Внеплановая беременность

Аня

Этот отпуск нам просто необходим. Мне и Никите. Перевести дыхание, разобраться в себе и побыть вдвоем. Рада, что путевка куплена в Сочи. Я люблю этот город, люблю, что рядом горы, что можно подняться вверх к снегу и спуститься вниз к морю.

Очень комфортный отель расположен недалеко от моря на живописной территории. Кажется, ничего большего и не надо. Как только нас заселили в номер в одном из корпусов, мы пошли гулять по набережной. Дошли до Олимпийского парка, прошлись рядом с «Сочи-парком». Все это время хранили между собой молчание, держась за руки.

Молчать с Никитой не в тягость. Мы одновременно смотрим в одну сторону, нас заинтересовывают одно и тоже. Невольно сравнивала прогулки с Димой. С нашего знакомство прошел год. Кажется так давно…

С ним всегда было много болтовни, много экспрессии в разговоре, будущих планов и невероятных идей. С ним постоянно находилась в тонусе и в вечном движении. Никита приносит умиротворение. После всего произошедшего в моей жизни, я понимаю, что лучше штиль, чем шторм. Может быть для кого-то такие отношения покажут очень скучными.

— Зайдем? — Никита кивает на ресторан, который привлек мое внимание. Я улыбаюсь, согласно киваю.

Администратор находит для нас двоих столик, приносит меню. Я украдкой смотрю на Никиту. За несколько дней он красиво загорел, небрежная щетина придает ему немного брутальности, темные волосы, которые перед отъездом забыл подстричь, слегка завиваются. Не думала, что он от природы кудряв.

— У тебя кудрявые волосы? Ты всегда стригся коротко.

— Именно из-за кудрей и стригусь, — улыбается, откладывая меню в сторону. — В школе дразнили барашкой.

— Правда? Ты, наверное, обижался.

— Обидчики получали от меня тумаков. Маму постоянно вызывали в школу, в конце концов, она перестала реагировать на замечания в дневнике.

— Хорошо, что Паша не такой драчун.

— Но мальчик должен за себя уметь постоять. Я не очень одобряю его чрезмерное увлечение в игры на телефоне.

— Сейчас такое время. Дети более развиты, мне кажется, что некоторые с пеленок умеют находить себе нужный канал и приложение в мобильнике. Паша увлекается рисованием, ты знал?

— Серьезно? — удивленно вскидывает брови, качает головой. — Он об этом не говорил.

— Он считает, что рисовать могут только девчонки, а мальчишкам лучше в футбол гонять. Я, конечно, поговорила с ним по поводу увлечений, сказала, что погонять мяч можно во дворе без тренера, а вот походить в художественную школу стоит попробовать.

— Он согласился?

— Мы с ним записались в школу рядом с домом, он хочет попробовать.

— Спасибо, — ловит мою руку, целует пальцы. — Ты у меня такая замечательная. Удивительно, что мы с тобой встретились.

— Почему? Ты бы все равно приехал с командировки.

— Я не планировал возвращаться. Меня никогда не тянуло в столицу. Я по душе провинциал. Мне нравятся небольшие города, чтобы все друг друга знали, общались между собой. В большом городе очень остро ощущаешь свое одиночество. Вроде толпа народу, а ты одни. В трудную минуту никто не подойдет и не спросит, все ли с тобой в порядке.

— Забавно, я тоже никогда не стремилась жить в большом городе. Мне нравится жить возле моря, вдыхать этот соленый воздух, встречать рассветы, провожать закаты. Я только сейчас поняла, что очень скучаю по морю.

— Ты хотела жить в Сочи?

— Нет. Сочи слишком туристический, я бы с удовольствием вернулась в Геленджик, — смущенно замолкаю, смотрю на задумчивого Никиту. Его отвлекает подошедший официант. Мы делаем заказ, вновь погружаемся в молчание.

Я действительно хочу вернуться к морю. Море успокаивает, даже когда само неспокойно. Смотреть на волны, слушать прибой, внутри постепенно происходит умиротворение. Вот и сейчас, смотрю на набережную в темноту, улыбаюсь. Кожу лица приятно холодит морской бриз.

С каждым вздохом во мне что-то очищается. Теперь нет этой сумасшедшей боли в груди, от которой хочется разодрать кожу, хочется полностью оголиться до нервов. Верю, что к концу отпуска я смогу сказать Никите о своем частичном выздоровление. Дальше придется обращаться к психологу. Мои страхи остались со мной. Самый главный страх — это забеременеть и опять потерять малыша. Второй раз такую потерю я не смогу пережить. Я вправду тронусь умом. Стыдно вспоминать нашу первую ночь в «новой жизни». Все вышло неловко, напряженно.

— Ань, — отвлекает меня Никита, я вспыхиваю, словно он подслушал мои мысли. — Все хорошо? Ты покраснела.

— Это лицо у меня обгорело, — опускаю глаза, улыбаюсь.

— Сделаю вид, что поверил. Может завтра поедем на какую-нибудь экскурсию? Чего это мы с тобой море-номер-море-номер. Вечером прогулка по набережной.

— Ты забыл, что я с этих мест. Меня ничем тут не удивишь.

— Черт, правда, подзабыл, — дурашливо хлопает себя по лбу, я тихо смеюсь. — Тебя стоит тогда возить заграницу.

— Нет-нет, меня можно привозить в поселок, где кроме моря ничего не будет. Я не прихотлива.

— Поэтому я тебя очень люблю, — берет уже наполненный бокал красным вином, я тоже беру свой бокал. — За мою очаровательную жену. За наши долгие совместные годы.

Ком в горле мешает говорить. Я смотрю в кофейные глаза и понимаю, что плачу. Мне не хватает слов, выразить ему все, что чувствую, все, что сейчас во мне бурлит от сказанного.

Поспешно ставлю бокал и, не обращая ни на кого внимания, встаю со стула и перебираюсь к Никите на колени. Обхватив руками его за шею, не стираю слезы, не прячу свою глупую улыбку. Он заправляет за ухо прядь волос, любуется мной.

— Ты знаешь, как я тебя люблю? — оказывается весь мой мир вмещается в нем. Мне больше ничего и не нужно. Сейчас только он и все. Никита улыбается, глаза смеются.

— Я тебя сильно люблю. Сильно-сильно, не смогу даже подобрать нужных слов, чтобы все это выразить.

— Ничего не говори, просто поцелуй меня, — шепчет, я сразу же исполняю его просьбу. Возможно, так он поймет, как отчаянно я его люблю, как боюсь его потерять, как рада, что у меня есть он. Моя награда.