Этюд

Мэттью Хартман был одним из тех заносчивых парней, которые любили совать свой длинный нос не в свое дело. Особенно если это дело касалось музыкантов.

Следующим днем после встречи парень с тяжелейшим грузом на душе направлялся на пару гармонии, ведь просидев два часа прошлой ночью, он так и не решил задачу. Он все думал, как же эти "глупые" задачи по гармонии поспособствуют его будущей карьера виолончелиста. Положительных ответов он, конечно, не нашел, но он решил просто смириться со своей нелегкой судьбой музыканта и, как говориться, "испить свою чашу до дна".

-Че, как, Мэт? - Эндрю Гонсалес встретил брюнета до того ослепляющей улыбкой,  будто он вместо занятий на инструменте всю ночь тестировал отбеливающие полоски от "Rigel".

-Ты чего так лыбишься, Энди?- Мэт крепко пожал тому руку.

-Да вот, мне кажется, я так и решил задачу на модуляцию! Представляешь! - стоит ли описывать раздраженное лицо Хартмана?

-Не говори больше ничего, я сейчас взорвусь. Я вообще не понимаю зачем нам все эти глупые дисциплины! Вот зачем мне знать, куда какую функцию рисовать, м?- Мэт было только разогнался, готовый вылить все негодование и досаду, как чей-то очень знакомый голос перебил его, при чем довольно-таки нагло.

-Как зачем? Ты совсем тупой? Ты что, хочешь быть необразованным, неполноценным музыкантом, который не способен даже тонику от доминанты отличить? - Милли окинула брюнета оценивающим взглядом. Выражение ее лица так и кричало "ты меня бесишь". Стоит ли упомянуть, что вчерашний инцидент с помеченными нотами Трансцендентного этюда сильно повлияло на отношение Лайон к Хартману?

-Скажи-ка мне, мисс Всезнайка, в чем же мои познания о гармонических функциях помогут мне в моем будущем? Я что на сольных концертах буду слушателям лекции читать? Или ты думаешь, что занимаясь, я собираюсь анализировать каждую ноту для "более глубокого понимания текста", как любят втирать нам наши любимые теоретики, - Милли тут же залилась звонким смехом. Она слегка подправила свои вьющиеся волосы, сделала несколько шагов взад-вперед и выпалила то, от чего булки Мэттью подгорели с такой силой, с какой ни одна ракета не взлетает.

-А ты так уверен, что будешь давать сольные концерты? Мальчик, очнись, ты слишком высокого мнения о себе. К тому же! - она слегка задрала нос к небу, - Если ты действительно думаешь,что теоретические знания нам не к чему, то здесь тебе точно не место. Деревенщина.

Затем Милли Лайон удалилась от этой "странной" компании прочь, Эндрю уже давно и след простыл, а Хартман еще несколько минут простоял у 205 аудитории. Его потерянное лицо говорилась само за себя, ему еще никогда не грубили так искусно.

****
Милли неспешно направлялась домой, шаркая своими кедами по влажному асфальту. В Сиэтле сегодня была просто чудовищная погода: бесконечные капли соленой воды, падающей с небес; звенящий ветер в ушах, что пробирается через все маленькие щели со скоростью 25 км/ч. Однако, Милли чувствовала себя как никогда хорошо. Прекрасно. Потрясающе. Вдыхая полной грудью освежающий аромат последождевого влажного воздуха, внимательно вслушиваясь в шорохи листьев, что иногда пролетали прямо над головой, она, все же, думала о Мэтью. После ее выговора и, можно сказать, полноценной лекции по гармонии, прошло две недели. Каждый день ее мысли неустанно возвращались к нему. Она убеждала себя не думать о нем, что все это какие-то глупости, ведь не может ей, самой Милли Лайон(!), понравится такой «деревещина». Как часто мы ошибаемся на этот счёт, ведь так? Это всегда кто-то, кого мы не ожидаем. Кто-то потрясающе пленительный. Милли хотелось поскорее встретиться с ним, убедиться, что ее подростковый разум заблуждается, и что все происходящее у неё в голове - первоапрельская шутка.
Мэттью забыл о Милли спустя два дня. Он улыбался как дурак, вспоминая, как умело Лайон отчитывала его. Он думал, какой у неё звонкий голос, как смешно она закатывает глаза и насколько бережно относится к нотам и к делу. А потом он просто забыл. Милли Лайон быстро вылетела из его мыслей.
****
«Искусство». Что это на самом деле? Как бы правильно дать определение этому слову с безграничными интерпретациями? Ученые исследователи выдвигают самые разные дефиниции.
Искусство - это средство. Средство для передачи своих эмоций, мыслей, мироощущения во всей ее полноте. Когда вы посредством своего творчества способны передать другому человеку свои миросозерцание - это искусство. Только тогда это можно назвать искусством, при чем абсолютным.
Насколько важен этот критерий для музыкантов сейчас? Не описать словами. Это, можно сказать, главная задача, упуская здесь музыкальность, техническое совершенство и прочее. Милли - идеалистка, слепо верующая в свои принципы. Она с самого детства стремилась поведать миру о своих чувствах. Стены аудитории, временами, действительно тряслись от ее игры. Слушатели не имело ни единой возможности отвлечься от Милли, она, как настоящая воровка, умело аннексировала их внимание. Отдаваяс
ь произведению на двести процентов, она, все же, всегда была недовольна. Люди не понимали ее посыла в зал. Она удивляла, ею даже восхищались, но никогда не понимали.
Насколько же важно быть понятым? Нет ничего необходимее этого. Иначе ты не чувствуешь ничего, кроме безысходности и подавленности. Будто все то, что ты проделал - напрасный, ничего не стоящий кусочек дерьма.
«Когда мир раскалывается на двое, трещина проходит через сердце поэта» Г. Гейне