Бабушкины секреты
Тейлор проснулась от того, что палочка "Ноктюрн" грелась у неё под щекой, тихо жужжа, как телефон на вибрации. Спать она больше не смогла, было принято решение спуститься в гостиную. Спускаясь по лестницы, она почувствовала как воздух пах медом и старыми книгами. На полу были чернильные следы в виде крохотных ног. Тейлор затаила дыхание у порога. Внезапно:
— Ля-ля-ля — донеслось из-за штор. Она рванула занавесь — и увидела: существо, ростом с собаки, у которого глаза как пуговицы от платья, на шее у него было ожерелье в виде нот.
— Шшш! — зашипело оно, кутаясь в шарф из её детских рисунков. — Ты слишком громкая для полуночи.
Тейлор присела на корточки:
— Ты... домовой?
Существо фыркнуло, и из его рта выпала конфетка:
— Домовые носят фартуки. Я — Маэстро. Хранитель тишины.
Оно подпрыгнуло на рояль, и клавиши сами заиграли грустный вальс.
— Почему ты прятался? — спросила Тейлор.
Маэстро перестал играть. Грустный вальс оборвался на высокой ноте.
— Прятался? — существо склонило голову, его пуговичные глаза сверкнули. — Я ждал, пока ты перестанешь ломать гитары и начнёшь слушать.
Тейлор потрогала шрам на запястье — тот самый, что появился, когда гитара взорвалась в её руках.
— Это не я сломала ту гитару! Это магия сама...
— Ага, "магия", — прошипел Маэстро, тыча в неё тёплой, как аккорд, когтистой лапкой. — Ты орала "Picture to Burn" так громко, что у фарфоровых собак на камине треснули уши.
Тейлор покраснела. Она действительно вчера разозлилась из-за письма от бывшего парня (обычного магла, который даже не подозревал, что она волшебница).
— Ладно, — она перевела дух. — Но при чём тут бабушка?
Маэстро вздохнул. Конфета-нотка выпала у него изо рта и тут же была перехвачена кошкой Оливией.
— Твоя бабушка Марджори... — он понизил голос до шёпота,, — пела тёмные чары наизнанку. И однажды...
Маэстро спрыгнул с рояля и подошёл к стене, где висел портрет бабушки Марджори. Картина была обычной — но только до тех пор, пока он не дотронулся до неё.
— Ля-диез.
Холст вздрогнул. Бабушка на картине ожила, и Тейлор вдруг почувствовала знакомый запах лаванды и старого дерева.
— О боже... Тейлор?
Сердце Тейлор ёкнуло.
— Бабушка?
— Нет, дитя моё, — женщина улыбнулась, но её глаза оставались грустными. — Это лишь эхо. Последнее заклинание Марджори.
Маэстро прыгнул на плечо Тейлор, его шёпот щекотал ухо:
— Она запечатала часть себя...
Но портрет уже застыл. Маэстро исчез, оставив после себя лишь тихое "ля-ля-ля" и ноту "ре", кружившую в воздухе, как конфетти.