Глава 30. Лунный свет и трещины
В тишине старой ванной комнаты, где время будто застыло в забытом углу, Даня стоял перед зеркалом. Его тело было худым и уязвимым, кожа покрыта тонкими, красными линиями — свежими и застарелыми порезами, оставшимися следами пережитой боли. Руки его дрожали, как листва на ветру, и каждый вздох казался тяжёлым и ломким.
Зеркало висело на потрескавшейся стене, рама его была облупленной, а само стекло давно потеряло былую ясность. На поверхности отражалось не только лицо Дани — усталое, с картавым голосом, который так часто срывался — но и вся его боль, запечатленная в трещинах и пятнах на стекле.
Лунный свет проникал сквозь маленькое окно, разбросанные лучи мягко ложились на холодные плитки и тонкую пленку пыли. В этом мерцающем свете всё казалось одновременно хрупким и таинственным, словно сама ночь прикасалась к душе Дани, слушая его молчаливые крики.
Он медленно поднёс руку к отражению, пальцы касались стекла, будто пытаясь дотронуться до себя настоящего — того, кто прятался за слоями страха и отчаяния. Его глаза блестели, но слёз не было. Они казались застывшими в глубине, где внутри бушевала буря, но снаружи он пытался сохранить тишину.
Каждый порез на его теле — это история, воспоминание, боль, которую он прятал от всех, но которая сейчас была видна как никогда ясно. Он рассматривал худое тело, каждый изгиб и каждую трещину на коже, ощущая, как внутри всё ещё живёт страх, но и желание найти силы жить дальше.
В эту ночь, под мягким светом луны, Даня почувствовал себя и сломанным, и живым одновременно. Трещины на зеркале отражали не только его тело, но и внутренний мир — хрупкий, но полный надежды на исцеление.
В этом отражении он увидел не просто себя, а начало пути — путь к тому, чтобы принять свои шрамы, свои страхи и, возможно, найти свет даже в самых темных уголках души.
Комната наполнилась тихим дыханием ночи, и Даня остался стоять перед зеркалом, позволив себе почувствовать всю глубину момента — болезненную, но такую настоящую.