Месть. Предательство. Любовь

Громко топая, ругаясь сквозь зубы и угрюмо смотря перед собой, Виктор спускался по лестнице в гараж. За ним семенил счастливый Себастьян, чуть ли не пританцовывая от своей легкой победы.
Развести, ну, или как считал Конорс – убедить своей логикой, оказалось проще простого. Непробиваемые аргументы плюс огромные повлажневшие глаза - и вот парень бежит за ругающимся мужчиной.
Виктор же и сам не понял, как согласился. Хотя в последнее время это стало нормальным – не понимать и действовать под властью несносного парня, который одним своим присутствием выводит обычно уравновешенного МакНила.
Сев в машину и дождавшись, когда Себастьян с удовлетворенным взглядом хитрого лиса усядется в автомобиль, Виктор стиснул зубы и быстро выехал из гаража, сдерживая себя, чтобы не открыть дверцу со стороны парня и не вытолкать его, сразу же уезжая.
Амелия передала листок, на котором был отмечен весь путь Ламберта. Добравшись до последнего места, где брюнет засветился, Виктор увидел во дворе пустой автомобиль.
— Ну вот и приехали. Естественно он догадался, что транспорт лучше сменить. И что теперь? – МакНил вопросительно посмотрел на задумчивого парня, чувствуя, как что-то теплыми мурашками растекается внутри от вида закушенной губы и хмурого взгляда. Такой забавный в своей попытке выглядеть серьезно. Невольно улыбнувшись, он встретился взглядом с Себастьяном, который впервые увидел улыбку на лице МакНила. Сердце парня заколотилось, когда он жадно впитывал в себя такую редкую эмоцию предназначенную лишь для него.
Робко протянув руку, Конорс дрожащими пальцами коснулся уголка губ Виктора, неотрывно смотря в его глаза. Мужчина тут же поджал губы от щекочущего прикосновения, сведя брови.
— Сделай так еще. Пожалуйста, – Прошептал Себ, затаив дыхание и подаваясь немного вперед.
— Что? – Непонимающе замер МакНил.
— Улыбнись. Для меня. Еще раз. – С легким трепетом в голосе, попросил Конорс.
И Виктор, даже не думая спорить, завороженный теплыми пальчиками, скользящими по его щеке, несмело улыбнулся, видя трепетное восхищение парня.
Не удержавшись, Себастьян подался к Вику, смущенно касаясь губами в легком поцелуе. А МакНил будто этого и ждал, обхватил парня и притягивая ближе к себе, со вздохом облегчения перехватывая инициативу, нежно скользя языком в желанный рот парня.
Это нереально и кажется, что Виктор совсем забыл, для чего они сидят в машине, но руки, обвившие его шею и пальцы, зарывшиеся в волосы, заставляли забыть обо всем. Даже подумать было нельзя, можно было только чувствовать. Теплое и такое хрупкое тело под своими ладонями, язык, так нежно отзывающийся на каждое движение и губы, которые сводят с ума в своей невинной ласке.
Отстранившись от Виктора, Себастьян, подрагивая от вихря эмоций и ощущений, прижал ладони к полыхающим щекам. Тяжело дыша, он испуганно прошептал охрипшим голосом:
— Вот я чувствую, что ты сейчас начнешь рычать. Прости, я не…
Но закончить предложение не успел, Виктор обнял парня и вновь накрыл его губы заставляя замолчать. Поцелуй, как попытка проверить свои непонятные чувства, найти им объяснение. И податливо раскрытый парень кружит голову, сладкой болью отдаваясь в сердце. Отстранившись, Виктор судорожно вздохнул и, не глядя на Конорса, выехал на дорогу, вливаясь в небольшой поток автомобилей.
Молчание затягивалось, но никто из двоих парней не мог нарушить его. Себастьян боялся очередной вспышки злости. Ему не хотелось терять ощущение Виктора, которое определенно пропадет, стоит ему бросить один раздраженный взгляд на шатена.
Отвернувшись к окну, Себ осмотрелся и тихо спросил:
— Куда ты едешь?
— К Томасу, – краткий ответ из-за боязни сказать что-то лишнее.
— Ты думаешь, Адам придет туда? – Конорс не спорил. У них в любом случае нет других вариантов. Тем более Ламберт сейчас руководствуется не холодным разумом, а чувствами и поэтому неудивительно, если они найдут его там.
— Не знаю, но надо же что-то делать.
Мужчина посматривал на притихшего шатена, который продолжал гипнотизировать окно, смотря на проносящиеся мимо дома. Поняв, что парень элементарно испугался, что Вик взорвется, он решил помочь расслабиться и вернуть прежнее беззаботное настроение. Немного подумав, он спросил:
— Почему Басти?
Вздрогнув от неожиданности, Себастьян повернул голову, встречаясь с веселым взглядом Виктора.
— Дурацкое прозвище. Я в детстве не мог выговорить свое полное имя. – Смущенно покраснев, ответил парень.
Уже выехав на улицу, где жил Том, Виктор снизил скорость, задумчиво следя за дорогой. И только он хотел задать вопрос, как крик парня, заставил резко нажать на тормоз, едва удерживая управление.
— Вик, разворачивайся!
— Что?!
— Там Ламберт! – Ткнув в проезжающую мимо машину, крикнул Себ.
***
Медленно просыпаясь, Том чувствовал, как затекла спина и неприятно ломит шею. Все еще в полусне он приоткрыл глаза. Нахмурившись, оглядел обстановку, с удивлением отмечая, что находится в своей бывшей комнате в доме отца. Сев на кровати, он резко повернул голову, увидев у дверей незнакомого мужчину, который одним своим видом вызывал желание убежать как можно дальше.
— Какого хуя ты тут делаешь?! И кто ты вообще такой?! – Крикнул Том, чувствуя, как от испуга сердце колотиться о ребра.
— Я – Донни. Работаю на твоего отца.
— А подробности будут? – Чуть спокойнее спросил Томас, настороженно смотря на мужчину.
— Я привез тебя сюда. Забрал из участка, а твой отец сказал, чтобы я доставил тебя к нему.
— Ага. Как интересно. Сначала сдал федералам, а потом решил спасти? – Фыркнул блондин, выбираясь из кровати.
— Мистер Рэтлифф сказал, что он ждет тебя в кабинете.
— И ты сидел тут все время пока я спал? – Поинтересовался Том, с опаской обходя парня.
— Нет, я только что зашел.
— Ясно. Ну, можешь передать отцу, что я сейчас спущусь. А теперь свали из моей комнаты и никогда не смей входить сюда без моего разрешения, понял меня? – Жестко процедил Рэтлифф, приближаясь к Донни, который угрожающе прищурился.
— За словами следи. Или я тебе язык вырву.
— Ты мне не нравишься. Я не знаю, в какой психушке нашел тебя мой отец, но предупреждаю – не смей ко мне приближаться.
— Ты еще ответишь за свои слова. – Прорычал Донни и вышел из комнаты.
Томас облегченно выдохнул и поплелся в ванную, чувствуя себя разбитым из-за долгого сна.
Постепенно вспоминая прошедшие события, он встал под теплый душ. Прикрыв глаза и откинувшись спиной на стеклянную стену, он пытался понять, что делать дальше и как же начать жить, отбросив свое прошлое.
Впервые в жизни Томас хотел исчезнуть – вот так просто, взять и раствориться. Вся его жизнь стала какой-то искореженной насмешкой. Он даже не мог представить, что будет в следующие пару часов. Все цели и желания угасли. А мысли, которые раз за разом прокручивались в той комнате для допросов, стерли все.
Для него перестало существовать прошлое, настоящее. Будущее же давно стало чем-то нереальным.
Удивительно как много успел разрушить Ламберт, ненадолго войдя в его жизнь.
И ведь не было грандиозных событий, которые разъединили их. Но та скрытность и недосказанность, убили какую-то важную часть в душе Томми.
В его жизни не было людей, которым он мог доверять. Разве что Виктор. Но и это было не то.
Адам – его человек, который перетряхнул все внутри Тома. Его любовь и доверие. Этих составляющих не было в жизни Томаса. Их не было, пока не пришел Ламберт и не показал, что любить и доверять – и есть счастье, а Томми живой и такой необходимый. Что жизнь – не тот мир, который висел на плечах Томаса тяжелым грузом с самого детства. И от того, что Адам показал, а потом буквально отнял то эфемерное ощущение счастья, оттолкнув в прежний мир – стер Томми.
Лучше никогда не знать, чем понимать, что это было возможно, но из-за одной ошибки никогда больше не повторится и не сбудется.
Не было сил даже на разрушающую ярость. Она поднималась, свивая плотный узел в глотке, который раз за разом душил и не позволял выплеснуть все эмоции наружу. Единственное, что ему было позволено, это проживать все в себе.
Именно поэтому хотелось напиться до беспамятства.
Именно поэтому сладковатый дым травки давал нужную пустоту.
Лучше быть пустым, чем захлебываться в чувствах отчаяния, безнадежности и ненависти.
Выйдя из душа, который не принес даже мимолетного облегчения, блондин оделся и спустился в кабинет к отцу.
— Ты меня звал? – Томас прошел к столу, садясь в кресло и скользнув взглядом по мрачному Донни, безразлично посмотрел на Рона.
— Да. Что ты рассказал федералам?
— Ничего. Я в отличие от тебя не собираюсь тебя подставлять.
— Я не знал, что на сделке будут федералы.
— Да что ты? – Том растянул губы в злой усмешке. – Ну ты еще скажи, что это случайность.
— Если бы я захотел тебя сдать, ты бы не сидел здесь, передо мной, а давно уже рассматривал небо сквозь решетку в маленьком окне под потолком.
— Ух, сколько экспрессии в одном предложении. – Смотря на отца, он склонил голову на бок. – Хорошо. Предположим, что это так и ты действительно не подставлял меня. Дальше что?
— Я знаю, где сейчас Ламберты. – Четко проговорил Рон и усмехнулся, увидев, как сын, подавившись воздухом, порывисто склонился к нему.
— Где? – Одно слово, а в комнате будто выкачали весь кислород.
— Ты знаешь, я узнал об этом от твоего МакНила.
— Вик? Вы вместе искали Адама? – Удивленно уставился Томас, не веря в свое же предположение.
— Нет. – Покачав головой, Рон насмешливо глянул на сына. – Поразительно, но ты всегда доверял Виктору, да? А как оказалось, не стоило.
— Что ты имеешь в виду? – Том сжал вспотевшие ладони. От слов отца противный озноб прошелся по спине, а в голове забилась догадка, которую не хотелось слышать в принципе.
— А то, что твой Виктор знает, где находятся Ламберты.
— Нет. Это не правда, – тихо проговорил блондин осипшим голосом.
— Но это так. – Увидев, как Томас вскочил из кресла, заметавшись по комнате, он одним словом грубо осадил его, – сядь!
Рэтлифф вскинул голову и лихорадочно блестящими глазами посмотрел на отца.
— Я…
— Я знаю, чего ты хочешь, и помню твои слова об Адаме. Так что сядь и послушай. Я не все тебе рассказал.
***
Адаму позвонил Саймон. У него были новости, которые подтолкнули Адама на дальнейшие действия.
Рон сегодня уезжает из города.
Узнав подробности и то, что Томас сейчас находится в доме отца, Ламберт понял, что чем бы это ни закончилось, он должен попытаться поговорить с Томми. А лучшего времени может не представиться.
Продумывая план, он ехал по городу в сторону особняка Рэтлиффа-старшего, раздумывая, как пробраться незамеченным в дом – миновать охрану и все камеры. Даже помня о том, как действовали Том с Виктором, Адам понимал, что не справится. Камеры в любом случае запишут его, а вырубать всю охрану он не станет. Слишком много времени для возможно бесполезной попытки встретиться.
Добрался до дома Рона уже поздно вечером. В темноте он неторопливо остановил машину прямо напротив ворот.
Он не станет скрываться. Это ни к чему. Если ничего не получится с Томми, он уедет из города. Если же Том его выслушает, они уедут вместе.
Смотря на дом, он нахмурился. Полностью темное здание возвышалось, ни в одном окне не горел свет. Даже подъездная дорожка не освещалась. Глянув на камеры около ворот, он увидел, что они отключены.
Помрачнев еще больше, Ламберт решил, что у него два варианта. Либо это подстава и намеренно легкое проникновение закончится для него пулей во лбу. Либо дом действительно пустует, при этом Рэтлифф-старший полностью уехал оттуда. Не желая вдаваться в подробности, Адам решил, что не станет убегать. Это его последний шанс и ему не нужно другого.
Выйдя из машины, брюнет спокойным шагом добрался до ворот и толкнул створку. Усмехнувшись, он прошел дальше.
Дойдя до дверей, он и их открыл без усилий. Темный коридор заставлял напрягать слух и задерживать дыхание в попытке расслышать посторонние звуки. Но дом молчал. Лишь приглушенные шаги самого Адама отдавались едва слышным эхом. Увидев, как из-под дверей, ведущих в кабинет, пробивается полоска света, Адам вытащил пистолет и стал шаг за шагом приближаться к комнате.
Открыв дверь, и слегка прищурившись от слепящего света, он вошел в помещение. Открыв глаза, он даже не удивился.
Не пряча свое оружие, Ламберт спокойно спросил:
— И где же я прокололся?
— В этом городе, Адам, никому нельзя доверять. Саймон работает на меня слишком давно, чтобы польститься на деньги. Да и я даю ему больше чем достаточно, чтобы быть уверенным, что он не предаст меня.
— Где Томми? – Ламберту было откровенно наплевать, что он так глупо попал в ловушку, которую, подумай он об этом более хладнокровно, вычислил бы почти сразу. Ему было жаль того, что он не увидит блондина.
— Может быть, хочешь мне что-то сказать? – Играючи спросил Рон, продолжая расслаблено сидеть в кресле, не делая попыток обезоружить Ламберта. – Столько лет ты стремился к своей мести и так глупо все испортить. Даже жаль тебя. Не хочешь попытаться убить меня? – Продолжая издеваться, Рон раскинул руки в стороны, вопросительно переводя взгляд с Адама на пистолет.
— Я никогда не собирался убивать тебя! – С отвращением отбросив оружие, Адам вновь взглянул в ненавистные глаза своего врага. – Если бы я был уверен, что там, куда ты отправишься после смерти, ты действительно ответишь за каждый свой поступок, я бы не сомневаясь, спустил курок, а так… у меня никогда не было в планах лишать тебя жизни. Есть более страшные вещи, нежели смерть.
— Сколько ярости. – Восхитился Рэтлифф-старший. – Жаль, что ты перешел мне дорогу. Я бы с радостью взял тебя к себе. У тебя есть потенциал.
— Мне плевать на твои сожаления! Где Томми?! – Ярость стала заливать сознание. Страх темными чернилами хлынул в душу – сейчас все кончится, а он даже не увидел Тома. И от этого больного осознания он сделал неровный шаг к Рону – человеку, сломавшему его жизнь.
Рэтлифф-старший увидев, эту попытку, лишь усмехнулся и посмотрел за плечо Ламберта, едва заметно кивнув.
Адам хотел обернуться и увидеть, кто стоит за его спиной, но не успел. Сильный и тупой удар по затылку свалил его с ног и уже лежа на полу, чувствуя расползающуюся боль и онемение, он приоткрыл глаза, смотря сквозь расплывающееся зрение и темнеющее сознание.
Карие глаза.
Родные глаза, безразлично смотрящие на него сверху вниз.
Все померкло и мир исчез. Нет ничего, что удерживает его здесь.
Больше нет.
Он понял, что его убьют в ближайшем будущем и эта смерть не хуже той, которая должна была случиться пятнадцать лет назад, когда он еще будучи маленьким невинным мальчиком задыхался от разъедающего дыма, лежа в полыхающей огнем гостиной.