Глава 187. "Тату и воспоминания"
Комната была полутемной, лишь слабый свет лампы отражался в стеклах и на стенах, создавая длинные тени. Даня стоял на месте, дрожащий, и не мог отвести глаз от Лёши.
Его взгляд остановился на татуировках — на тех, что покрывали сильное, накаченное тело, каждая линия и символ словно рассказывали отдельную историю. И среди них... была она. Красная роза, та самая, которую Даня когда-то выбрал для него сам.
Сердце ушло в пятки. Внутри всё похолодело.
«Блять... почему он её не убрал? У него всё тело в татуировках, но почему моя татуировка, на его животе, на самом видном месте? Почему он её носит уже двадцать лет? Ну я и ничтожество. Боже, какая я мразь... с него наверно все смеются из-за этой татуировки. У меня вообще нет вкуса. Какой я идиот. Я испортил человека!»
Даня буквально застыл. Глаза не могли оторваться, руки дрожали, тело будто замерло в ледяной клетке. Он даже не заметил, как Лёша приблизился, тихо ступая.
— Слишком пристально смотришь на меня, солнце моё... — прошептал Лёша, его голос был мягким, но в нём звучала лёгкая тревога, словно он чувствовал каждую дрожь Дани.
«Блять, он слышит, что я думаю! Он знает, что я ничтожество! Он сейчас поймёт, что я всё ещё та жалкая тварь, которая не способна ничего скрыть. Я испорченный. Он же увидит всё!» — внутренний голос Дани буквально рвал его изнутри.
Но Даня заметил не страх. Он заметил, что вода с волос Лёши медленно капает на его порезанное запястье, охлаждая кожу, оставляя мокрые следы. Лёша был так близко, что дыхание пересекалось, губы почти касались друг друга.
— Я... — прошептал Лёша, и каждый звук был наполнен теплом, почти уводя Дану в забытьё.
Внутри всё дрожало. Паника сжимала грудь. Но одновременно что-то странное наполнило глаза Дани: ощущение, что мир вокруг сужается только до этого момента, до этих почти касающихся губ.
Даня на мгновение забыл, как дышать.
Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Внутренний голос всё ещё кричал обвинения, но реальность была громче: Лёша так близко, вода с его волос омывала порезанные запястья, а его губы были всего в паре сантиметров.
Даня почувствовал, как ледяной холод его паники начинает смешиваться с чем-то теплеющим, почти опьяняющим. Каждый вдох был трудным, каждое движение — будто через вату, но он не мог отойти. Не хотел.
И Лёша... Лёша улыбнулся. Не насмешливо, не презрительно. Просто нежно, с той мягкой тревогой, которая всегда сводила Дани с ума.
— Ты всё ещё смотришь на меня так... — шепотом добавил он, и губы Лёши сдвинулись ближе, почти касаясь, обещая что-то невозможное и одновременно невероятно важное.
Даня замер. Он дрожал, но не отталкивал. Его нос сильнее утонул в Лёшину шею, он вдохнул родной запах, дрожь прошла по телу странной смесью ужаса и облегчения.
Внутренний голос продолжал кричать: «Ты ничтожество! Он тебя не любит! Он тебя видит сломленным!»
Но Даня впервые за долгие двадцать лет услышал что-то другое. Тёплое. Живое. Реальное.
И эта реальность была так близко, что почти можно было дотронуться до неё губами.