Глава 30. Дожность жизнью.
От лица Дамиано:
Я судорожно держал её тело у себя на руках. Глаза были закрыты, а прядь тёмных волос упала мне на ладони. Я звал её и пытался разбудить. Но она снова засыпала. Все было как в тумане. Орал на скорую, что она так долго, и замечал, как её дыхание становится всё тяжелее. Это больно. Мне было страшно, что я сейчас не слышу её голос, не вижу её взгляд и не ощущаю счастья, несмотря на то, что она рядом.
По глазам текли слезы, и я не мог с ними ничего поделать. Я чувствовал каждую секунду. Каждый миг я молился, чтобы медики успели. Проклинал себя за все это дерьмо, которое произошло за последние три дня. И ,черт побери, лучше бы это случилось не с ней, а со мной. Я заслуживаю это, а она нет.
Внезапно я услышал звук сирены. Я без лишних движений положил её голову на землю и начал отчаянно кричать и махать руками. Двое людей прибежали и сказали мне отойти. Они что-то делали с ней, и у меня была только одна мысль: "Пожалуйста, сейчас, скажи что-то...".
Я внимательно наблюдал за всеми движениями фельшеров. Сначала они померяли пульс и осмотрели голову. Далее переглянулись, и резко вскочили с места. Врачи положили её на носилки и загрузили в машину. Уже позже я заметил на ней надпись "Реанимация".
В горле стоял ком, я не мог сказать и слова. Меня трясло, и фельшер сказал мне забраться в машину. Я смотрел только на неё. Ничего меня больше не беспокоило. Только она и её состояние.
Передо мной лежала Джо без сознания, еле дыша. Длинные ресницы, пухлые губы и до невообразимия прекрасное лицо. Но оно было без эмоций. Глаза закрыты, и мне было очень больно. Врач что-то говорил, но я был словно в трансе. Самое страшное для меня это то, что сейчас происходит.
Внезапно он быстро набрал что-то в шприц и сделал укол в вену в локтевой зоне. Взял какую-то штуку, что-то кричал. Второй врач подал ему прибор, и тот отчаянно прислонял два странные штуки к её груди.
Тут я услышал слова:
— Разряд! Больше! — кричал он, и до меня дошло, что у неё остановка сердца.
Меня охватил ужас и я начал кричать, чтобы Джо очнулась. Её пульс был на нуле, а прибор оглушительно визжал.
Я сразу вспомнил, как пришёл навестить своего отчима, который воспитал меня вместо паршивого отца, и, говоря с ним, пока тот спал, его прибор запищал.
Я позвал маму, а та вызвала врачей. Мне было всего пять и представления о том, что сейчас происходит не было. Врачи также пытались его завести, но прибор показывал ноль.
Тогда мама закричала, а я стоял как вкопаный. Я не понимал, что сейчас при мне умер очень дорогой для меня человек.
Тогла мама подошла ко мне и взяла за маленькое личико.
— Мама, а что с папой? Почему ты плачешь? — поинтересовался я и озадаченно посмотрел на неё.
— Папа больше не проснётся... Он улетел от нас...— сказала мама и снова заплакала.
Я тоже начал плакать. Я понял, что надежды на то, что отчим встанет и будет играть со мной, больше нет. И мама теперь всегда будет плакать. Это была травма моего детства.
Я склонился над её лицом и выпустил эмоции. Внезапно у меня вырвалось:
— Милая, не оставляй меня. Я тебя люблю как никого другого. Ты для меня весь мир... — еле сдерживаю крик шептал я. Я не мог осознавать, что сейчас её нет со мной. Мне нужно было, чтобы она всегда была рядом, а не ушла, как отчим.
Резко врач закричал, что у неё есть пульс. Что она жива. Она со мной. Она не оставила меня! Я целовал её в губы и плакал уже от счастья. Я обхватил её холодные ладони своими и сжимал, чтобы она согрелась.
Я никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Фельдшеры сказали, что все будет хорошо, и это предавало мне уверенности. Уже был конец пути и она держалась. Она держалась.
Мы подъехали к светлому зданию, и врачи быстро занесли её в здание, где уже куча специалистов были готовы к её приёму. Я бежал за ней.
Внезапно женская рука остановила меня.
— Синьор, вам туда нельзя. Побудьте здесь. С ней все будет хорошо, — сказала она, и я присел на стул.
Телефон разрывается от звонков Виктории и Итана, а я в трансе. Страх перед неизвестностью меня пугал больше всего.
Я сел. Мне было невыносимо больно.
И нет, не от того, что я не провел с ней эти дни, а от того, что наговорил ей дряни и сделался ублюдком. Если бы я этого не говорил, то сейчас бы она не лежала на операционном столе.
— Это ваша жена? — поинтересовалась рядом сидящая женщина лет сорока.
— Девушка. Но я надеюсь, что она захочет стать женой когда-нибудь,— уже без сил сказал я.
— Захочет, я вас уверяю. Хотите воды? — тихо спросила она.
Я кротко кивнул и заметил, что она в белом халате. Наверное, работает здесь сиделкой или ещё кем-то.
Женщина подала мне стаканчик холодной воды и я выпил его залпом. Нога стучала по полу от нервов, а руки тряслись. Я ждал известий.
— Вы знаете, я ведь тоже когда-то также, как и вы, сидела здесь и боялась за близкого человека, — с печальной улыбкой на лице спросила она.
— Простите, а что у вас случилось? — спросил я.
— Сын попал в аварию. Наши врачи успели его спасти. С тех пор работаю здесь санитаркой,— вертя в руках отданный мной стакан, проговорила она.
— Вы сильная женщина, я это вижу. Как думаете, с ней все будет хорошо? — поинтересовался я и ждал удовлетворяющего ответа, так как его, чисто из практики, придётся дать любому, кто стоит лицом к лицу перед неизвестностью.
— Я отвечу честно. Девушка у вас сильная, поэтому выживет. Вы не позволите ей уйти, — сказала она и похлопала меня по плечу, а после, кротко кивнув, удалилась.
Я наконец-то ответил Виктории, которая звонила ежесекундно. Пальцы опять начали дрожать.
— Дамиано! Черт тебя побери, какого хрена ты трубки не берёшь? Я ничего не понимаю! Что случилось? Как она? Куда мне приехать? — панически требовала Де Анжелис.
— Мы ехали в скорой, а после её увезли куда-то. Наверное, на операционный стол. В машине у неё...— я вспонил это и попытался не нервничать, но было трудно сдержать боль, — Остановилось сердце. Её завели, но мне страшно, Вик... Я сейчас с ума сойду! Адрес скину в ватсаппе, —сказал я и утер слезы.
— Дам, держись... Господи, хоть бы все прошло успешно... Я приеду через двадцать минут, жди, — кинула вслед Виктория и сбросила.
Я не могу ничего сделать. Дикий страх и боль, а ещё и гнев на себя сковал словно стальные цепи. Я сидел и смотрел в одну точку.
Минуты тянулись невыносимо долго. Каждую секунду я думал как она и что сейчас происходит. Внезапно кто-то налетел на меня с распростертыми объятиями.
Виктория кинулась на меня, и я почувствовал, как сквозь тонкую рубашку проникает влага. Она тоже плакала. И я понимал её, как никто другой.
Рядом стоял Том, который нежно поглаживал её за плечо. Она сначала не замечала, а потом отстранилась, посмотрела своими стеклянными глазами прямо мне в душу и, когда Томас присел, легла ему на плечо, пока тот обнимал её.
Итан находился напротив меня и сел рядом, чтобы понять, что происходит. Он похлопал меня по плечу и предложил покурить.
Мы вышли из больницы. Я понял, что глаза у меня опухли, а сил почти не было.
— Выглядишь неважно, — сказал он и закурил.
— Да, знаю. Тебя посвятили в подробности? — поинтересовался я и достал из пачки сигарет одну штуку.
Я жадно взял сигару в рот и поднес огонь. Дым, наполняющий мои лёгкие, расслаблял и снимал напряжение. Это помогло мне отвлечься на долю секунды.
Ночь. Небольшие фонари освещали тёмный переулок. В окнах больницы горел свет. Я представил сколько людей сейчас перед моим взором.
— Не особо. Расскажешь или позже? — и да именно это мне чертовски нравилось в Торкио. Эта черта отличала его от других. Он умел фильтровать ситуацию и был ненавязчивым.
— Позже, уже нервов не хватит, — ответил я и выкинул окурок в урну.
Мы зашли обратно. Виктория все также беззаботно лежала на плече Тома и смотрела в одну точку. Мы с Итаном сели рядом.
***
Прошло несколько часов. Все это время я гадал, что и как.
Виктория уснула, я тоже хотел, но не давался. Каждая мысль была только о Джо.
Внезапно двери со скрипом открываются
Я повернул голову и затаил дыхание. Мурашки пробежали по телу. Спина стала холодной, а руки были скованы в кулак. Из операционной вышел врач.
— Мы ввели ее в медикаментозную кому.
Ей нужны силы, чтобы продолжить лечение, — сказал он, опустив глаза в пол. Лицо медика было напряжено. Брови подняты настолько, что на лбу образовались глубокие морщины, — Но! Операция прошла неплохо. Была остановка, но мы ее завели с пятой секунды. Она у вас очень сильная…
По щеке скатилась горячая слеза. Она обволакивала сухую кожу, которая уже покраснела от того, что я постоянно от нервов трогал лицо. Но это было другое. Я был счастлив, что она жива.
— Сколько с меня? — поинтересовался я, понимая, что все старания врача должны быть оплачены.
— Пол тысячи. Больше не нужно, - сказал он, и я, кротко кивнув, достал из кошелька достаточно мелкую для спасения жизни человека сумму и вручил ее.
500€= 53.496 руб
30.993 гривны
2129 бел руб
— Спасибо Вам огромное, Вы спасли ей жизнь…— пожимая руку, как я понял «Стефану», ответил я. На бейджеке было написано имя «Стефан Гланстер».
Он всего лишь улыбнулся и пожелал выздоровления. Я ликовал, что все было хорошо.
— Совсем забыл, Дамиано! Можно вас на секунду?— строго спросил он.
Я кивнул и мы отошли в сторону.