Глава 159. Запах корицы и карамели
Даня сидел на диване, плечи чуть поджаты, бордовые волосы слегка растрепаны после дневного сна. Лёша подошёл к нему тихо, словно не хотел разрушить эту лёгкую, почти волшебную атмосферу. И тогда Лёша вдруг вдохнул.
Он вдохнул Данин аромат — теплый, сладкий, с нотками корицы и карамели, которые словно окутывали его с головы до ног. Лёша закрыл глаза и улыбнулся, глаза блестели от того, как запах сводил его с ума.
— Солнце моё... — прошептал он, прижимаясь чуть ближе. — Я когда-нибудь узнаю, каким шампунем ты моешь голову, что от тебя так пахнет корицей и карамелью.
Даня немного хихикнул, кивнул в ответ, будто соглашаясь: мол, узнаешь, но не сейчас. Его тело слегка дрожало, но дрожь эта была смешанным чувством волнения и радости.
Но внутри всё кипело: внутренний голос снова напомнил о себе строгим шепотом:
— Он подумает, что ты смеёшься с него... перестань смеяться...
Даня пытался сдержаться, глотнул смех, но что-то внутри вырвалось наружу. Хихиканье сорвалось с губ, лёгкое, тихое, но искреннее.
Лёша улыбнулся ещё шире, заглянув Дане в глаза.
— Твой смех... — сказал он мягко, ласково, почти шепотом. — Он такой... мой. Я могу слушать его вечно.
Слова Леши сделали своё: напряжение внутри Дани стало таять, дрожь медленно переходила в лёгкую дрожь от восторга и тепла. Он не мог остановить смех, но теперь смех этот не казался опасным, наоборот — он был частью этого момента, частью близости, которой они делились.
Лёша осторожно положил руку на плечо Дани, прижал его к себе и тихо вдохнул ещё раз, наслаждаясь ароматом. Даня почувствовал, как внутри всё замирает от тепла, и внутренний голос, будто испуганный и растерянный, наконец затих, уступив место ощущению безопасности.
— Мне нравится, когда ты такой... — продолжил Лёша, улыбка растягивалась, а глаза светились теплом. — Смеёшься, дрожишь, дышишь рядом со мной... Солнце моё, я люблю всё в тебе.
И в этот момент смех Дани превратился в тихое, счастливое мурлыканье, а дрожь — в трепет от того, что быть рядом с Лешей так безопасно и радостно, что даже внутренние страхи не могли его разрушить.