Глава двадцать пятая ВПЕРЕД
Возлюбленный Бланш был, как всегда, внимателен к ее малейшим желаниям и прихотям. Только куда-то девалось его обычное приветливое добродушие. Он сослался на усталость — очень долго пришлось торчать на развилке, к тому же безрезультатно. Пока оставалась какая-то надежда на примирение с Джеффри, Арнольд решил не говорить Бланш, что между ними произошло. Но день клонился к вечеру, и надежда становилась все призрачней. Арнольд нарочно отправился в биллиардную, пригласив с собой Бланш, начал играть, ожидая, что Джеффри ухватится за эту возможность, скажет ему два-три дружеских слова, чтобы уладить размолвку со старым приятелем. Ничуть не бывало. Джеффри не сказал этих слов, он вообще предпочитал не замечать присутствия Арнольда в биллиардной.
Тем временем за карточным столом играли в нескончаемый вист. Леди Ланди, сэр Патрик и старый врач были заядлые игроки с почти равными силами. Смит и Джонс поочередно сменяли друг друга — дежурные партнеры в игре, как и дежурные собеседники разговоре. Один и тот же скромный и надежный стиль посредственности отличал действия и поступки этих двух джентльменов во всех сферах жизни.
Время двигалось к полуночи. В Уиндигейтсе поздно ложились и поздно вставали. Под его гостеприимной крышей гостям не делали красноречивых намеков на поздний час в виде догорающих свеч, добродетельно торопящих гостя в постель; никогда не пробуждал его по утрам безжалостный колокольчик, строго следящий за соблюдением часа утренней трапезы. Жизнь и без того полна огорчений, которых на коне не объедешь, так стоит ли еще вводить никому не нужную тиранию часовой стрелки!
Леди Ланди встала из-за стола в четверть первого, любезно заметив, что должен же кто-то первый отправиться на боковую, подав пример остальным. Сэр Патрик со Смитом против лондонского врача и Джонса решили сыграть еще один робер. Бланш удалилась к себе, повинуясь строгому взгляду мачехи, но как только мачеха отдала себя заботам своей горничной, тут же снова спустилась в гостиную. Примеру хозяйки дома последовал один Арнольд. Он ушел из биллиардной, поняв, что между ним и Джеффри все кончено. В тот вечер ничто, даже Бланш, не могло задержать его в гостиной. И он побрел потихоньку к себе в комнату.
В начале второго кончился последний робер, игроки подсчитали результат, после чего врач отправился в биллиардную, сопровождаемый Смитом и Джонсом. И в гостиную наконец явился Дункан — с телеграммой в руке.
Любовавшаяся неярким осенним потоком лунного света, Бланш отошла от окна и заглянула через плечо дядюшки, распечатывавшего телеграмму. Пробежала глазами первую строчку — дальше можно было не читать. Леса надежды, возведенные вокруг этого клочка бумаги, в один миг рухнули наземь. Поезд из Киркандрю прибыл в Эдинбург точно по расписанию. Среди его пассажиром не было никого, кто отвечал бы описанию Анны, — полиция была этом убеждена.
Сэр Патрик указал ей на последние две строчки: «Запросили по телеграфу Фалкирк. Если что выяснится, немедленно сообщим».
— Будем надеяться на лучшее, Бланш, — сказал он. — По-видимому, они думают, что Анна вышла на предпоследней станции, чтобы сбить со следа возможную погоню. С этим ничего не поделаешь. Ступай спать, дитя мое. Уже поздно.
Бланш молча поцеловала дядюшку и пошла к себе. На ее свежем девичьем личике сэр Патрик впервые заметил отпечаток тоскливой безнадежности. Сэр Патрик поднялся к себе в спальню в сопровождении Дункана и еще долго с болью вспоминал взгляд, брошенный ему на прощание.
— Плохо дело, Дункан, — сказал он слуге, готовящему его ко сну. — Я уж не стал говорить мисс Ланди, но очень боюсь, что мисс Сильвестр натянула нам нос.
— Похоже на то, сэр Патрик. У бедной барышни личико совсем осунулось.
— Вы тоже это заметили? Они всю жизнь прожили вместе: Бланш и мисс Сильвестр. Они, видите ли, очень привязаны друг к другу. Меня сильно тревожит племянница, Дункан. Боюсь, эта история совсем расстроит ее нервы.
— Она очень молода, сэр Патрик.
— Да, мой друг, молода. Но у молодых, если они чего-то стоят, горячие сердца. Жизненные стужи еще не успели остудить их, Дункан. И они все очень остро чувствуют.
— Мне кажется, сэр, есть основания надеяться, что мисс Ланди сможет справиться с огорчением гораздо легче, чем вы думаете.
— Помилуйте, какие же это основания?
— Человек в моем положении, сэр, вряд ли может свободно рассуждать о столь деликатном предмете.
Сэр Патрик вспылил, по обыкновению, не то в шутку, не то всерьез.
— Ах старый пес! Как меня сейчас куснул? Да разве я вам только хозяин, я ведь еще ваш друг. Разве мне свойственно уничижать меньших братьев? Я презираю лицемерие нынешних либералов, но и то правда, что я весь свой век борюсь против бесчеловечного разделения на классы нашего английского общества. В этом отношении мы, англичане, сколько бы ни хвалились своими гражданскими добродетелями, самая нецивилизованная нация в мире.
— Прошу прощения, сэр Патрик...
— Господи прости и помилуй! Философствовать об эту пору! Это все вы виноваты, Дункан. Что вы тут говорили такое обидное о своем положении? Что должны расчесывать мои волосы, чтобы я мог с удобством напялить колпак? Так вот, я одержим горячим желанием встать и расчесать ваши волосы. Э-хе-хе, меня очень тревожит племянница — оттого я и раздражен не в меру. Послушаем теперь, что вы имеете сказать о мисс Ланди. Расчесывайте, расчесывайте волосы. Хватит дуться.
— Я только хотел напомнить вам, сэр Патрик, что у мисс Ланди есть ведь еще один интерес в жизни. Если мы окончательно потеряем мисс Сильвестр, а дело, похоже, тем кончится, я бы на вашем месте, сэр, поспешил со свадьбой племянницы, и тогда, глядишь, она бы скорее утешилась.
Сэр Патрик чуть не вскочил с кресла, если бы не укрощающее действие головной щетки в искусных руках Дункана.
— Весьма здравая мысль, — рассудил он. — Что ни говори, Дункан, у вас ясная голова. Это стоит хорошенько обдумать, верный друг. Терять нам нечего, да и хуже не будет. Ладно, завтра же и обдумаем!
Не впервой трезвое благоразумие Дункана сеяло в душу сэра Патрика семена его будущих предприятий. Но никогда еще посев не был столь неудачным. Сам того не подозревая, Дункан внушил сэру Патрику роковую мысль — как можно скорее поженить Арнольда и Бланш, и, пожелав спокойной ночи, удалился.
Положение в Уиндигейтсе с исчезновением Анны усложнилось Раскрыть тайну Арнольда, о которой он и сам не ведал, мог бы теперь только случай. А случай ведь может выпасть и завтра, и через год. Стало быть, необходим какой-то запас времени. А тут сэр Патрик решил, — если на этой неделе не произойдет ничего, что могло бы успокоить Бланш, — перенести свадьбу с конца осени на ее начало. Опасное решение, сокращающее запас времени с трех месяцев до трех недель.
Наступило утро, памятное для Бланш. Этим утром она безрассудно уничтожила еще одну возможность разгадать историю Анны.
Бланш провела бессонную ночь, все думала и думала о судьбе подруги. И под утро была в крайнем изнеможении. Она больше не владела собой; она была во власти самых противоречивых чувств. Бланш встала, полная решимости не дать Джеффри уехать с погребенной в его душе тайной Анны. Она должна вырвать ее у него. Это будет явным предательством, ведь сэр Патрик запретил ей действовать на собственный страх и риск. Она знала, что поступает плохо, ей было стыдно. Но демон безрассудства вселяется в женщин именно в самые критические минуты. И Бланш совершила этот бессмысленный, безрассудный поступок.
Джеффри решил накануне встать с первыми лучами солнца, позавтракать в одиночку и пойти пешком за десять миль до имения брата; а за вещами днем отправить слугу.
Он был уже в шляпе, стоял в прихожей, шаря в кармане свое второе я — любимую вересковую трубку, как вдруг между ним и входной дверью возникла Бланш, выскользнув из утренней гостиной.
— Так рано, а вы уж встали? — промямлил Джеффри. — А я вот собрался домой к брату.
Бланш ничего не ответила. Джеффри внимательно поглядел на нее. Глаза девушки жадно впились в его лицо. Но и Джеффри не заподозрил бы ее в чем-то недостойном.
— У вас ко мне дело? — спросил он.
— Мне надо кое-что у вас спросить, — на этот раз отозвалась Бланш.
Джеффри располагающе улыбнулся и открыл свою табакерку. Ночной сон укрепил и освежил его: он был красив, силен и настроен благодушно. Горничные, увидав его тем утром, сказали вслед за Дездемоной с небольшой поправкой: «Зачем не родились все трое таким же человеком».
— Я вас слушаю, — любезно проговорил он.
— Мистер Деламейн, вы не знаете, где сейчас Анна Сильвестр? — спросила Бланш без обиняков нарочно, чтобы ошеломить его.
Джеффри как раз набивал трубку и, услыхав эти слова, просыпал немного табака на пол. Он ответил не прежде, чем взял щепотку, сохраняя самообладание, всего одним словом: «Нет».
— Вы ничего о ней не слыхали?
Джеффри продолжал упорно набивать трубку.
— Ничего, — так же односложно ответил он.
— Честное слово джентльмена?
— Честное слово джентльмена.
Джеффри опустил табакерку в карман. Его красивое лицо словно окаменело. Его синие глаза не выражали ничего, все девушки Англии, взятые вместе, не смогли бы сквозь этот остекленелый взгляд пробиться в тайник его мыслей.
— Вы удовлетворены, мисс Ланди? — с насмешливой галантностью спросил он.
Бланш поняла, что ее замысел провалился, что неразумной поспешностью она сама навредила делу. Предостерегающие слова дядюшки после времени зазвучали у нее в ушах: «Будет большая ошибка, если он в самом начале насторожится». Остается только благоразумно отступить.
— Да, — ответила она, — удовлетворена.
— А теперь мой черед задавать вопросы, — Джеффри пошел в наступление. — Вы хотите знать, где Анна Сильвестр? А почему вы меня спрашиваете об этом?
Бланш изо всех сил старалась исправить содеянное. И, по примеру Джеффри, держаться как можно дальше от истины.
— Я случайно узнала, — непринужденно заговорила она, — что вы вчера вышли на прогулку как раз в то время, когда мисс Сильвестр покинула Уиндигейтс. И я подумала, может, вы ее встретили.
— Вот, оказывается, почему, — улыбнулся Джеффри.
Улыбка точно плетью ударила чувствительную душу Бланш.
— Мне нечего больше сказать вам, мистер Деламейн, — заявила она звенящим голосом, едва справившись с нахлынувшим возмущением.
Повернувшись к нему спиной, Бланш бросилась обратно в гостиную и захлопнула перед его лицом дверь.
Джеффри вышел на крыльцо, спустился по ступенькам и разжег свою трубку. На этот раз он и секунды не сомневался, что, кроется за поступком Бланш. В отместку за его грубость Арнольд рассказал о своем визите в Крейг-Ферни, чем и объясняется ее допрос. Теперь она расскажет все сэру Патрику, а тому ничего не останется, как объяснить Арнольду их истинные отношения с Анной. Все складывается как нельзя лучше. Если Анна заявит на него свои права и разразится скандал, он сумеет отвергнуть притязания этой негодницы, состоящей уже в одном браке. И сэр Патрик будет арбитром — чего еще надо! Джеффри безмятежно пыхнул своей трубкой и двинулся твердым, чуть пружинящим шагом к дому своего брата.
Бланш осталась одна в гостиной. Возможность доискаться истины в очередной беседе сэра Патрика с Джеффри, когда тому еще раз придет в голову спросить совета у старого адвоката, была подрублена под корень ее собственными руками. Сев у окна, несчастная Бланш устремила взор на небольшую площадку сбоку дома, где так любила гулять Анна. Воспаленными глазами, с истерзанным сердцем смотрела она на знакомую картину и спрашивала себя с запоздалым раскаянием, неужели она погубила сегодня последнюю надежду, и Анну теперь уже не найти.
Бланш сидела у окна все утро, покуда не пришла почта. Опередив слугу, она бросилась в прихожую и поспешно схватила почтовую сумку. Вдруг там есть что-нибудь от Анны. Бланш торопясь перебирала конверты. Вдруг лицо ее вспыхнуло — ей письмо! На конверте штамп почты в Киркандрю, адрес написан рукою Анны.
Бланш раскрыла письмо и прочитала следующие строки: «Я навсегда прощаюсь с тобой, Бланш. Господь благослови и награди тебя. Будь счастлива во все годы твоей жизни. Любимая Бланш, можешь счесть меня жестокой и бессердечной, но знай, сейчас ты для меня возлюбленная сестра как никогда раньше. Я могу сказать тебе только это и ничего больше. Прости и забудь меня. С этого дня наши с тобой жизни пойдут врозь».
Спустившись завтракать, сэр Патрик не нашел Бланш на ее месте за столом, где она в этот утренний час обычно ожидала его. Столовая была пуста; все остальные гости и домочадцы уже позавтракали. Сэр Патрик не любил вкушать пищу в одиночестве. Он позвал Дункана и послал его к горничной Бланш с устным поручением.
Горничная скоро вернулась. Мисс Ланди не может спуститься. Она посылает дядюшке письмо, присовокупив к нему свою любовь, и просит дядюшку его прочитать.
Сэр Патрик развернул письмо и прочел послание Анны Бланш.
С болью и тревогой задумался он над прочитанным, потом распечатал свои письма и торопливо пробежал подписи. Ни письма от его друга шерифа из Эдинбурга, ни телеграммы от железнодорожных служащих. Накануне он решил подождать неделю и тогда заняться приготовлениями к свадьбе. События утра подстегнули его — ждать нельзя ни одного дня. Вернувшийся Дункан налил хозяину кофе. Сэр Патрик послал его с очередным посланием на дамскую половину.
— Вы знаете, где сейчас искать леди Ланди?
— Да, сэр Патрик.
— Передайте ее милости мои лучшие пожелания., И скажите, если у ней нет других занятий, я был бы рад через час приватно побеседовать с ней.