Глава 21
На следующий день Адам решил съездить домой. Том чувствовал себя лучше, так что уезжать от него было не так тревожно. Они договорились, что Адам несколько дней не будет приезжать, чтобы охранный дуэт не растрепал Рону, что Ламберт слишком частый гость.
— Береги себя, хорошо? Обещай, что не будешь напрягаться, – находясь за закрытыми дверями кабинета, скрывающими их ото всех, Адам сидел в кресле, а Томас сидел на коленях брюнета и, покрывал его лицо поцелуями, жадно и прерывисто вдыхая его запах. Ламберт же медленно поглаживал спину блондина, отвечая на его поцелуи и чувствуя, как тот выгибается, тихо вздыхая.
— Обещаю. Я постараюсь сократить время своих тренировок, – глухо проговорил Рэтлифф, утыкаясь Ламберту в изгиб шеи и пряча улыбку, чувствуя, как тот замер.
— Какие тренировки?! – Почувствовав, как блондин дрожит от сдерживаемого смеха, Адам недовольно буркнул, – Рэтлифф, шутник хренов.
— Мой хороший, не злись, не все тебе меня дразнить.
— Если узнаю, что ты себя замучил на тренировке, ты пожалеешь.
— И что же ты сделаешь?
— Не знаю, но поверь, я придумаю.
— Бу-бу-бу. Поцелуй меня, злючка. – Тихо постанывая от того, как губы Ламберта мягко скользят по его рту, Том с силой впивался в предплечья брюнета, физически и эмоционально ощущая свое возбуждение.
— Мне пора, – в губы прошептал Адам, даже не думая отодвигаться от Томми.
— Мгм, – согласился в поцелуй Том, продолжая целовать брюнета. Спустя десять минут прошептал, слегка отодвигаясь, – тебе пора?
— Да. – В последний раз, поцеловав парня, Адам погладил его по щеке, – я буду скучать.
Встав с колен Ламберта, Том грустно улыбнулся.
— Я тоже буду скучать. Надеюсь, ты скоро вернешься.
— Вернусь.
Подойдя к брюнету Том, прижался к нему, обнимая и чувствуя ответные объятия. Немного постояв в молчании, Том прокрутил всю ситуацию и тихо засмеялся в грудь Ламберта.
— Что такое? – Весело спросил Адам.
— Прощаемся, как в мыльных операх.
— Роль капитана дальнего плавания – моя.
— Я не буду ба… – договорить возмущенному Тому не дал Адам, ловко протолкнувший язык в приоткрытый рот блондина, который тут же расслабленно сдался, прикрывая глаза.
В сотый раз, попробовав оторваться от Томаса, Адам усмехнулся:
— Если нам не помешают, думаю, что не смогу отлипнуть от тебя.
— М-м-м, я совсем не против, – томно прохрипел Рэтлифф, бросая хищный взгляд из-под прикрытых ресниц и медленно скользя ладонью по груди вниз к поджимающемуся от дразнящих прикосновений животу.
— Малыш, держи себя в руках, – Адам аккуратно убрал руку блондина со своей груди, тут же переплетая их пальцы, – сейчас не тот момент…
— Опять… – немного недовольно выдернув свою ладонь, Том прищурился, – и все-таки я подозреваю, что тебе для первого раза нужна постель и кружевное белье. Ты такая недотрога, Ламберт.
— Томми, перестань.
— А что, разве не так? Ты все время меня динамишь, детка.
— Это не правда.
— Да неужели? У меня вообще есть подозрение, что ты меня не хочешь, – Томас повернулся к Адаму спиной, но тот раздраженно фыркнув, повернул блондина к себе и, обхватив за запястье, прижал его ладонь к своему возбужденному члену, тихо, но раздраженно рыкнув в ухо:
— Ты, блять, уверен в этом?
Широко распахнув глаза, Том сдавленно охнул и, подняв голову, посмотрел на Ламберта:
— О, Адам…
— Вот тебе и «о, Адам». Теперь ты мне веришь?
— Да, детка, я тебе верю, – шепнул блондин, прикусывая брюнета за шею и слегка сжимая ладонь, чувствуя, как Ламберт вздрогнул и тихо зашипел.
— Мне пора, – с придыханием просипел Адам, чувствуя, что еще немного, и он действительно набросится на парня.
— Да, – шепнул в ответ Томас, пытаясь сдержаться, так же как и брюнет.
— Том, мне пора. Твоя охрана может что-то заподозрить, мы сидим в кабинете уже час.
Кивнув, Том прикрыл глаза, глубоко вздохнул и, открыв их, сказал:
— Возвращайся скорее.
— Хочешь, я тебе позвоню сегодня?
— Нет, думаю лучше воздержаться. Хрен его знает, насколько далеко зашла паранойя отца. Пойдем, я провожу тебя.
Выйдя из кабинета, он почти воткнулся носом в грудь одного из охранников.
Сузив глаза и задрав голову наверх, он прошипел:
— Ну и какого хрена ты тут делаешь, обезьяна-переросток?
— Нам приказано охранять…
— О-о-о, заткнись, – перебил блондин мужчину, – еще хоть слово из этого предложения и я тебя застрелю. Я в своем доме, ясно? – Сверкая от ярости глазами, блондин ждал ответа.
— Да, сэр.
— Я не желаю видеть кого-то из вас в радиусе десяти метров, если я нахожусь в своем доме. Понятно?
— Нет, сэр.
Открыв рот, чтобы продолжить указания, Томас тут же захлопнул его, когда услышал отрицательный ответ.
— А? Что «нет»?
— Томми, боюсь, он не понял тебя, попробуй упростить приказы, – зашептал Адам.
— Ты и ты, – ткнув в двух охранников, он процедил, – если я дома, то вы меня не охраняете. Ясно?
— Да, сэр, но нельзя, сэр.
— Так, ты, вроде, Брюс, да? – чувствуя приближающийся взрыв, спросил блондин.
— Да, сэр.
— Так вот, Брюс, я предупреждал.
Сделав пару шагов в сторону охранника, Томас схватил его за руку и, с легкостью вывернув ее за спину, нажал ладонью на шею, заставляя Брюса упасть.
— Никогда не перечь мне. Если я сказал, что ты ко мне не подходишь, значит, ты ко мне не подходишь. Я не нежный подсолнух и вполне обойдусь без вас. Ясно?
— Да, сэр, – прохрипел телохранитель, шокированный тем, что его так быстро обезвредили.
Отпустив руку и отойдя в сторону, он прошипел:
— А теперь свалили отсюда.
Парни быстро ретировались, а Ламберт тихо присвистнул:
— Ух ты, вот это да.
— Понравилось? – Выгнув бровь, Том чуть поморщился от неприятной боли на теле.
— Это было впечатляюще. – Увидев, что Рэтлифф хмуриться, Адам подошел к нему и, заглянув в глаза, спросил, – что, больно?
— Нет.
— Не ври мне.
— Немного.
— Я же просил тебя.
— Но ты видел, что с ними по-другому никак.
— Ты сейчас ляжешь в кровать, ладно?
— Хорошо.
Дойдя до входной двери, Адам открыл ее, поворачиваясь к Томасу и ласково улыбаясь, он тихо сказал:
— Позаботься о себе до моего прихода.
— Ты тоже. – Улыбнулся в ответ Рэтлифф.
***
Приехав домой, Адам позвонил отцу, понимая, какая буря его ожидает, после стольких пропущенных звонков за несколько дней.
— Вот если бы ты сейчас был около меня, я надрал бы тебе уши, – грозный тон Эбера заставил Адама виновато улыбнуться.
— Прости, пап?
— Я тебе такое «прости, пап» при встрече устрою! Ты где все это время был? Исчез, на звонки не отвечаешь! Ламберт, ты переходишь границы!
— Пап, не кричи, у меня уважительная причина. Томми в аварию попал.
— Что?!
— Не волнуйся. Все нормально. Сейчас все в порядке. Он не сильно пострадал.
— Ох, черт, когда?
— После того, как я за ним поехал. Я же говорил, что ему нельзя за руль. Машину повело, и он врезался в дерево.
— А сейчас как?
— Нормально. Только синяки беспокоят. Врач его осматривал и сказал, что ничего серьезного.
— Ты с ним был?
— Да.
— Адам, может, встретимся и поговорим?
— Ты знаешь, что он помнит тот день, когда его отец поджег дом? – Пропуская предложение Эбера, отстранено проговорил Адам.
— Нет. Я даже не знал, что он там был.
— Я видел его… тогда… Пап, я не знаю, что мне делать.
— Сынок, я… не знаю, что тебе сказать… ты… уже передумал?
— Нет. Просто, раньше было легче, а сейчас его это тоже может коснуться, а я не хочу.
— Уже коснулось.
— Ну да. Он убьет меня, если узнает, что я пытался использовать его. Он никогда не простит мне это. Его доверие… я вижу, что оно начало появляться, но когда он узнает…
— Сын, послушай меня. Если ты не передумал, если ты все еще хочешь завершить начатое, то продолжай, не сомневайся. Сомнения - наш главный враг. Именно сомнения заставляют нас стоять на месте. Ведь ты уже не используешь парня и, даже если ты прав и Томас действительно узнает и не простит, то ты хотя бы отвяжешься от своей ненависти, которая преследует тебя почти всю жизнь. Не думай: «а что будет?», действуй.
— Я не знаю, что делать дальше. Слишком многое произошло за столь короткое время.
— Тебя Рон хочет видеть, это по поводу договора. Я думаю, что он настроен доброжелательно, – меняя тему сказал Эбер, зная, что Адаму для того, чтобы найти верное решение, требуется отвлечься от проблемы.
— Еще бы. Я в этом и не сомневался. Ты прав был в том, когда давал мне совет по поводу выбора – подождать и добиться, либо бросить все и сорваться.
— Для этого и нужны родители, верно? – С улыбкой в голосе спросил Эбер.
— Спасибо, пап.
— Ты когда придешь к Рону?
— Думаю, что завтра. Мне еще нужно в Лондон позвонить, я все дела забросил. Боюсь, что там переворот начнется, если я не дам о себе знать.
— Ты не доверяешь своему заму?
— Доверяю, но я не доверяю тем, кто пытается забрать то, что принадлежит мне. И поверь, желающих много.
— Ладно, давай, решай свои проблемы, а я скажу Рэтлиффу, что ты приедешь к нему завтра.
— Спасибо, пап. Пока.
— До завтра.
Закончив разговор, Ламберт, задумчиво перемещаясь из одной комнаты в другую, прокручивал все события и пытался найти решение. Все застопорилось на одном человеке.
Томми.
Адам понимал, что боится сделать шаг именно из-за блондина. Если бы не Том, брюнет давно бы начал действовать.
А теперь?
Даже гребаный контракт его уже не интересует. Больше всего его заботит выпил ли Рэтлифф таблетку и намазал ли себе мазью синяки, не достают ли его охранники и не переутомился ли он прямо сейчас?
Ему не нравилось, что его сознание обновилось из-за одной встречи; что сейчас он готов по первому зову бросится к белобрысому существу, встряхнувшему его жизнь, согласится со всеми его решениями, а не идти к своим целям. Но больше всего Ламберт злился из-за того, что ему нравилась эта влюбленность. Это непривычное чувство заботы о ком-то, а не только о себе. Этот лёгкий трепет от встреч, разговоров и прикосновений. Это лёгкое и искристое ощущение, когда он видел, как сияют от радости или блестят от страсти эти теплые, быстро ставшие любимыми глаза блондина.
Отчаянно запутавшись во всех ощущениях, во всех эмоциях, Адам, чтобы спустить пар, быстро переоделся в спортивный костюм. Пробежка всегда прочищала мозги.