Красная пыль

Париж будто затаил дыхание.
С утра шёл тихий, почти невесомый дождь — не всерьёз, а словно по привычке. Но к полудню небо разошлось, и над кортами потянулись размытые облака, густо залитые солнцем. Город снова стал ртутным, текучим — воздух звенел от полёта птиц, шагов, лепета по мостовым. Над «Ролан Гаррос» летал свет: тонкий, стеклянный, французский.

— Ты как всегда прячешься, — голос за спиной был узнаваемым, с лёгким московским окрашиванием.

Саша обернулся и увидел Александра Бублика. Всё такой же — с вечно уставшими глазами и взлохмаченными волосами, будто он только что проснулся в другой стране.

Саша шагнул навстречу, и Бублик обнял его легко, как давно знакомого брата. Это было короткое, теплое движение — не больше, чем приветствие, но в нём было всё: уважение, поддержка и предвкушение борьбы.

— Или медитируешь? — уточнил Бублик, усаживаясь рядом, не дожидаясь приглашения.

— Думаю, — просто ответил Саша.

Они были знакомы около 10 лет. Иногда играли друг против друга, иногда сидели в одной раздевалке на турнирах. Иногда просто смеялись над шутками, которые никто другой не понимал. Их связывало странное понимание мира, в котором люди вроде них росли быстрее, чем следовало, и теряли что-то важное на каждом шаге победы.

— Ты на ходу. Весь турнир — как шторм, — сказал Бублик, глядя куда-то вдаль. — Уверен, что мне сегодня домой можно вещи собирать.

Саша усмехнулся:

— А вдруг я решу сыграть левой?

— Не унижай, пожалуйста, — Бублик рассмеялся. — Знаешь, я рад, что ты идёшь так. По-настоящему рад. Хотя ты и бесишь.

— Спасибо, брат. От души.

Саша стоял в проходе, на грани между коридором и ареной, и ждал, пока назовут его имя.
Внутри — как всегда перед матчем — будто ничего. Пусто. Спокойно. Он держал ракетку, почти ласково, и ощущал, как между пальцами ложится ручка: привычно, правильно. Всё остальное — как за стеклом. Аплодисменты, хлопки камер, хлопающие по плечам менеджеры — как будто не с ним.

— Всё нормально? — спросил отец, чуть ближе, облокотившись на дверной косяк.
Саша кивнул.
— Сегодня не легко будет, но он не готов к твоему темпу.
— Угу.
— Дыши. Спина ровно. Глаза — выше. Понял?

Саша только переступил порог корта, как позади раздался знакомый голос. Он обернулся — Бублик, забавно размахивающий ракеткой.

Без слов они подошли друг к другу и обнялись. Легко, как всегда. Не задерживаясь, не делая из этого церемонию, просто — два старых друга, которым встреча важнее слов.
Это вызвало бурную реакцию у зрителей на трибуне, сопровождающаяся криком и аплодисментами.

— Готов? — спросил Бублик, отпуская Сашу.

— Всегда, — ответил тот, отползая к линии подачи.

Матч начался словно вспышка — оба теннисиста вошли в игру с молниеносной концентрацией, как будто время замедлилось и каждое движение стало важнее всего на свете. Саша подавал уверенно, словно дирижёр, управляющий оркестром из сотен нот. Первая партия быстро ушла в его копилку — 6:1, игра почти безупречна.

Бублик не сдавался — во второй партии он цеплялся за каждый мяч, раз за разом возвращая опасные подачи и выстраивая длинные розыгрыши. Саша чуть сбился с ритма, а Бублик в этот момент раскрывался, словно цветок — и выиграл партию с напряжённым счетом 7:5.

Но третий сет был уже совсем другим — Парадеев вернулся с новой силой. Его удары были точны и решительны, как вспышки молний в ночи. 6:0 — и победа за ним. Зал взорвался аплодисментами, а Саша улыбался, чувствуя удовлетворение и усталость одновременно.

После матча Александр подошёл, протянул руку, и, как всегда, их объятие было коротким, но искренним.

— Ты — феномен, Саша, — сказал Бублик с улыбкой. — Как насчет того, чтобы присоединится сегодня к нам? Просто расслабиться, поиграть в настолки, поговорить — без лишнего, без выпивки.

Саша кивнул, почувствовав, что именно этого ему и нужно.

Вечер над Парижем дышал теплом и мягким светом.
Саша сидел в своей небольшой комнате в гостинице, лениво перебирая вещи в рюкзаке. Тонкие тени заката играли на стенах, словно живые — вкрадчиво, не спеша. На подоконнике тихо покачивались ветки акации, их аромат тонко проникал внутрь, добавляя свежести и лёгкой тревоги ожидания.

Он поглядел на часы — почти шесть вечера. Сейчас лучшее время, чтобы уйти из одиночества, которое он не особенно жаловал, но в моменты перед матчем чувствовал особенно остро. Андрей пригласил его на крышу — не просто так, а чтобы отвлечься, расслабиться, поговорить. Без лишнего — ни капли алкоголя, только разговоры, игры, музыка и живые лица.

Саша надел тонкий бомбер, удобные кроссовки и вышел из номера. В лифте прокручивались кадры сегодняшнего матча — резкие удары, улыбка Рублева, мягкий звук ударов по мячу. Он глубоко вдохнул прохладный воздух коридора и вышел в сумерки.

Внизу, у входа в ресторан на крыше, его уже ждал Саня — широкоплечий, спокойный, с легкой усталостью в глазах, которая превращалась в искорку, как только он видел Парадеева.

— Привет, — улыбнулся Бублик. — Ждут тебя.

Они поднялись на крышу, и перед ними развернулся живописный вид: Париж расстилался под ними, залитый багряно-оранжевым закатом, в воздухе — легкая прохлада и аромат жасмина, который доносился из окружающих цветов.

Вокруг стояли низкие диваны, на столах мерцали японские фонари — сотни крошечных огоньков, будто светлячки, которые дрожали на ветру и создавали ощущение волшебства. Мягкий шелест листвы, приглушённый смех и легкое щелканье кубиков настольных игр смешивались в уютном звуковом фоне.

Саша подошёл к группе, где Бублик знакомил его с ребятами. Нескольких ребят он заприметил сразу, ведь помнит их ещё с фотосессии на прошлом матче.
Оказалось, что это объединение русских блогеров и стримеров под названием «Хазяева».

— Это Ильюха, Илья Эксайл, если вдаваться в подробности. — указал Бублик на парня с проницательным взглядом и тихой улыбкой.

Данила Горилла. — мощный и неукротимый, но с неожиданно нежными манерами.
Влад Куертов — спокойный, с едва заметной усмешкой.
Алексей Кореш — будто уставший, переодически выкрикивая всякую дичь, вызывающую бурную реакцию у всех присутствующих.
Фрейм Тэймер — чёрные волосы, яркие глаза, быстрый и ловкий в словах.

— Это Саша, — представил его Бублик. — Первая ракетка мира и дохуя других чинов.

Ребята засмеялись, пока Саша попутна жал каждому руки, легко улыбаясь, подстраиваясь под ритм компании. Несмотря на усталость после матча, он чувствовал, как в этой компании начинает рождаться что-то живое, настоящее — тепло, даже если все знали: завтра — новый бой.

И вот, когда разговоры и смех уже накатывали волнами, кто-то упомянул про настольные игры, и компания распалась на пары. Саша сразу влился в игру — смесь шуток, подколок, лёгких споров.

Настольные игры сменялись футбольными матчами на приставке — FIFA, где Саша неожиданно показал отменную технику и, даже не пытаясь скрыть азарт, выигрывал один матч за другим, вызывая уважение и дружеские подначки.

— Ты не только в теннисе хорош! — хохотал Данила.

— Не все же быть серьезным, — ответил Саша с улыбкой, чувствуя, как тает в этот вечер груз ожидания и напряжения.

— Ребят, где тут туалет? — спросил Саша, пытаясь не выглядеть слишком растерянным.

— Пошли, я тебя проведу. — раздался голос. — А то я уже час терплю.

Саша поднял глаза на источник звука и увидел Кореша. За весь вечер они перекинулись парой фраз при знакомстве, в остальном этот парень показался молчалив.