38 тишина после слов
Прошла неделя. Семь дней тягучего, сладкого и мучительного ожидания. Дима ловил себя на том, что репетирует в голове фразы, которые никогда не произнесёт. Мелисса перечитывала его старые, ещё допанические стихи из той самой тетради и чувствовала, как что-то сжимается в груди — больно и прекрасно.
Он вошёл в кабинет, и воздух снова сгустился, стал сладким и густым, как мёд. Он был в той же тёмно-синей рубашке. Она заметила это — и он увидел, что она заметила.
Сеанс был странным. Они говорили о прогрессе, о маленьких победах. Дима рассказывал, что написал за это время один-единственный, но цельный музыкальный фрагмент. Не мрачный, а светлый, полный тоски по чему-то хорошему. Он не стал его играть или напевать. Он просто сказал: «Я назвал его «Тишина после слов»».
Мелисса поняла. Поняла всё. Это была та самая тишина, что висела между ними — насыщенная, многозначная, полная невысказанного.
Они снова смотрели друг на друга. Дольше, чем позволяли приличия. Уже не пытаясь это скрыть. Его взгляд был тёплым и твёрдым. Её — испуганным и открытым.
Когда время истекло, он не двинулся с места. — Мелисса Викторовна, — начал он, и её сердце упало. Сейчас. Сейчас он всё разрушит. — Да? — её голос прозвучал шёпотом.
— Я... — он посмотрел на камеру, потом прямо на неё. — Я хочу попросить об одном. Не как пациент.
Она замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я не могу обещать, что выполню. — Это просто. Я хочу... купить вам кофе. Вне этих стен. Без камер. Без отчётов. Один раз. Как два человека, которые... прошли через ад и выжили.
Он не сказал «как мужчина и женщина». Но это висело в воздухе.
Мелисса закрыла глаза. Перед ней пронеслись лица её преподавателей, кодекс этики, строгое лицо Маргариты Петровны. Всё её профессиональное существо кричало «нет». Это будет концом. Переходом черты, за которой нет возврата.
Но она посмотрела на него. На его глаза, в которых была не мольба, а уважение и та самая «настоящесть», о которой он говорил. Он не требовал. Он просил. И давал ей выбор.
Она сделала самый не профессиональный поступок в своей жизни. Она положилась на чувство. — Хорошо, — выдохнула она. — Один раз.
Его лицо озарилось такой яркой, такой искренней радостью, что у неё перехватило дыхание. Это была не победа. Это было счастье. — Спасибо, — он поднялся. — Я... я напишу вам. Решим, когда и где.
— Хорошо, — она не могла больше ничего сказать.
Он ушёл. Она осталась сидеть в полной тишине, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Она только что добровольно подписала себе профессиональный смертный приговор. И не могла заставить себя пожалеть об этом.
Она подошла к камере, нажала стоп и вынула карту памяти. Она не стала её стирать. Она положила её в конверт и написала на нём: «Личное. Не для отчёта».
Завтра будет новый день. И,может быть, её первое свидание. Не как психолога и пациента. А как двух одиноких людей, нашедших друг в друге свет в кромешной тьме. Это было страшно. Безумно. И безнадёжно прекрасно.
481 слово
решила порадовать вас новой главой)