37 больше чем
Кабинет Мелиссы. Ещё один сеанс.
Тиканье часов на столе казалось неестественно громким, отсчитывая секунды тягучего, насыщенного молчания. Они только что закончили обсуждать очередной триггер Димы — его страх оказаться недостаточно хорошим. Разговор был тяжёлым, но продуктивным. И теперь, когда работа была сделана, в воздухе повисло нечто новое, невысказанное.
Дима не спешил уходить. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на Мелиссу. Не изучающе, не требовательно — просто смотрел, как будто пытался запечатлеть каждую черточку её лица, каждый отблеск света в её волосах.
Мелисса чувствовала этот взгляд на себе, как физическое прикосновение. Тёплое, щекотливое, смущающее. Она делала вид, что просматривает заметки, но буквы расплывались перед глазами. Она знала, что должна прервать это. Вернуть разговор в профессиональное русло. Но не могла. Её собственная воля, её профессиональная броня таяла под этим молчаливым, внимательным взглядом.
Она подняла глаза. Их взгляды встретились. И снова — та же электрическая искра, то же мгновенное, обоюдное понимание, что происходит нечто большее, чем терапия. Они застыли, словно загипнотизированные друг другом.
Дима первым нарушил молчание, но не словами. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой, почти застенчивой улыбке. В ней не было вызова. Была лишь тихая, общая с ней тайна.
Мелисса почувствовала, как отвечает ему той же едва заметной улыбкой. Это было непроизвольно, вопреки всем внутренним запретам. Её сердце учащённо забилось.
Он медленно, будто давая ей время отвести взгляд, провёл рукой по подлокотнику кресла. Жест был спокойным, но в нём читалась лёгкая нервозность.
Она заметила, что он сегодня надел новую, тёмно-синюю рубашку. Она шла ему. Подчеркивала цвет его глаз. И она поймала себя на этой мысли, на этом сугубо женском, оценивающем взгляде. Стыд и что-то сладкое и запретное смешались внутри в один клубок.
Он видел, как она смотрит на его рубашку. Видел лёгкий румянец, выступивший на её щеках. Его собственная грудь вздымалась чуть чаще.
Они говорили без слов. Говорили взглядами, едва уловимыми улыбками, языком тела. Он говорил: «Ты прекрасна. Ты несешь свет. Я вижу тебя». Она отвечала: «Я вижу тебя тоже. И мне страшно. И мне это нравится».
Он первым опустил глаза, словно ослеплённый её сиянием. Выдохнул. — Кажется, время, — произнёс он хрипло.
— Да, — её голос прозвучал чуть с хрипотцой. Она прочистила горло. — До следующей недели.
Он поднялся и вышел, не сказав больше ни слова. Но этот уход был иным. Он не уносил с собой груз боли. Он уносил с собой тайное, трепетное ожидание.
Мелисса осталась сидеть, прижав ладони к горящим щекам. Она смотрела на дверь, за которой он исчез, и понимала, что точка невозврата пройдена. Они перешли в новую фазу. Фазу немого, взаимного, абсолютно осознанного влечения.
Они ещё не признались. Не коснулись друг друга. Но они уже любили. И самое страшное было в том, что оба это знали. И оба боялись и ждали следующей встречи с одинаковым трепетом.
Профессиональная этика кричала внутри неё о катастрофе. Но сердце, долгое время молчавшее и оцепеневшее от боли, пело. Тихо, несмело, но — пело.
470 слов
долгожданные главы, как вам развитие событий?