член, но сам продолжил растирать ее пульсирующий клитор. Какого черта я творил?

- Не надо, - выдохнул я. - Я сейчас кончу.

- И что? - с улыбкой спросила она, разорвав один из наших страстных поцелуев.

- Мне не хочется кончать тебе в руки, как какому-то двенадцатилетнему подростку, - ответил я. С трудом.

- Попроси меня вежливо, или я продолжу.

Она угрожала мне?

- Ты еще пожалеешь... - начал я.

Но она чуть сильнее сжала член, двигаясь все быстрее. И я сдался. Как какая-то жалкая девчонка, я дал ей то, что она хотела.

- Черт... Ну пожалуйста.

- Что «пожалуйста»? - поддразнила она, оказавшись, черт побери, еще более дерзкой, чем я представлял.

Юля совсем не напоминала маленькую невинную девушку, попавшую в беду.

- Пожалуйста... - я прочистил горло. - Не дай мне кончить тебе на руку.

И в следующий момент Юля Гаврилина с озорной улыбкой, которую я у нее никогда раньше не видел, спрыгнула со стола и опустилась передо мной на колени. Позволив сжать ее светло-пурпурные пряди в кулаки, она провела рукой по моему члену и обхватила головку своими губами.

- Кончай, - прошептала она.

Я так и сделал. Еще до того, как прозвучала последняя буква.

Это было потрясающе. Лучше всего, что я когда-либо делал с женщинами за всю свою жизнь.

Через три часа мы вышли из салона. Эмилия стала обладательницей татуировки цветущего вишневого дерева. Она оказалась не такой уж и маленькой. На задней части шеи появился высокий и крепкий коричневый ствол, толстые корни которого расползались до лопаток. А розовые и светло-пурпурные цветы ласкали ее тонкую нежную шею.

Я влип по полной. Просто. Черт побери. По. Полной.

* * *

Было странно видеть ее в моем пентхаусе.

За эти годы я не раз приводил девушек в квартиру Егора. Я трахал их на кухне, в джакузи, в ванной, на балконе с видом на Манхэттен. А одну очень гибкую танцовщицу из Джульярдской школы и вовсе взял в очень тесном и переполненном баре. Я не придавал этому большого значения. Он творил то же самое в моей квартире в Лос-Анджелесе. Это то, какими мы были. Но когда я и Юля ближе к полуночи, наконец, вернулись домой, у меня не оставалось сомнений, где все произойдет.

На кровати ее бывшего бойфренда.

Но не стоило искать в этом злого умысла. Его там не найти. Просто Юля оказалась права. Происходящее между нами слишком важно, чтобы сделать это в отеле или в туалете подвернувшегося под руку «Старбакса». Это должно было произойти в постели.Юля не какая-то случайная любовница на одну ночь. Скорее уж ожившая фантазия. И как к любой фантазии, к ней следовало относиться с осторожностью и уважением, любить и лелеять.

Кроме того,Юля не знала, что эта кровать принадлежала Егору, и я не считал, что утаивание подобной детали причинит ей боль. К тому же это не имело никакого значения. По крайней мере, для меня.

Когда мы добрались до лифта, она выглядела немного усталой, поэтому я решил слегка возбудить ее, посасывая шею в нескольких сантиметрах от повязки. Я прижал Юлю к стенке лифта и, приподняв над полом, помог обхватить ногами мою талию.

- Все еще болит? - спросил я, слегка проведя пальцами по заклеенной повязкой татуировке.

Она всхлипнула у моего рта и провела языком по нижней губе, но ничего не ответила. А мне хотелось услышать ее голос. Мне не следовало волноваться, но я ничего не мог с собой поделать.

Я медленно и лениво терся членом о ее киску через одежду, пока двери не скользнули в стороны, а затем пронес на руках до дверей квартиры Егора. С огромным сожалением я опустил ее на пол, чтобы отпереть замок, но когда уже собрался зайти внутрь, кое-что пришло мне в голову.

Я просто гребаный идиот.

- Закрой глаза, - приказал я.

Черт. Это прозвучало так, будто я приготовил для нее сюрприз, хотя на самом деле оказался полным и неисправимым дилетантом. Черт побери.

- С чего это вдруг? - спросила она, слегка придя в себя от вызванного алкоголем дурмана.

- Потому что я так сказал, - отрезал я.

- Попробуй еще раз. И в этот раз не веди себя как придурок, - сонно сказала она.

Черт побери, эта женщина вела себя как наставник по примерному поведению. Я сделал глубокий вдох.

- Я хочу, чтобы все прошло идеально, - объяснил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ласково.

Ее ресницы затрепетали, а глаза закрылись. Я взял ее за руку - я, черт побери, впервые взял ее за руку - и повел в главную спальню, мимо фотографий Егора его большой гребаной семьи, которые улыбались нам из каждого угла комнаты.

У него была идеальная семья. Удивительные родители, везде успевающие сестры. И все в таком духе. Но какими бы классными они ни были, я бы не стал хранить их фотографии в квартире, которая считается моей. Так что Юле я никак бы не смог объяснить их появление на стенах, а говорить, что эта квартира принадлежала Егору мне не хотелось. Потому что она бы решила, что я желаю трахнуть ее, чтобы отомстить за то, что происходило в Москве

Но это не так.

Я желал трахнуть Юлю , потому что хотел заполучить ее киску с тех самых пор, как впервые увидел ее за дверьми библиотеки, и знал, что эти удивительные глаза станут преследовать меня.

Я опустил Юлю на кровать и попросил не открывать глаза, а сам бросился в гостиную. Собрав все фотографии Егора и его семьи, я засунул их в кладовку. А их оказалось очень много. Они, блядь, висели повсюду: в гостиной, кухне и коридоре.

Черт! Ну почему его семья была не такой дерьмовой, как у меня. Он мог привести ко мне в квартиру все подразделение ФБР, полсотни агентов ЦРУ и долбаную Нэнси Дрю, но никто бы не догадался, что там живу я. А Егор в своем доме разместил фоток семьи больше, чем висело в любом семейном ресторане Америки.

Мне потребовалось десять минут, чтобы избавиться от всего этого хлама. Но когда я, запыхаясь, ввалился в спальню, то увидел, что Юля развалилась на матрасе, раскинув руки, словно собралась делать снежного ангела, и посапывала.

Посапывала.

Не просто лежала. А посапывала.

Она заснула!

Черт подери!

- Большое спасибо Егор - пробормотал я, прикусывая собственный кулак, чтобы подавить крик разочарования.

Этот день закончился ничем. Мы не станем трахаться. Ну, во всяком случае, сегодня. Не то чтобы этот день прошел ужасно - нет, по большей части мне все понравилось, - но я согласился на эту прогулку лишь потому, что знал, что ожидает меня в конце.

На долю секунды в голове возникла мысль разбудить Юлю «случайно». Уронить что-нибудь или включить музыку и сделать вид, будто я «не знал», что она спит. Но видимо, даже мое мудачество имело свои пределы.

Накрыв Юлю одеялом, я зашагал к гардеробной и вытащил одежду для тренировок. Ночь только началась, а сон, как обычно, не входил в мои планы.

Позанимавшись в тренажерном зале, расположенном в том же здании, что и квартира Егора, я вернулся в пентхаус, где все еще спала Юля, и принял душ. Натянув джинсы и простую черную футболку, я босиком направился в гостиную и решил просмотреть документы по работе. Мне предстояло составить два соглашения до Нового года. Проще простого. Ведь вряд ли мне предстоит провести время с семьей.