Глава 7
Всю дорогу в машине парни молчали, лишь временами встречаясь взглядами и перекидываясь улыбками, у каждого были свои мысли и каждый думал, что он держит ситуацию в своих руках.
Мысли Тома то и дело крутились вокруг рассказа Виктора о прошлом Адама. Он все пытался найти какую-то зацепку, которая поможет понять мотивы Ламберта, поможет увидеть, что на самом деле все не так лучезарно и радужно.
Адам же спокойно вел машину и пытался решить, что лучше: не форсировать события и действовать не спеша, или же сразу действовать напролом. Продумав большую часть дороги, он решил, что спешка в таком деле ни к чему, но и затягивать всё не стоит – время не бесконечно. Нужно найти золотую середину.
***
Пульсирующие лучики света мелкими пучками разбегались по лицам, слепя глаза, заставляя прикрывать веки при входе в клуб.
Адам и Томми, пройдя за столик, сели напротив друг друга, рассматривая посетителей. Разговор не клеился – каждый не знал о чем спросить другого; на какую тему заговорить, и поэтому, сидя в неловком молчании, оба облегченно выдохнули, когда официантка принесла поднос с напиткам.
— Томми… – начал Адам, но увидел, что Том напряженно смотри в другую сторону и совершенно не слышит его.
Томас же в это время рассматривал паренька не старше себя, который шел рядом с девушкой, постоянно оглядываясь по сторонам. Все бы было в порядке, если бы не тот факт, что не смотря на откровенный наряд и вызывающий макияж, девушке по виду едва исполнилось семнадцать лет.
И даже не это привлекло внимание блондина. Подростки в клубе, где при входе требуют удостоверение личности, - явление не редкое. Внимание Рэтлиффа было привлечено тем, что он знал этого паренька, точнее не его самого, а его род деятельности.
Парень был мелким дилером – легкие наркотики, травка и, как апогей его карьеры, продажа кокса. Том понял, куда и с какой целью эти двое направляются. Тут, сквозь собственные мысли, он услышал Адама, который пытался привлечь свое внимание.
— Том? Все в порядке? Что случилось?
— Нет, все нормально. Прости, Адам, я отойду на пять минут. – Не дожидаясь согласия, Рэтлифф встал и побежал в сторону той парочки, не видя, как Адам пошел за ним вслед.
Зайдя за шторку, которая отделяла танцпол от длинного коридора, ведущего в приват-комнаты, он увидел, как парень пропустил девушку и зашел следом, закрывая дверь.
Том мысленно рыкнул на то, что его даже не пытались послушать, хотя, прямой приказ прозвучал вполне четко.
Наклонившись, он задрал штанину и вытащил из ножного пояса, складной нож. Оружие он с собой не брал, Том не собирался сегодня работать, но нож всегда был при нем. Положив лезвие в карман куртки на всякий случай, он спокойным шагом дошел до двери и дернул ручку на себя. Сразу увидел, что парень уже успел выложить товар на небольшой столик, а девушка, сидящая около него, достала деньги, но, оба услышав, как дверь открылась, испуганно вздрогнули и посмотрели на Томаса.
— Ну что, развлекаетесь? – с фальшивой улыбкой спросил Том, проходя в комнату.
— Ты кто такой? – парень вскочил на ноги, но Том с силой нажал на его плечо и усадил обратно.
Повернувшись к девушке, он тихо шикнул:
— А теперь, милая, встала и вышла отсюда, и чтобы я тебя в этом клубе больше не видел, а то уши надеру и по попе отшлепаю. Ясно?
Девушка вскочила и, пискнув, унеслась из комнаты буквально за пару секунд.
Вновь переведя взгляд на парня, Том сел напротив него и сказал:
— Я буду задавать вопросы, а ты будешь мне на них отвечать, ясно?
— Да с хера ли я… – быстрый удар в нос и парень запищал, прикрывая лицо ладонями.
— Повторяю: я задаю вопрос, ты отвечаешь. Понятно? – Спокойно переспросил Томас, слегка потирая содранные костяшки на руке. Увидев, как парень закивал головой, Том спросил, – Имя?
— Мэттью.
— Хорошо, Мэттью. Скажи мне, кто твой босс? Имя главного дилера.
— Не, не могу. Нам это запреще…– новый удар по лицу заставил парня вновь закричать.
— Я знаю, что вам запрещено, но я предупреждал. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Отклоняться от курса не нужно.
— Мне голову оторвут.
— Не переживай, тебе и так ее оторвут. Тебе же сегодня был передан приказ сверху о том, что несовершеннолетним толкать наркоту запрещается?
— Нет, – парень замотал головой, старательно отводя глаза.
Том схватил его за шею и, приблизив его лицо к своему, прошипел:
— Да неужели? Подумай хорошенько, Мэттью.
— Ну, говорили, – недовольно просипел парень, когда пальцы на шее сжались сильнее, – да я и не знал, что девчонка несовершеннолетняя. Ты ее сиськи видел?
— Нет, не обратил внимания, – хмыкнул Том. – И все-таки ты не ответил на мой вопрос. И бить по лицу до ужаса скучно.
— Да зачем тебе его имя? – пропищал парень, пугаясь сильнее.
— А вот это совершенно не твое дело, – закатив глаза, Том ударил парня в очередной раз, – и как же ты меня задолбал. Теперь понятно, что ты пытался ей продать товар не из-за непослушания, а от собственной тупости. Последний раз тебя спрашиваю: имя дилера, быстро!
— Джонсон. Тревор Джонсон. Отпусти меня. Я все сказал.
Вновь схватив Мэтью за шею, Том угрожающе прорычал:
— Клуб больше не твоя территория, понятно?
— Да-да… отпусти…
Разжав ладонь, Том посмотрел, как парень дрожащими руками собрал пакетики и рванул за дверь так быстро, как мог.
Выдохнув и рассматривая сбитые костяшки на руках, Том достал телефон и набрал номер:
— Том?
— Вик, привет. У меня дело. Тревор Джонсон. Найди его и завтра приведи ко мне. Понял?
— Да.
— Молодец, до завтра.
— Ты Ламберта где потерял?
— Да в клубе он,… а я отвлекся. Ладно, пока.
Отключившись, Томас хотел встать с диванчика, но увидел, как в дверном проеме стоит Адам, склонив голову и с интересом разглядывая блондина.
— И давно ты тут стоишь?
— Кто такой Тревор Джонсон? – Вопросом на вопрос ответил Адам.
— Почему я должен отвечать на этот вопрос? – Вновь спросил Том и, откинувшись на спинку дивана, похлопал по сидению рядом с собой. – Давай, садись ко мне, все равно там музыка грохочет так, что мы не услышим друг друга.
— Интимный крик на ухо очень воодушевляет, разве не так? – Хитро улыбаясь, спросил брюнет, садясь рядом.
— Возможно. Но шептать можно и в тишине, – выдохнул Том в губы Адама, приблизившись к его лицу.
И вновь поцелуй, не похожий на сотни других. Такой легкий, нежный и не торопливый, похожий на изучение. Руки Адама прижалиприжали Тома покрепче к себе, а сам блондин судорожно вдохнув, поддался этим рукам, отдаваясь покалывающим ощущениям, расходящимся от губ по всему телу мелкими ниточками разрядов.
Отстранившись от Томми, Ламберт выдохнул:
— Ух ты… это…
— Ага…
Оба были в какой-то легкой эйфории, но постепенно они позволили этому состоянию пройти, слишком много было вопросов, и терять голову в данный момент было не лучшей идеей. Соблазнительной? Да, черт возьми. Но не лучшей.
— Так все-таки... Кто такой Тревор Джонсон?
— Дилер, работающий на моей территории.
— И зачем тебе встречаться с ним?
— Не выполнил мой приказ. Ну, или плохо выполнил. – Том прищурился и спросил, – ну что, мистер Детектив, все узнал?
— Ну плюс-минус… и еще миллион вопросов. – Простодушно улыбнулся брюнет, вызывая ответную улыбку.
— Черт с тобой, давай устроим вечер откровений. Я обещаю, что по возможности отвечу на все вопросы. Но если я отказываюсь отвечать, значит, давить на меня не стоит.
— Хм, интересно. Что же все-таки тебя отвлекло? Куда ты ушел, вернее зачем?
— Я пару дней назад дал приказ своим дилерам, что продавать наркоту можно только совершеннолетним. Этот паренек хотел продать таблетки девочке не достигшей и восемнадцати.
— Ты сам это придумал? – задумчиво спросил Ламберт.
— Да. – Удивленно посмотрел на брюнета Том, не понимая, о чем тот задумался.
— И давно ты это придумал?
— Нет. Если честно, то эта идея мне пришла в голову после знакомства с тобой.
— Я твой вдохновитель, да, Томми? – Вновь широко улыбаясь, протянул Адам, наклоняясь к блондину и целуя в уголок губ.
— Можно и так сказать. Я давно хотел…
— Хотел, что?
— Не важно.
— Окей. То есть, фактически, твоему приказу чуть больше суток?
— Да, но пока я не смогу увидеть результаты в той мере, в которой хочу. Должен пройти минимум год. И это в том случае, если мне никто не будет мешать, в чем я абсолютно не уверен.
— Отец?
— Да. И не только он. Еще другие лидеры вряд ли будут рады тому, что я ломаю старые устои.
— Ты знаешь, если бы я слушал тех, кому не нравятся мои методы, то вряд ли бы возглавил группировку в Лондоне, – увидев как Томас ухмыльнулся, Адам поспешил оправдаться, – хэй, я совсем не хвастаюсь, я просто констатирую факты.
— Да-да, я так и понял. – Сдерживая усмешку, протянул Том.
— В общем, забудем про мои невероятные способности. – Поддерживая Томаса, усмехнулся Адам. – Просто может быть я смогу помочь тебе с отцом?
— И каким же образом? Я последний человек, с которым он придет к согласию в каком-либо вопросе. Он тот тип людей, что не разговаривает, а приказывает. Тем более я не собираюсь обставлять это так, будто спрашиваю у него разрешение.
— У вас совсем все плохо? Вы даже не общаетесь?
— Только по делу. А разговоры типа: «Ты-ничтожество-никогда-не-сделаешь-ничего-стоящего» я даже за общение не принимаю.
— Ты действительно хочешь внедрить эту идею? – серьезно спросил Адам.
— Да. Просто, я не придумал, как можно еще попытаться извлечь пользу из того дерьма, в котором я ежедневно плаваю.
— Может, вместе поработаем?
— Ты же собрался работать с Роном?
— И что? Что мешает мне сотрудничать с еще одним союзником? Рон - это больше вложение и прирост денежных средств, а еще продвижение моего бизнеса. Ты же… нечто большее…
— Да ладно? Нечто большее? И кто же? Судьба преступного мира? Нет-нет, может быть, надежда? Хм, тоже не подходит. Что же, что же... – с сарказмом рассуждал Том, чуть подумав, он щелкнул пальцами и воскликнул, – ага, придумал! Я - чертов Мисси́я! Я спасу Планету от грязи! – Пару секунд назад Адам видел поддельную радость, буквально за мгновение сменившееся мрачностью. – Что ты несешь, Ламберт? Какое нахрен «нечто большее»? Единственная цель, с которой я придумал эту фигню с наркотой, это попытка отойти от правил Рона; попытка разорвать связь с тем миром, в котором я провел всю свою долбаную жизнь. Там нет благих целей по спасению человечества. Это ясно?
— Да, вполне. Но я и не имел в виду… всего того, что ты сейчас напридумывал. Я и сам не ангел Милосердия. Я просто хочу помочь тебе.
— Зачем? В чем смысл, Адам? Ты меня не так давно знаешь, откуда такое сострадание?
— Сколько вопросов. На какой конкретно мне из них отвечать?
— Наверное, на тот, в ответе на который я услышу правду. Я не верю тебе, Адам. Серьезно. И то, что мы сейчас премило разговариваем, нихрена не имеет значения, особенно если каждый преследует свои цели. И под словом «каждый» я имею в виду конкретного человека – тебя.
— Откровенность за откровенность? – спросил Адам, встав с дивана и нависнув над Рэтлиффом.
Том видел, как лицо Ламберта потемнело, черты стали жестче, а глаза опасно заблестели. Не смотря на собственную злость и недоверие к брюнету, Том внутренне не по-мужски затрепетал от желания. Видя лицо истинного лидера и человека, который, казалось, сможет убить за одно движение руки, он неосознанно потянулся к Адаму, желая его как никого и никогда. Это больше походило на наваждение, нежели на реальность происходящего.
Адам же, который, казалось, совсем не вовремя вот-вот признается Тому, вздрогнул, когда на его грудь легли ладони блондина. Томми пальцами вцепился в футболку брюнета и потянул на себя, усаживая себе на колени. «Момент истины» прошел, и Адам очнулся, чувствуя чужие губы скользящие по шее. Выдохнув, он прикрыл глаза, позволяя Томасу доминировать над ним, отдаваясь ему и отдавая контроль над собой. Но все же на периферии собственного сознания, той части мозга, который не был затуманен ощущениями рук и губ блондина, он понимал, что первый лед в их «отношениях» тронулся, а значит, он двигается в верном направлении. Но, блять, это будет чертовски обидно, если он не воспользуется ситуацией и не возьмет блондина. Действовать надо осторожно, тот легкий контакт, который они установили, в любой момент может порваться и лишить Адама шанса, который он никак не может упустить.
Но все же, целуя Томаса, скользя руками по оголенной коже, Адам не мог представить, что он сможет когда-нибудь оторваться от него.
«А вот это уже совсем неуместные мысли».
Он приехал сюда не за этим и, как правильно сказал Эбер, чувства помешают; чувства – последнее, что ему нужно.