Муж и жена. Коллинз Уилки

Только что кончили завтракать. Бланш, видя за окном располагающее к безделью утро, предложила Арнольду прогуляться вокруг дома.

Сад искрился солнечным светом, а новобрачная искрилась весельем. Перехватив восхищенный взгляд дяди, она отплатила ему маленьким комплиментом.

— Вы не представляете, — воскликнула она, — как я рада снова оказаться в Хэм-Фарме!

— Могу ли я считать, — отозвался сэр Патрик, — что прощен за то, что прервал ваш медовый месяц?

— Вы более чем прощены за то, что прервали его, — заверила Бланш. — Я не перестаю вас благодарить. Как замужняя женщина, — продолжала она с видом матроны, за плечами которой лет двадцать семейной жизни, — я много об этом думала; и пришла к выводу, что медовый месяц в виде путешествия на континент — не что иное, как наша национальная ошибка, и традицию эту надо менять. Когда вы влюблены друг в друга (а брак без любви я вообще браком не считаю), зачем вам приходить в волнение от незнакомых мест? По-моему, для молодой жены ее муж — вот самое поразительное открытие, разве его присутствия недостаточно, чтобы прийти в волнение, разве недостаточно связанной с ним новизны? А мужчине в положении Арнольда — из всего, что есть в подлунном мире, что более всего возбуждает его интерес? Альпы? Разумеется, нет! Его жена. Самое подходящее время для свадебного путешествия — десять, двенадцать лет спустя, когда супруги начинают (нет, не надоедать друг другу; это исключено) слишком привыкать друг к другу. Вот тогда и надо отправляться в путешествие по Швейцарии — тут Альпы будут в самый раз. Цепочка из медовых месяцев, когда брак вступил в пору своей осени, — так я предлагаю поменять существующий порядок вещей! Идем в сад, Арнольд; попробуем сосчитать, много ли пройдет времени, прежде чем мы устанем друг от друга и захотим, чтобы красоты природы составили нам компанию.

Арнольд бросил на сэра Патрика умоляющий взгляд. Они пока не обменялись и словом по столь серьезному поводу, как письмо Анны Сильвестр. И сэр Патрик почел своим долгом извиниться перед Бланш, не возбуждая ее подозрений.

— Надеюсь, ты меня простишь, — сказал он, — если я посягну на твою монополию на Арнольда и ненадолго его у тебя похищу. Мне нужно кое-что ему сказать о его собственности в Шотландии. Позволь ему задержаться со мной, постараюсь отпустить его как можно быстрее.

Бланш обворожительно улыбнулась.

— Держите его, сколько потребуется, дядя. Лови свою шляпу, — добавила она и игриво бросила ее мужу. — Я захватила свою и о тебе подумала. Найдешь меня на лужайке.

Кивнув на прощанье, она ушла.

— Начинайте с худшего, сэр Патрик, — заговорил Арнольд. — Так ли все серьезно? Вы считаете, я в чем-то виноват?

— Сначала отвечу на второй вопрос, — взял слово сэр Патрик. — Считаю ли я, что вы виноваты? Да — и вот почему. Когда вы согласились взять на себя роль посыльного для Джеффри Деламейна и поехать в гостиницу к мисс Сильвестр, это был крайне необдуманный, непростительный поступок. А однажды поставив себя в ложное положение, вы потом уже не могли из него выпутаться. Понятно, что вам не был известен принятый в Шотландии закон. Понятно, что, будучи человеком порядочным, вы не могли разглашать вверенную вам тайну, тем более что речь шла о репутации женщины. В этом деле вы совершили лишь одну ошибку — первую и последнюю, — но ошибку роковую; вы возложили на себя обязанности, выполнять которые надлежало другому человеку, и только ему.

— Но этот человек спас мне жизнь, — с мольбой в голосе воскликнул Арнольд, — и я полагал, что плачу ближайшему другу добром за добро.

— Теперь ваш первый вопрос, — продолжал сэр Патрик. Считаю ли я, что ваше положение серьезно? Безусловно! Пока мы не будем абсолютно уверены, что Бланш — ваша законная жена, оно более чем серьезно; оно нетерпимо. Имейте в виду, у меня есть на этот счет свое мнение, хотя мерзавец Деламейн (ваше благородное молчание сыграло ему на руку) пытался надуть меня и заставить это мнение изменить. Я сказал ему то, что говорю вам теперь: ваши слова и деяния в Крейг-Ферни по шотландскому закону еще не означают, что вы вступили в брак. Но, — развивал свою мысль сэр Патрик, предупреждающе подняв указательный палец, — как явствует из письма мисс Сильвестр, и об этом же говорит мой собственный опыт, в делах подобного рода на мнение отдельной личности полагаться нельзя. Из двух адвокатов, к которым мисс Сильвестр обращалась в Глазго, один пришел к выводу, который прямо противоположен моему, он считает, что вы и мисс Сильвестр действительно являетесь мужем и женой. Я полагаю, что он заблуждается; но в нашем положении мы просто обязаны посмотреть на дело так, как представляет его именно этот адвокат. Выражаясь проще, надо прежде всего оценить возможные последствия в самом худшем случае.

Арнольд нервно мял в руках дорожную шляпу, которую ему бросила Бланш.

— Итак, если произойдет самое худшее, — спросил он, — что тогда?

Сэр Патрик покачал головой.

— Ответить на это нелегко, — сказал он, — не вникая в юридическую сторону дела. Займись я этим сейчас, я совсем собью вас с толку. Лучше подумаем о последствиях социального свойства — как, например, это может отразиться на вас и Бланш, на ваших неродившихся детях?

Пальцы Арнольда еще сильнее стиснули шляпу, сам он словно оцепенел.

— Я никогда не думал о детях, — пробормотал он.

— Дети могут появиться, — сухо возразил сэр Патрик, — почему бы и нет. Теперь слушайте. Вам, наверное, приходило в голову, что проще всего выйти из положения вот как: вы и мисс Сильвестр подтверждаете — и это, как мы знаем, является истиной, — что вы никогда не имели намерения связывать себя супружескими узами. Не советую возлагать надежды на подобное средство! Ведь вы не принимаете в расчет Джеффри Деламейна! Помните, ему выгодно доказать, что вы и мисс Сильвестр — муж и жена. Могут возникнуть обстоятельства — не буду тратить время и гадать, какие именно, — которые позволят третьему лицу склонить к показаниям против вас хозяйку гостиницы и официанта в Крейг-Ферни, — и они подтвердят, что ваше заявление и заявление мисс Сильвестр — плод сговора между вами. Не машите рукой! Такое случается. Мисс Сильвестр бедна; а Бланш богата. Вы можете оказаться в неловком положении человека, который отрицает свой брак с бедной, чтобы жениться на богатой наследнице; а мисс Сильвестр якобы способствует этой сделке, потому что у нее есть два сильных побуждающих мотива, — во-первых, она утверждает, что является женой аристократа, во-вторых, получает денежное вознаграждение за то, что уступает вас Бланш. Именно таким образом может представить дело в суде отпетый негодяй — кое-кому это покажется правдой!

— Но ведь закон не позволит ему сделать это?

— Закон будет отстаивать что угодно и в пользу кого угодно, если этот кто-то готов перед законом раскошелиться. Эту сторону вопроса пока оставим. Деламейн, если пожелает, в состоянии дать делу ход, вообще не обращаясь к адвокату. Вполне достаточно, чтобы до ушей Бланш дошел слух о том, что она вам не законная жена. Слух, ставший достоянием гласности. Неужели вы считаете, что она, с ее характером, хоть на минуту оставит вас в покое, пока дело не разъяснится? Или взглянем на это с другой стороны. Если хотите, можете тешиться мыслью, что сейчас вся эта история никому не принесет беды. Но откуда мы знаем, вдруг в будущем возникнут обстоятельства, которые поставят под сомнение законнорожденность ваших детей? Нам противостоит человек, способный на все. Нам противостоит закон, от которого разит возмутительной неопределенностью, от начала и до конца. И нам противостоят двое (Бишопригс и миссис Инчбэр), которые могут сказать и скажут о том, что якобы произошло в гостинице между вами и Анной Сильвестр. Ради Бланш, ради ваших неродившихся детей мы должны немедля взяться за это дело и покончить с ним раз и навсегда. Прежде всего нам надо решить вот что. Будем сейчас разыскивать мисс Сильвестр или нет?

В этом важном месте разговор был прерван — появилась Бланш. Уж не подслушала ли она ненароком их разговор?

Нет; вторжение это было сродни большинству вторжений. Ничем не отягощенная праздность пришла взглянуть на усердие, которое взваливает на свои плечи тяжелую ношу. Наверное, таков закон природы: праздные обитатели мира сего не в силах видеть, как в руках их соседей спорится какое-то дело, и приходят мешать. Бланш притащила новый экземпляр из коллекции шляп Арнольда.

— Я думала об этом, пока гуляла в саду, — сообщила она с серьезным видом. — Вот тебе коричневая с высокой тульей. Она идет тебе больше, чем белая с низкой. Я пришла поменять их, только и всего. — Она поменяла шляпу Арнольду и продолжала, ни на миг не заподозрив, что прервала серьезный разговор. — Когда выйдешь, надень коричневую — только побыстрее, дорогой. Все, дядя, меня уже нет — не хочу вам мешать. — Она послала сэру Патрику воздушный поцелуй, улыбнулась мужу и ушла.

— На чем мы остановились? — спросил Арнольд. — Когда тебя вот так перебивают, теряешь нить разговора.

— Если я что-то понимаю в женской природе, — хладнокровно заметил сэр Патрик, — ваша жена будет сновать взад-вперед целое утро. Думаю, через десять минут она примет новое решение насчет белой и коричневой шляп — ведь вопрос не пустяковый. Эти маленькие вторжения — вполне невинные и милые — сеют в моей душе зерно сомнения. Не будет ли разумным (спрашиваю я себя) использовать это неудобство себе во благо и посвятить Бланш в предмет нашего разговора? Что, если позвать ее и рассказать всю правду?

Арнольд вздрогнул, лицо его залила краска.

— Боюсь, тут не обойтись без трудностей, — сказал он.

— Любезный друг! В этом деле трудности ждут нас на каждом шагу. Рано или поздно ваша жена узнает, что произошло. Разумеется, не мне, а вам выбирать, когда раскрыть ей всю правду. Скажу лишь вот что. Подумайте, не легче ли сделать признание сейчас, а не когда обстоятельства совсем припрут вас к стене и принудят открыть рот?

Арнольд поднялся, прошелся по комнате, снова сел и взглянул на сэра Патрика с выражением человека вконец огорошенного, вконец растерянного.

— Не знаю, как поступить, — вымолвил он. — Ума не приложу. Правда такова, сэр Патрик, что в Крейг-Ферни я был вынужден обмануть Бланш, как может ей показаться, самым бессовестным, самым непростительным образом.

— Я не вполне вас понимаю. Что вы имеете в виду?

— Постараюсь объяснить. Помните, как вы приехали в гостиницу повидать мисс Сильвестр? Поскольку я был там с секретной миссией, мне пришлось не показываться вам на глаза.

— Теперь ясно! А когда потом приехала Бланш, вам пришлось прятаться и от нее?

— Хуже! День или два спустя Бланш решила довериться мне. Она рассказала мне о своей поездке в гостиницу, словно все эти обстоятельства были мне абсолютно неизвестны. Глядя на меня, сэр Патрик, она поведала о каком-то человеке-невидимке, который никак не хотел показываться ей на глаза, — ни секунды не подозревая, что этим человеком был я! А я не решился раскрыть рот и во всем ей признаться. Я был обязан хранить молчание, иначе я предал бы мисс Сильвестр! Что Бланш обо мне подумает, если я все скажу ей сейчас? Вот в чем вопрос!

Едва имя Бланш сорвалось с губ ее мужа, как она подтвердила предсказание сэра Патрика, снова появившись в проеме застекленной двери, держа в руке отвергнутую белую шляпу.

— Вы еще не кончили? — воскликнула она. — Мне очень стыдно, что я снова прерываю вас, но твои несносные шляпы, Арнольд не дают мне покоя. Я как следует подумала и решила, что белая шляпа с низкой тульей все же более подходящая. Дай сюда коричневую, дорогой. Фу! Как она ужасна! Там у ворот стоит нищий. Я отдам коричневую шляпу ему и покончу с этим делом, не то меня совсем измучают сомнения. Я сильно мешаю? Вы считаете меня сумасбродкой? Правда, в меня с утра словно бес вселился. Сама не знаю, со мной сегодня.

— Я могу сказать тебе, — вступился сэр Патрик, и тон его был крайне суров и сух. — Ты, Бланш, страдаешь от недуга, весьма распространенного среди английских дам. Эта болезнь почти не излечима, и называется она ничегонеделанье.

Бланш не без игривости поклонилась дяде.

— Не проще ли было сказать: «Ты мешаешь»?

Взмахнув юбками, она повернулась, толкнула ножкой впавшую немилость шляпу и вышибла ее на веранду, еще раз оставив двух джентльменов в обществе друг друга.

— Да, Арнольд, — безжалостно возобновил их нелегкую беседу сэр Патрик, — вам будет довольно трудно объясниться с женой. — Он вспомнил вечер, когда он и Бланш прекрасно показали, сколь туманно описала миссис Инчбэр человека в гостинице — ведь они сказали тогда, что этому описанию вместе с сотнями ни в чем не повинных людей отвечает и Арнольд! — Возможно, — добавил он, — положение еще труднее, чем вы предполагаете. Вам, безусловно, было бы легче — да и в ее глазах вы бы только выиграли, — сделай вы это неизбежное признание до вступления в брак. За то, что вы этого не сделали, в какой-то степени отвечаю и я, как и за то, что вы попали в еще более серьезное положение с мисс Сильвестр. Ведь я без всякой задней мысли ускорил ваш брак с Бланш, а не сделай я этого, мы, получив достойное восхищения письмо мисс Сильвестр, имели бы в запасе достаточно времени, чтобы предотвратить беду. Но сейчас рассуждать об этом бесполезно. Не унывайте, Арнольд! Мой долг — вывести вас из этого лабиринта, какие бы препятствия не встали на пути, и, помоги господи, я это сделаю!

Он указал на стол в другом конце комнаты, где лежали письменные принадлежности.

— Страшно не люблю двигаться после завтрака, — сообщил он. — Так что в библиотеку мы не пойдем. Несите сюда перо и чернила.

— Вы собираетесь писать мисс Сильвестр?

— Это мы с вами еще не обсудили. Прежде чем принять решение, я хочу знать факты, до мельчайших подробностей — что именно произошло между вами и мисс Сильвестр в гостинице. Есть лишь один способ получить эти факты. Я буду допрашивать вас, как если бы вы давали свидетельские показания в суде.

Сделав такое предисловие, сэр Патрик, основываясь на письме Арнольда из Бадена, которое он держал в руке, перешел непосредственно к вопросам — нескончаемым, но четким и ясным; Арнольд терпеливо и искренне на них отвечал.

Допрос продолжался без перерыва вплоть до момента, когда Анна скомкала в руке письмо Джеффри Деламейна и с негодованием швырнула его в дальний угол комнаты. Здесь сэр Патрик впервые обмакнул перо в чернильницу, явно намереваясь что-то записать.

— Будьте повнимательней, — предупредил он. — Мне нужно знать об этом письме все, что знаете о нем вы.

— Письмо утеряно, — ответил Арнольд.

— Письмо украл Бишопригс, — возразил сэр Патрик, — и сейчас оно у него.

— Вы знаете о нем больше, чем я! — воскликнул Арнольд.

— Искренне надеюсь, что нет. Я не знаю, что было внутри, А вы?

— Знаю. По крайней мере, частично.

— Частично?

— Там были два письма, написанные на одном листе бумаги, сказал Арнольд. — Автор одного из них — Джеффри Деламейн, и его содержание мне известно.

Сэр Патрик встрепенулся. Лицо его засветилось; он что-то черкнул на бумаге.

— Продолжайте! — взволнованно велел он. — Как вышло, что на одном листе оказались два письма? Объясните!

Арнольд объяснил: Джеффри не на чем было написать свои извинения Анне, и он воспользовался пустой четвертушкой страницы письма, адресованного ему самой Анной.

— Вы читали то письмо? — спросил сэр Патрик.

— Мог бы прочитать, если б захотел.

— Но не прочитали?

— Нет.

— Почему?

— Из деликатности.

Тут сэр Патрик, всегда прекрасно владевший собой, не сдержался.

— Кажется, более пагубных последствий деликатности я не припомню! — воскликнул пожилой джентльмен, но не без тепла в голосе. — Ладно! Сейчас лить слезы бесполезно. Ну, а ответ Деламейна на письмо мисс Сильвестр вы читали?

— Да... читал.

— Повторите его, как можете, если время не полностью стерло его из вашей памяти.

— Он был таким коротким, — припомнил Арнольд, — что и повторять особенно нечего. Если не ошибаюсь, Джеффри писал что его вызывают в Лондон из-за болезни отца. Он велел мисс Сильвестр никуда не уезжать; и упомянул меня, как посланника. Это все, что я могу вспомнить.

— Пошевелите как следует мозгами, мой любезный друг! Это очень важно. Не упоминал ли он о своем намерении жениться на мисс Сильвестр в Крейг-Ферни? Не пытался ли умиротворить ее каким-то извинением?

Этот вопрос заставил память Арнольда предпринять новое усилие.

— Да, — ответил он. — Джеффри написал что-то насчет верности своему слову, что он сдержит обещание, что-то в этом роде.

— Вы в этом уверены?

— Уверен.

Сэр Патрик снова что-то черкнул на бумаге.

— Письмо было подписано? — спросил он затем.

— Да.

— И датировано?

— Да. — Второй раз дав утвердительный ответ, Арнольд снова напряг память. — Погодите, — проговорил он. — Я вспомнил еще кое-что. Письмо было не просто датировано. Там стояло еще время дня, когда оно было написано.

— Зачем ему это понадобилось?

— Я посоветовал. Письмо вышло очень коротким, мне было как-то неловко передавать его в таком виде. И я предложил ему поставить время дня — показать ей, что он был вынужден писать в спешке. Он поставил время отхода поезда; и (кажется) время написания письма.

— И вы собственноручно передали письмо мисс Сильвестр, кaк только увидели ее в гостинице?

— Да.

Сэр Патрик сделал третью пометку и с крайним удовлетворением оттолкнул от себя лист бумаги.

— Я всегда подозревал, что пропавшее письмо — очень важный документ, — сказал он, — иначе Бишопригс не стал бы его похищать. Мы должны заполучить его, Арнольд, любой ценой. Первое, что мы должны сделать (как я и предвидел), — написать адвокату в Глазго и найти мисс Сильвестр.

— Погодите! — донесся выкрик с веранды. — Не забывайте, что я приехала из Бадена, чтобы помочь вам!

Сэр Патрик и Арнольд как по команде подняли головы. На сей раз Бланш услышала конец фразы. Она села к столу рядом с сэром Патриком и ласково положила руку ему на плечо.

— Вы совершенно правы, дядя, — сказала она. — Я действительно все утро страдаю от недуга, который вы назвали ничегонеделаньем. Вы собираетесь писать Анне. Не делайте этого. Позвольте написать мне.

Но сэр Патрик не спешил расставаться с ручкой.

— Человек, который знает адрес мисс Сильвестр, — пояснил он, — это адвокат в Глазго. Ему-то я и хочу написать. Когда он уведомит нас, где она находится, — тогда, Бланш, мы призовем на помощь тебя и вместе отыщем твою подругу.

Он еще раз подвинул к себе письменные принадлежности и, временно прервав допрос Арнольда, занялся письмом мистеру Краму.

Бланш вся истосковалась по какому-нибудь занятию.

— Ну, дайте мне какую-нибудь работу! — взмолилась она. — Глазго так далеко, а ждать — это жуткая скука! Что ты так смотришь на меня, Арнольд! Предложи что-нибудь!

Арнольд в кои веки проявил изобретательность.

— Если хочешь написать, — заявил он, — то пиши леди Ланди. Уже три дня, как ты получила от нее письмо, а до сих пор не ответила.

Сэр Патрик застыл над листом бумаги и быстро поднял голову от стола.

— Леди Ланди? — вопросительно пробурчал он.

— Да, — подтвердила Бланш. — Именно так; я должна ей написать. Разумеется, придется объяснять, почему мы вернулись в Англию. Вот уж она разгневается, когда узнает о причине!

Перспектива вызвать гнев леди Ланди, похоже, всколыхнула дремавшую энергию Бланш. Она вырвала лист из дядиного блокнота и без промедления взялась за письмо.

Сэр Патрик дописал послание адвокату, бросив на Бланш взгляд, никак не одобрявший ее теперешнего занятия. Запечатав письмо и подготовив его к отправке, он подал Арнольду знак, вызывая его в сад. Они вышли вместе, а Бланш, позабыв обо всем на свете, продолжала писать мачехе.

— Моя жена что-то не так делает? — спросил Арнольд, заметивший взгляд, каким сэр Патрик одарил Бланш.

— Ваша жена хочет накликать беду — чем быстрее будет бежать ее перо по бумаге, тем быстрее это случится.

Арнольд внимательно посмотрел на него.

— Но ведь она должна ответить леди Ланди, — возразил он.

— Вне всякого сомнения.

— И должна написать ей, что мы вернулись.

— Не отрицаю.

— Почему же вы против ее письма?

Сэр Патрик взял щепотку нюхательного табака и своей тростью из слоновой кости указал на пчел, деловито гудящих в клумбах под солнечными лучами погожего осеннего утра.

— Сейчас объясню, почему я против, — сказал он. — Представим, что Бланш скажет одному из этих до неисправимости докучливых насекомых: мед в этих цветках по неожиданному стечению обстоятельств подошел к концу — как вы думаете, это трудолюбивое создание поверит вам на слово? Нет. Оно опрометью ринется на ближайший цветок, чтобы самому в этом удостовериться.

— И что же? — не понял Арнольд.

— То, что Бланш сейчас сидит и пишет леди Ланди: свадебное путешествие по неожиданному стечению обстоятельств подошло к концу. Вы относите леди Ланди к людям, которые поверят этому на слово? То-то и оно что нет! Леди Ланди, подобно нашей пчеле, пожелает во всем удостовериться лично. Как все кончится, если она дознается до истины, какие новые трудности привнесет она в дело, и без того, бог свидетель, затрудненное до чрезвычайности, — оставляю это вашему воображению. Моя фантазия здесь просто пасует.

Прежде чем Арнольд успел что-то ответить, из комнаты выпорхнула Бланш.

— Дело сделано, — объявила она. — Не по душе мне было писать это письмо, но, слава богу, с этим покончено.

— Дело сделано, моя дорогая, — спокойно заметил сэр Патрик. — Может, оно и слава богу. А вот насчет «покончено» — не согласен.

— То есть?

— Думаю, Бланш, ответ твоей мачехи примчится со следующей почтой.