Глава 24
Прошла неделя с того визита отца, а Адам так и не объявился. Сначала три дня он не отвечал на звонки. На четвертый день ответил. Холодный голос неприятно резанул по слуху.
— Я слушаю, Томас.
— Привет, просто звоню узнать – ты в порядке? – Смешавшись от такого тона, тихо спросил Том.
— Да.
— Я думал ты приедешь ко мне, уже полторы недели прошло.
— Я не смог, много дел.
Чувствуя себя каким-то нежеланным преследователем, который постоянно надоедает своим присутствием, Том смутился и в тон Ламберту сказал:
— Ясно. Удачи с делами.
После того разговора прошло еще три дня. Томас не понимал, что произошло. Прощались они тепло, а разговор дал понять, что брюнет не проявляет желания общаться.
Разозлившись на себя за то, что так реагирует, блондин постарался выкинуть Ламберта из головы, мысленно осыпая его матами и посылая в дальние дали.
У Тома есть дела поважнее, чем мучиться по поводу Адама.
Он думал, что брюнет поможет, но раз у него есть дела, то Томас будет работать в одиночку, а на подхвате у него всегда есть МакНил.
Для начала ему надо решить, что искать? Документы? Вернее всего. Компромат на отца. Том тут же хмыкнул. Ну да, полиция не смогла ничего найти, а Том найдет. Но с другой стороны, копы не знали того, что знает он.
Часть документов Рон всегда хранил у себя в сейфе, добраться до него Томасу даже не представлялось возможным. Комбинации он не знает, сейфы никогда не взламывал.
Вновь не найдя решения, он от злости зарычал, ударяя кулаком по столу. Легкая боль немного успокоила блондина, и он решил пробежаться, может, во время бега его посетит гениальная идея.
Быстро переодевшись и прислушавшись, Том удостоверился, что его двух преследователей нет поблизости и, быстро выбежал из дома.
Музыка в ушах, мокрая футболка и несколько километров уже преодолено.
Усталость, напряжение в мышцах и сбитое дыхание.
Есть все, кроме идей, как добраться до отца.
Оглушающая музыка мешает сосредоточиться; из-за глубокого дыхания – слабая боль от заживающих ушибов, которая заставляет стиснуть зубы и заставляет злиться. Но Томас не останавливается, хочет вымотать себя окончательно.
Он устал за эти две недели – ожидание Адама и разочарование от того, что тот оттолкнул его.
Попытки найти ответы – тщетные попытки.
Борьба в одиночку уже не приносит былого спокойствия, наоборот, заставляет чувствовать легкую панику и грусть.
Пробегая очередной поворот, он чувствует, как с силой сжимают его запястье и дергают на себя. Долгие годы тренировок делают свое дело, Том на автомате группируется, вырывает руку из чужой хватки и успевает схватить нападающего и швырнуть на землю. Но мужчина не сдается и успевает схватить Рэтлиффа на себя, утаскивая его за собой на асфальт.
Когда Томас, наконец, увидел нападающего, он, все еще учащенно дыша, прохрипел:
— Адам? Какого хрена?
— Я каждый раз удивляюсь твоим реакциям, – чуть кашляя от удара спиной о землю, просипел Ламберт.
— Что это было?
— Я звал тебя, но ты не услышал, я взял тебя за руку и… вот.
— Ага. Понятно. – Поднявшись на ноги, Том ощутил, как нервно бьется сердце от неожиданной встречи с брюнетом, он отряхнулся и, вставив выпавшие наушники обратно в уши, развернулся и побежал в том же направлении, что и раньше.
Адам же смотревший на то, как блондин убегает, через несколько секунд пришел в себя и вскочил на ноги, бросаясь за Томом. Вновь схватив Рэтлиффа за руку, Ламберт резко отпустил его, боясь повторения. Том остановился и оглянулся, мрачно смотря на парня.
— Что? – Увидев, как Адам постучал пальцем по своему уху, намекая, блондин вытащил наушники. – Ну?
— Привет?
— Ну привет.
— Как твои дела?
— Нормально.
Стоя друг напротив друга, но, смотря в разные стороны, парни чувствовали себя неловко. Том пытался подавить желание, набросится на брюнета, сначала с физической расправой за его пренебрежение, а затем целовать до тех пор, пока он не увидит улыбку и сияющие глаза. Но он продолжал стоять и молчать.
Адам же чувствовал, как сердце колотится от желания прижать Тома к себе, все рассказать и увидеть в его карих глазах понимание. Чтобы все это кончилось, чтобы они познакомились совсем при других обстоятельствах или родились в других жизнях. Но он продолжал смотреть в другую сторону желая остаться и убежать одновременно.
— Это все? – спросил Томас, а Адам вздрогнул от неожиданности. Резко посмотрев на него, увидел недовольно сведенные брови, сжатые губы и скрещенные на груди руки.
— Том, я… я был занят и поэтому…
— Да-да, Адам, – перебил Ламберта парень, – не хочу выслушивать это.
— Том, но…
— Что «но»? – опять не дав закончить предложение, зло спросил Томас.
— Да дашь ты мне закончить хоть одно…
— Нет, не дам.
— Да какая же ты вредина, – разозлился Ламберт и, схватив Тома за руку, дернул на себя, сам же быстро оглянулся и, увидев, что на беговой дорожке никого нет, потянул сопротивляющегося блондина в ближайшую рощицу.
Продравшись сквозь кустарники и выбравшись на небольшую поляну, окруженную плотной стеной листвы, Ламберт выпустил руку из хватки, легонько толкнув Тома под колени, заставляя того упасть на траву. Увидев, как Рэтлифф смотрит полыхающим от ярости взглядом, лежа на спине, Адам сдержал улыбку, улыбаясь лишь краешком губ и, лег сверху на парня, сжимая его запястья и прижимая его ноги своими ногами.
— Тише, Томми, тише. Не рычи.
— Пошел ты, Ламберт. Отпусти меня!
— Пожалуйста, не кричи.
— На хер, я тебе говорю! – Сумев освободить ногу, Томас обвил голень брюнета, толкнул плечом в грудь и, оттолкнувшись от земли, перекатился, оказываясь сверху Адама. – Отпусти меня, быстро, – уперев колено между ног Ламберта, он прищурил глаза, ожидая, когда тот отпустит его.
Обреченно выдохнув и убирая руки с запястий блондина в знак своего поражения, Адам откинул голову, упираясь затылком в нагретую солнцем траву, смотря на то, как Рэтлифф недовольно фыркая, встает на ноги, стряхивая с одежды налипшие травинки.
Том, боясь потерять самообладание, не смотрит на лежащего мужчину, разворачивается и идет в сторону тех кустов, из которых они пришли сюда.
— Томми, не уходи…
Замерев на границе поляны и деревьев, Рэтлифф опустил голову и зажмурился, пытаясь убедить себя шагнуть за край и уйти отсюда, но все бесполезно и он продолжает стоять.
— Прости меня? – Вопросительно извиняется Ламберт, чуть приподнимаясь на локтях и рассматривая напряженную спину парня.
— За что? – Все еще не оборачиваясь, тихо спрашивает блондин.
— За то, что не приезжал, не звонил, не отвечал на звонки и за все остальные «не».
— Почему?
— Что? – не расслышав, переспросил Адам.
— Почему, Адам? – развернувшись, спросил Рэтлифф, внимательно следя за парнем. – Почему ты меня игнорировал все это время?
— Не знаю, малыш… я не знаю, – закрыв глаза и откинувшись на землю, Адам накрыл лицо ладонями, боясь, что Рэтлифф увидит, что он обманывает его. Конечно, Адам знал, но разве это важно, если он все равно не может рассказать об этом?
— Ну хорошо, а сейчас? С чего вдруг ты передумал, какими бы не были причины?
— Я скучаю по тебе, – глухо пробормотал Ламберт себе в ладони.
Не расслышав, Том бесшумно подошел к парню и сев около него, тихо переспросил:
— Что ты сказал?
Вздрогнув от такого близкого голоса, Ламберт убрал руки от лица и сел, оказываясь вплотную к Рэтлиффу и смотря ему в глаза.
— Скучаю. С того дня, как уехал от тебя. Хочу видеть тебя каждую секунду. Скучаю по тебе, скучаю, потому что не могу заботиться о тебе, потянув Тома на себя и усаживая на колени, Адам, прижал его к себе и, просто ведя губами по губам блондина, продолжал хрипло говорить, – скучал по тебе. Думал. Всегда думал. Прости, я не знаю почему… прости…
Вплетая в поцелуй все отчаяние своего положения, Адам стискивал Тома, чувствуя его руки на плечах, на шее, в своих волосах. Чувствуя, как его разум вновь перекрывает отчаянно колотящееся сердце, Адам со стоном оторвался от Томаса.
Уткнувшись в грудь блондина, Ламберт с силой смежил веки, пытаясь успокоиться; пытаясь убедить себя, что необдуманное желание увидеть его не совсем неправильное. Что все-таки есть шанс быть рядом с Томом.
Любить его, чувствовать, желать.
Но Адам понимал, что не может отдать Тому физическую часть себя. Не может заняться с ним любовью. Сильно, неспешно, прочувствовав каждый толчок. Это слишком в их обреченном положении. Он предал его. А связаться с Томми в физическом плане - это значит, закинуть его за самый дальний край пропасти, которая возникла по вине самого Ламберта.
Легкое касание пальцев заставило Адама вздрогнуть и поднять голову, смотря в беспокойные глаза Томаса.
— Адам? Что такое?
Покачав головой, брюнет постарался, чтобы его голос звучал ровно:
— Ничего, Томми, всё хорошо.
— Уверен?
— Да.
Задумчиво погладив Ламберта по щеке, Том спросил:
— Встретимся сегодня?
— Ты не злишься на меня? – Намеренно не ответил на вопрос Адам, понимая, что и эта встреча не должна была произойти.
— Немного, возможно, – с улыбкой ответил Рэтлифф.
— Прости.
— Все нормально.
— Том…
— Стой… я хотел спросить, – Томас слез с колен брюнета и сел на траву, рассматривая деревья, – зачем ты сказал Рону, что я попал в аварию?
— Откуда…
— Отец приезжал ко мне. Так зачем?
— Он подозрительно выспрашивал о моем отношении к тебе и я…
— И ты отвлек его другой темой, да? – понимающе спросил Томас, вспоминая, что именно так он и подумал.
— Да, я… это первое, что пришло в голову. Как все прошло?
— Как всегда, – пожал плечами Рэтлифф. – Адам, а Эбер знает о… нас, – чуть запнувшись, тихо спросил Том, опустив глаза.
— Э-эм, ну… да, – почти шепотом ответил Ламберт. – А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю, он тогда странно на меня посмотрел, когда я спросил его о тебе, я подумал, что возможно он против наших… – затихнув на последнем слова, Том нахмурился. Он и правда не знал, что у них происходит.
— Отношений? – помог Ламберт, с нежностью рассматривая блондина, уткнувшегося лбом в собственные колени. Сердце стягивала невидимая лента тоски, заставляя задыхаться. Чувство полного отчаяния вновь накрыли с головой, и он потянулся к блондину, пытаясь отвлечься.
Положив руку на плечо Тома, он почувствовал, как тот вздрогнул, а потом поднял взгляд. Притянув его к себе, Адам осторожно коснулся губами, даря нужный поцелуй, в немом молчании признаваясь в любви к этому чуду. Он не мог произнести слова вслух, но сердце выламывало ребра, выстукивая признания.
Том, не понимая Адама, отвечал на поцелуй. Такой сладкий, такой теплый, такой потерянно-испуганный. Не понимал, но отчаянно желал большего. Звонок телефона у Ламберта, заставил их прерваться.
Увидев на экране имя Рона Рэтлиффа, Адам скрипнул зубами от злости, тут же превращаясь в ледышку. Поднявшись на ноги и помогая подняться Тому, он сказал:
— Твой отец звонит. Не знаю зачем, но я должен ехать, мне нужно закончить… дела. Я позвоню, хорошо? В этот раз я обязательно позвоню, Том.
— Да. Хорошо. – Смотря на то, как Адам уходит, Томас совсем запутался.
Казалось, он упускает что-то важное. Что-то, что поможет понять. Может, Рон запугал Ламберта? Но этого не может быть, ведь он не знает о них. Не знает, кто его сын на самом деле. А если бы и знал, то Том уже не стоял бы тут, а лежал где-то на местном кладбище.
Окончательно погрязнув в своих мыслях и чувствах к Адаму, он задумчиво вышел на дорожку и побежал в сторону дома, смутно планируя следующий шаг. Он не может оставить брюнета. Уже нет. Уже поздно.