Глава 56
— Джо, ответь мне! – Джастин не на шутку разозлился, и теперь, яростно сверкая глазами, часто дышал, переводя взгляд с Адама на Тома.
В комнату забежали Виктор с Себастьяном и, опешив, замерли в проеме.
Найтмер стоял у стены с сжатыми кулаками. Томас, опустив голову, разглядывал пол, а Адам сидел на полу, держась за живот.
— Томас… э-эм… Джо, что здесь происходит? – спросил Виктор.
И от этой ошибки в именах в комнате все зашевелились: Томас уткнул лицо в ладонь с истеричным смешком, Адам покачал головой, а Джастин вновь заорал:
— Да блять, почему они все зовут тебя Томом?! Ламберт! Посмотри на меня, – увидев, как Адам вскинул голову, а Том даже не среагировал, парень сорвался. – Суки, только попробуйте еще к нему подойти! – схватив Рэтлиффа за руку, Найтмер утащил его из комнаты, крича по дороге, что они сейчас же уезжают.
Себастьян с Виктором подошли к Адаму и сев рядом с ним внимательно осмотрели:
— Кто тебя так? – кивнув на скулу, спросил МакНил.
— Найтмер, – без единой эмоции ответил Ламберт.
— А за живот чего схватился?
— Том не оценил, когда я назвал его настоящим именем.
— Расскажешь что произошло?
— Да ничего хорошего. Я как и всегда все испортил. – поднявшись на ноги, он устало посмотрел на парней, – если вы не против, я останусь в комнате и сложу свои обязанности хозяина на вас?
***
На следующий день Адам старался не думать о произошедшем. Он устал копаться в себе и искать несуществующие ответы на глупые вопросы. Как он может знать, что думает Том? Как он может знать, что теперь ему делать, после того, как он сдал Томми тогда, когда тот просил ничего не говорить?
Мысленно махнув на все рукой и вяло собравшись на работу, он дождался парней. Приехав в кафе, они зашли в раздевалку, где почти все сотрудники, мучаясь похмельем, бурно обсуждали вечеринку. Быстро поздоровавшись со всеми, Адам с тревогой осмотрел комнату и не увидел ни Тома, ни Джастина.
— Кто-нибудь видел Джо?
— Нет, он еще не приходил. Он как всегда опаздывает.
Но легкая тревога все равно не отпускала Адама. Он не знал Джастина и не знал, на что тот способен, но зато он прекрасно знал, что Томми слишком импульсивен и на эмоциях может натворить дел.
Выйдя из раздевалки, он пошел в кабинет к менеджеру, чтобы отпроситься на пару часов и сходить до дома Рэтлиффа. Подойдя к кабинету, увидел в проеме приоткрытых дверей Тома стоящего к нему спиной.
— Стивен, прости, но, как видишь, я не смогу сегодня выйти.
— Кто тебя так? – озадаченно спросил менеджер, а Адам пытался понять о чем они.
— Упал, – флегматично ответил Том.
— Упал? – сомневающимся голосом переспросил мужчина.
— Стивен, я пойду, ладно? Потом отработаю.
Томас встал и развернулся сразу же наталкиваясь взглядом на Ламберта, который, широко распахнув глаза, с ужасом рассматривал чуть припухшую скулу и синяк под глазом, который Том не успел скрыть за темными стеклами солнечных очков.
Видимо, что-то промелькнуло во взгляде Ламберта, потому что Том стремительно выбежал из кабинета и, захлопнув дверь, схватил брюнета за руку, заталкивая в подсобку.
— Не смей! Не лезь, Ламберт! Я вижу по одному твоему взгляду, что ты хочешь сделать. И я тебя предупреждаю, не смей!
— Он ударил тебя! Он тебя ударил! – заорав, Адам схватил Тома за плечи и слегка встряхнул.
— Ну спасибо, что сообщил, а то я бы не догадался, – съязвил Том, стряхивая руки со своих плеч.
— Я убью его, – Ламберт попытался пройти мимо Рэтлиффа, но тот преградил ему дорогу и толкнул в стену.
— Я сказал нет!
Адам, будто не слыша угрозы в голосе, вновь попытался обойти, но Том схватил его, еще раз толкая в стену. Ламберт схватил Рэтлиффа и развернулся, прижимая его к стене и отпрыгивая к дверям, но блондин, вцепившись в шею, ткнул его под колени, заставляя упасть на пол. Адам раздраженно вывернулся из хватки, перехватывая запястья Тома и подминая под себя. Подняв голову, он осмотрелся с шальной мыслью в голове – найти что-то, чем можно связать Рэтлиффа до тех пор, пока он, Адам, не разберется с Найтмером, но несильный удар под дых заставил его отвлечься от раздумий. Том развернул его, укладывая на живот и заломив руку, прижался грудью, удерживая. Адаму пришлось попотеть, чтобы вырваться из захвата и при этом не причинить боли блондину, и тогда они оба вскочили и замерли друг напротив друга пытаясь отдышаться.
— Томми… езжай домой.
— Только если пообещаешь мне, что не полезешь к Джастину. – подойдя вплотную и уткнув палец в грудь брюнета, Том процедил, – Это. Не. Твое. Дело.
— Я виноват в этом. Если бы не я, то он бы тебя не ударил.
— Да, Адам, ты прав. Если бы ты не влез, то ничего бы не было. – сложив руки на груди и облокотившись на стену, Томас хмуро посмотрел на брюнета, – Именно поэтому я тебе и говорю, не лезь сюда. Прекрати вести себя так, будто нас что-то связывает. Все это кончилось там. В том городе. В той жизни. Здесь мы никто друг другу, не больше чем знакомые. Смирись с этим и прекрати пытаться убедить меня в моих же чувствах.
Отлепившись от стены, Том надел очки, вышел из подсобки и увидел стоящих рядом Виктора с Себастьяном с интересом рассматривающих дверь.
— Вас я тоже прошу, прекратите помогать Ламберту.
Том быстро покинул коридор, оставляя троих парней.
— Найтмер здесь? – Адам медленно пошел по коридору, высматривая, ушел ли блондин.
— Только что пришел. Видок у него неважный.
— Сейчас еще хуже будет, – уверенно пообещал Адам, направляясь в раздевалку, – если что, не впускайте Тома.
Зайдя в помещение, он огляделся, сразу же увидев хмурого Найтмера, который переодевался, стоя спиной к дверям. Ламберт с удовлетворением отметил и синяк под глазом, и кровоподтек на боку. Приблизившись, Ламберт схватил его за шиворот футболки и с силой впечатал парня лицом в закрытую дверцу шкафчика.
Крикнув от боли и зажав нос, из которого хлынула кровь, Джастин развернулся, пытаясь увидеть обидчика.
— Больше никогда не смей приближаться к нему. Еще хоть пальцем тронешь, я тебя убью.
— Мразь, – выплюнул Найтмер и с силой ударил локтем в живот Ламберта.
Адам все еще не отошедший от всех утренних событий захрипел. Втянув воздух, снова схватил Найтмера и еще раз приложил парня лбом об шкафчик и в полной тишине раздевалки его шепот прозвучал слишком громко:
— Увижу тебя еще раз рядом с ним, и ты пожалеешь.
Услышав, как дверь открылась, Адам обернулся и увидел, как в помещение вбежал испуганный менеджер привлеченный криком.
— Что случилось?! Джастин?
— О, Стивен, это досадное недоразумение, Джастин поскользнулся и разбил нос, – сжав пальцы на шее, он сквозь улыбку протянул, – не так ли, Джастин?
Найтмер только рыкнул, но предупреждающий удар по почкам, заставил его кивнуть.
— Не беспокойся, Стивен, я доставлю его в больницу. Милосердие – мое второе имя.
Все в той же звенящей тишине, Адам вытолкал Джастина из раздевалки и вышел на улицу, сразу же ловя такси. Засунув пострадавшего на заднее сиденье, он назвал адрес больницы и, сразу же расплатившись с таксистом, хлопнул по крыше уже отъезжающего автомобиля. Когда машина скрылась за поворотом, Адам целенаправленно отправился к дому Тома.
Сейчас или никогда.
Адреналин бурлил в крови, и теперь ему казалось, что больше нет смысла ждать и бояться. Он не сможет мирно ждать и шаг за шагом приучать Томми к тому, что он никуда не денется от него.
Вновь завоевать доверие. Вновь влюбить. Вновь обрести то счастье, только теперь уже навсегда.
Сейчас или никогда?
Забежав на крыльцо, он нажал на кнопку звонка. Не вытерпев ожидания, постучал в дверь.
— Томми!
Приглушенный дверью голос Тома, заставил Адама прислушаться.
— Уходи, Адам. Я устал повторять одно и то же.
— Я люблю тебя! Я не устану повторять и пытаться убедить тебя. Люблю.
Молчание затянулось, Адам уткнулся лбом в дверь, слыша тихий шорох.
— Пожалуйста, впусти меня, Томми,… пожалуйста.
— Нет. Не могу. Не хочу. Ты не знаешь, как дались мне эти месяцы с тех пор как я уехал. Сбежал.
Том опустился на пол и уперся затылком в дверь, прикрывая глаза и чувствуя, как его затягивают прошедшие месяцы.
В тот момент как он убежал из палаты, он с трудом смог добраться до дома и, среди ночи позвонив юристу, дать отрывистые приказы подготовить документы на опись имущества. Плохо помнит, как собирал вещи и закидывал их в машину. Даже визит к Конорсам помнит смутно. Но что он помнит четко, так это момент, когда он проезжал границу штата. Сердце сжалось, а перед глазами всплыл образ Адама, молящего не уходить.
Но Томас больше не мог, не хотел оставаться. Страх и прошлое все еще ощущались холодным дыханием на спине. Заставляя в ужасе гнать машину и прислушиваться к другим звукам кроме урчащего мотора.
Останавливаться в придорожных мотелях и отрубаться на пару часов.
Вскакивать и вновь мчать автомобиль, пытаясь убежать от страхов.
Он не знал куда едет и что ищет. Знал только, что хочет разрушить холод внутри и убрать заиндевевшее дыхание панического ужаса, что все вновь повторится, а воспоминания об отце, об Адаме и обо всей его жизни накроют с головой.
Замороженный своими ужасами он и сам не понял, как доехал до Финикса. Но плавящий жар аризонского солнца опалил легкие и пустил удушающую волну по телу, даря вздох болезненного облегчения.
Вот оно. То самое и нужное сейчас марево раскаленного воздуха.
Первую неделю жил в отеле, пока пытался найти себе подходящее жилье. Но в номер приходил только когда ноги почти не держали и от усталости веки еле двигались.
Просто ходить по улицам. Бесцельно. Без мыслей. Без холода. С удивлением смотря на людей, задыхающихся от жары и пытаясь прочувствовать их ощущения.
Сам Том изо всех сил дышал глубоко, иссушая легкие, с наслаждением чувствуя, как горит кожа под ярким солнцем.
Заехав в дом, он с радостью распахнул все окна настежь, впуская в прохладу помещений охлажденных кондиционерами, палящий зной улиц. И тут же вышел, направляясь на очередную изматывающую прогулку. Зайдя в кафе близ его дома, сел за стол, мечтая о чашке горячего кофе.
Милый официант и задорная улыбка заставили впервые за многие недели улыбнуться. А голос, отвыкший от разговоров, не сразу послушался своего обладателя. Прохрипев что-то о кофе и о том, что он замерз, Том отвернулся к окну, прикрывая глаза от яркого света. Парень принес не только кофе, но и пульт от кондиционеров и под удивленный взгляд Тома с хитрой улыбкой отключил их.
Так из случайного прохожего, Том стал постоянным посетителем. И обязательно в смену Джастина. Томас мало рассказывал о себе, больше слушая, но постепенно расслаблялся и вспоминал, что тоже умеет разговаривать, улыбаться и даже смеяться.
Больше всего его удивляло, что воспоминаний нет. Боль есть, а прошлое как будто стерлось. Но колющее ощущение страха часто пугало по ночам, заставляя просыпаться и испуганно распахивать окна, дрожа от холода. И как только удушливая ночь проникала в дом, Том втягивал неостывший воздух, смаргивая пелену страхов пробирающихся в его сны.
И тогда, в кафе, повернув голову и увидев Адама, он почувствовал, как сердце зажало в тиски, а холод выстрелил в грудь.
Побледневшее лицо, частое, тяжелое дыхание и замотанная шарфом шея.
Адам. Замерзший. Такой же дрожащий, как и Том несколько месяцев назад.
И глупое сердце бьется. Бьется, пытаясь выбить холод. Но страх… Чертов страх все портит. Как оставить человека в жизни, но отпустить прошлое? И разве так уж и нужен этот человек?
И Том видел, как Адам испуганно убегает. Внутри что-то дергает и Томми бежит следом. Зовет по имени. Сам не понимая зачем. А потом страх стирает все месяцы, возвращая все. Заставляя отталкивать прочь все чувства, эмоции. Заставляя цепляться за нового знакомого, в попытках разглядеть в его улыбке свое будущее.
Но все ложь. И Адам правильно сказал. Томас лжет в первую очередь себе. И уже не хочется ничего. Ему просто нужен покой. От прошлого. От нового знакомого с улыбкой и тем пультом от кондиционеров. Потому что ложь. Потому что холод в душе мнимый. Нереальный. А солнце накрывает фальшивым жаром и не дарит то самое и нужное тепло.
Выбравшись из своих воспоминаний, Том приоткрывает глаза и охрипшим от долгого монолога голосом шепчет. Шепчет и знает, что Адам слышит. Прислушивается к каждому звуку.
— Не хочу. Понимаешь? Отпусти меня, Адам. Не держи. Не борись и прекрати любить. Я не могу.
И жмуря глаза, и царапая паркет дрожащими пальцами, Том слышит осипший голос, разрывающий своей болью.
— Нет. Не отпущу. Никогда. Я могу, Томми. Малыш, я смогу за нас двоих.
Тяжело подниматься на ноги; когда больно, когда чувствуешь боль любимого в каждом сказанном слове, в каждом шорохе. Но потому, что у Тома нет сил, Адам неимоверным, неземным способом утраивает свои способности. Надежда… она никуда не исчезнет. Каждый раз, когда она умирает, всегда есть какой-то толчок, который помогает ей возродиться.
И не потому, что Адам сильный. Не потому, что его закалила жизнь. А потому, что это Томми. Его человек. Его любовь, так внезапно проникшая в сердце и так быстро укоренившаяся глубоко-глубоко.
Положив ладонь на дверь, он прижался к ней щекой, будто может почувствовать грохочущую вибрацию сердца Тома.
— Я не отпущу. И если у тебя нет сил бороться, я буду делать это за нас двоих. Неделю, Томми. Я даю тебе неделю. Если ты не приедешь ко мне, то я тебя отпущу. Но все равно вернусь. Пусть через год. Через два, но вернусь. Просто это будет время твоего восстановления. – и уже на грани слышимости, скользнув пальцами по гладкой деревянной поверхности, на прощание, – Я люблю тебя, мое невероятное чудо.
Услышав рваный выдох по ту сторону дверей, Адам развернулся, осторожно спускаясь по лестнице.
Время медленно начало свой отсчет.