Покой.
— Стефан ещё не встал? — поинтересовался Дэнвель, на секунду открываясь от газеты и окидывая девушку брата бодрым взглядом, она же, в свою очередь, хмуро покосилась на мужчину.
— Как же, встанет он, — выдохнула Мила, плюхнувшись на мягкий стул и сразу же приступив к завтраку. Дэнвель усмехнулся и вернулся к своему занятию.
— Всем доброе утро, — прошелестела Мери, усаживаясь рядом с Милой и усталым взглядом уставившись в стол. После доли минуту она вдруг живо заговорила: — Кстати, скоро приедет Вероника. Говорит, у неё для нас очень важная новость.
— У неё все новости очень важные, — весело подметил Дэнвель, мельком взглянув на жену. Мила улыбнулась, а Мери закатила глаза.
— Привет, — вдруг раздался хриплый голос позади Милы, от чего та вздрогнула. Стефан так же бесшумно прошествовал к свободному месту рядом с братом. Его хмурая физиономия напрочь испортила девушке настроение.
— Может Вам принести обезболивающее? — В одну секунду рядом с прибывшим появился заботливый Диг.
— Спасибо, — кивнув, проговорил Стефан, залпам осушив стакан воды. В воздухе застыло напряжение, а взгляды всех пресудствующих были обращены исключительно на свою еду. Никто не хотел смотреть друг на друга.
— Как дела в офисе? — нарушив гробовую тишину, задал вопрос Дэнвель, хлебнув горячий кофе. Мери робко подняла глаза на мужа и хрипло ответила:
— Расслабились. Я не могу на них повлиять так, как это умеешь ты.
Дэнвель самодовольно цокнул, а взгляд полный озорства и искрок странного счастья вернулся обратно к газете.
Мила же наконец пересилила себя и посмотрела на своего жениха. Он с тупым безразличием ел завтрак, а его стеклянные глаза то и дело скользили по столу, очень редко поднимаясь до лиц сидящих. Особенно часто он смотрел на Мери. Милу это озадачило. Они поругались? Произошло что-то, чего она не знает? Снова рой бестолковых вопрос налетел на девушку, из-за чего она обреченно вздохнула. Всё это казалось ей безнадежным. Зачем искать ответы на глупые вопросы? Легче ответить всего на один, самый главный: стоит ли вообще выходить замуж?..
Вдруг тишину столовой разразил дверной звонок. Диг поспешил к дверям, и уже через пару минуту в обеденного помещение ворвалась сияющая Вероника. Её ослепительная улыбка и блеск глаз говорили об исключительном счастье.
— Чем обязаны такой чести? — заряжаясь позитивом подруги, спросил Дэнвель, на что девушка рассмеялась и приземлилась по правую руку от мужчины.
— Милый мой Дэнвель, сегодня твоя язвительность кажется особенно остроумной! Кстати, всем доброе утро! — снова засмеявшись, проговорила она, обводя всех горящими глазами.
Мила широко улыбнулась, завидуя счастью девушки; Стефан кивнул, более не обращая внимание на гостью; Мери хотя и пыталась придать выражению лица более весёлый вид, то и дело отводила глаза от ослепительной Вероники, в тайне тоже ей завидовав.
— Так что послужило твоему визиту? — Раздался мелодичный голос Мери, которая наконец переборов себе, задержала на подруге взгляд.
Вероника на мгновение закрыла свои большие глаза и глубоко вздохнув, распахнула их. На одном дыхание, почти крича, она проговорила:
— Айрон сделал мне предложение!
Абсолютная тишина на некоторое время воцарилась в столовой, а через минуту бас Дэнвеля невообразимо нежно, с почти отцовской любовью сказал:
— Я безумно рад за тебя, Вероника.
Её добрые глаза ласково обратились к своему другу и безмолвно его поблагодарили.
— Мы все очень рады за тебя, — оживилась Мери, поднимаясь со своего места и бросаясь в объятья невесты. Мила тоже встала и подошла к счастливице, даря ей радостную улыбку.
— Поздравляю, — поговорила она, коснувшись плеча Вероники. Та в свою очередь, освобожденная из объятий Мери, взяла руку Милы и, пристально всматриваясь в серые глаза, в полголоса спросила:
— Теперь мы обе имеем статус невесты, верно? Тогда почему я не вижу на твоём лице то же счастье, что и на моём? Мила, ты рада своей предстоящей свадьбе?..
Мучительные вопросы булыжниками свалились на озадаченную Милу, никак не ожидавшая такоего участия новоявленной невесты в её жизни. Она стушевалась и опустила глаза. Рука, которую держала Вероника, сильно напряглась.
— Сейчас не лучшее время для подобного разговора. Тебе незачем омрачать такой день моими проблемами...
— Так они всё-таки есть? — Поймав Милу на слове, Вероника долго вглядывалась в опущенные глаза девушки, а после разочарованно покачала головой, тихо проговорив:
— Это всё не должно было касаться тебя. Не должно было...
— Что не должно было меня касаться? — Теперь уже Мила буравила Веронику взглядом ясных глаз, но та лишь глупо улыбнулась, осознав, что сболтнула лишнего. Тёмные глаза смотрели открыто и чисто, не желая никому зла. Мила смягчилась и вдруг осознала совершенно точно: она ужасно устала. Устала от этой неизвестности и недосказанности, но ничего не могла сделать.
« Стефану рано или поздно придётся всё мне рассказать... Так почему же не сегодня?.. », — пронеслось в больной после бессоной ночи голове. Хотелось спать, вдыхая от постельного белья уже знакой запах дорогого кондиционера.
— На какое число назначина помолвка? — поинтересовался Дэнвель, вторгаясь в мысли Милы.
Вероника снова счастливо улыбнулась и весело проговорила:
— Мы решили не тянуть с этим, поэтому... Завтра просто идеальное время для этого, не правда ли?
Дэнвель усмехнулся и кивнул.
Атмосфера в помещение заметно улучшилась. Мери с искренней улыбкой и интресном обсуждала все детали предстоящей помолвки. Дэнвель тоже время от времени задавал вопросы и вставлял своё мнение об организации. И даже Стефан, казалось, оживился, изредка перебрасываясь словами с братом и Дигом. Все ощущули радость Вероники и непроизвольно пропитывались этим.
Оладья уже давно остыли и перестали издавать свой сладкий запах, который Мила всегда любила, но сегодня он напоминал лишь о том, что всё в её жизни пошло под откос. Псевдогибель родителей, испорченные отношения со Стефаном и пугающая тяга к его брату... Думала ли Мила о таком, когда приехала сюда? Нет. Даже помыслить об этом не могла. Девушка не находила себе место, а взгляд то и дело метался по лицам семьи Лоренсов. Они были другими. Не такими, как она. Сама жизнь разделила их, заставила отличаться друг от друга, диктуя им свои правила поведения. Вот Мери, изысканная и утонченная, такая, какой хотелось бы быть, но, увы, не станешь, ибо выросла в других условиях. Дэнвель — слишком красив, обаятелен и серьёзен, имея с женихом Милы внешнее сходство, он всё равно, казалось, был притягательнее. В нём была та загадочность и мужская сила, что не могли не привлекать к себе внимание. Стефан — романтик, воспринимающий жизнь только как мечту и свободу от оков семьи, а в частности отца. За пределами особняка он умеет смеяться, радоваться и искренне любить жизнь, даже если всё в ней идёт не лучшим образом. Это и заставило Милу влюбиться в него. Смеяться вместе с ним и запереть горечь прошлого в самом дальнем углу памяти. Но здесь всё вернулось. И не только у неё...
— В общем, жду вас всех завтра в семь вечера в нашем доме, — оповестила Вероника, поднимаясь со своего места. Дэнвель тоже встал, чтобы проводить гостью. — Всем пока.
Они вышли из столовой команты и направились к выходу. Дэнвель благовейно молчал, а на его губах застыла легкая улыбка. Это всё свидетельствовало о хорошем настроении мужчины. Вероника заговорила:
— Ты так рад за меня, или есть ещё какие-то причины для улыбки?
— На это много причин, Вероника. Одна из которых — ты. Я действительно рад за тебя.
— Я знаю это. Можно вопрос?
— О ещё одних причинах моего хорошего настроения?.. — Мужчина ещё шире улыбнулся, искрящемися глазами глядя на подругу, которая его не узнавала. Точнее, узнала в нём Дэнвеля прежнего. Давно забытого и, казалось, безнадежно потерянного.
— Это мне тоже очень интересно узнать, но вопрос будет касаться не тебя. Что с Милой и Стефом?..
Мужчина остановился, глубоко вздохнув и поднимая бездонные глаза к высокому потолку. Улыбка меркла. Вероника поджала губы, уже сожалея, что своим вопросом стерла с лица друга радость.
— С ними... а может ты просто спросишь у них? — легко произнёс Дэнвель, и его завораживающая улыбка вернулась на своё место. Вероника удивилась.
— Что стало с обычно мрачным Дэнвелем Лоренсом?
— Когда-нибудь я расскажу, что с ним стало, а пока... Тебе пора готовиться к помолвке. Завтра твой день, будь к нему готова.
Вероника покачала головой, видимо, уже частично догадавшись о причинах его радости. А именно то, что это связано с ухудшением отношений между Стефом и Милой. Неизбежность их конца.
— А если они расстанутся, ты сможешь простить себе это? — прямо задала вопрос девушка, пронзая мужчину лучистым взором красивых глаз. Дэнвель не отвечал и даже не смотрел на неё, разглядывая свой холл, словно видел его впервые.
— Ответь, — потребовала Вероника командным тоном, настроение которой ухудшалось с каждой секундой.
— Не ты ли хотела, чтобы он всё узнал? Не ты ли твердила, что Мила мотылёк и не подходит Стефу? Это всё были твои слова. Ни с чем из этого я не соглашался. Раньше, но теперь... Вероника, Стефан мучается, я мучаюсь, Мери мучается, Мила мучается... Все мы страдаем от этого. Столько лет я толком не общался с братом... Мне его не хватало. И вчера мы впервые нормально поговорили... Если это конечно можно вообще можно назвать разговором. Монолог. Мой монолог. — Он замолчал, прикрыв глаза. Вероника прикусила нижнюю губы, вспоминая все годы после свадьбы Мери и Дэнвеля. Не было ни одного дня, когда друг не корил бы себя за случившиеся. Дэнвель наконец раскрыл глаза и взглянул на девушку, проговорив: — По-настоящему любящие люди не расстанутся. Я надеюсь, что Стефан не наделает глупостей...
— Я тоже на это надеюсь, — со вздохом проговорила Вероника, ускорив шаг и уже через пару секунд оказавшись у входной двери. — Если так случиться, то больше всего пострадает именно Мила... Как и раньше, я считаю её лучшим, что было в его жизни.
Дэнвель улыбнулся. В голове мужчины всплыл образ сероглазой брюнетки с чарующей улыбкой и нежным голосом.
— Она потрясающая.
Вероника обернулась на Дэнвеля и замерла, пристально изучая выражение лица мужчины. Вдруг она всё поняла. Так явственно и чётко.
— Мила нравится тебе?..
Дэнвель усмехнулся, покачав головой.
— Я буду думать, что ты имеешь ввиду, нравится она ли мне как человек, а не как девушка.
— Как девушка. Она нравится тебе?
— Нет.
— Ложь.
Дэнвель взглянул в глаза своей давней подруге. Вероника выжидаючи молчала, уверенная в своей правоте.
— Мила потрясающая девушка, но я к ней ничего не чувствую. В моей душе за долгое время царит покой. Настоящий. Ты понимаешь это, Вероника?
Девушка тяжело вздохнула и решила оставить этот разговор для лучших времён. Сейчас самым важным была, как бы это эгоистично не звучало, её помолвка.
— Ладно, мне уже пора. Надеюсь ты понимаешь, что делаешь, — на этих словах Вероника обняла друга и, дождавшись пока Дэнвель откроет перед ней дверь, покинула особняк Лоренсов.
— Можно мне тоже пройти?
Дэнвель обернулся и удивленно уставился на брата. Тот криво улыбнулс и кивнул головой на выход.
— Куда ты? — поинтересовался Дэнвель, скрестив руки.
— Включаешь строго папочку?.. Брось, Дэнвель, мне дышать в этом доме невыносимо. Я просто выйду на веранду. Не бойся: сбегать я не собираюсь.
— Очень на это надеюсь. Мила наврятли тогда сможет простить тебя.
Стефан после упоминания о невесте заметно помрачнел. Глаза опустились на мраморный пол, вырисовывая там только ему видимые линии.
— Давай не будем о ней, хорошо? После вчерашнего мне смотреть на неё... Больно.
— Почему, Стефан?
Он поднял глаза на брата и тот всё понял. Понял и то, что Вероника была права. Всё скоро изменится. Для всех.
— Я выйду, — хрипло прошептал Стефан и последовал за Вероникой.
« И что же теперь?» — спросил сам у себя Дэнвель, вдруг ясно осознав, что ничего хорошего ждать не стоит...