Душа.
В голове всё ещё жужжала клубная музыка, а во рту чувствовался неприятный привкус алкоголя. Я еле встал с дивана, когда услышал стук каблуков. Если это будет она, то мне крышка...
— Вот я всегда удивлялась: как за пару часов ты из нормального человека превращаешь в животное? — спросила она не без сарказма, взглянув на меня своими прекрасными, голубыми глазами. Я криво усмехнулся и попытался сконцентрироваться. Вышло не очень.
— Врядли такая зануда как ты, когда-нибудь познает это удивительное таинство... — величественно, насколько это было возможно в моём состоянии, заявил я, наконец, добравшись до столика, на котором стоял графин с водой. Почти залпам, я осушил его содержимое, поражаясь сам себе. Сколько я там выпил?..
— Впрочем, мне совершенно плевать на тебя. Я здесь не для этого, — вдруг серьезно начала она, кажется, приблизившись ко мне. — Я всю ночь не могла дозвониться до Никки... Дэнвель, её всё ещё нет дома.
Слова Мери буквально окатили меня ледяной водой, и я в миг протрезвел...
— Что значит: не пришла домой? Мой водитель давно должен был доставить её! Что за... — Из моего рта непроизвольно вылетело нецензурная брань и я, слово ошпаренный, выбежал на улицу, услышав ритмичное цоканье за собой. У неё вообще есть обувь на обычной платформе? Этот звук меня бесит! Меня всё бесит!..
Я почти бежал, не помня себя от неимоверной ярости и испуга за жизнь любимого человека. Глаза всё ещё застилала пьяная пелена, и я то и дело спотыкался или врезался во что-то по дороге, благо со мной была Мери, которая по-геройски спасала меня от злых кустов или камней. Чтобы я без неё делал?..
Бедный водитель. Я готов был задушить его шнурком моих бойцовских ботинок, когда тот сообщил, что, по просьбе самой Никки, он высадил её на полпути к дому. Сказать, что я был в бешенстве – ничего не сказать. Если бы не нежные руки Мери, удерживающие меня, то этого никчемного придурка уже не было бы в живых. Чёртов идиот!
В голову лезли дурные мысли. Пьяная, хрупкая, молодая девушка одна, гуляет по дороге... Боже, только бы она была впорядке!
Бежать, пока есть силы; искать, пока не стало совсем поздно; действовать, а не ждать чудо. Тогда только эти вещи спасали меня от помешательства. И она. Она спасала меня от этого страшного диагноза. В тот день мы стали хорошими друзьями. Самыми верными и настоящими. И именно я сделал всё, чтобы Мери стала частью нашей семьи, но, к несчастью, этого хотел не только я...
***
Проснувшись, я не обнаружила рядом своего жениха, что вызвало легкую панику. Приходил ли Стефан вообще в комнату? Где он ночевал? Не случилось ли с ним что-то плохое?..
Обойдя почти весь дом, я не нашла ни намёка на присутствие Стефана. На пути попадались слуги, Диг, и Дэнвель, которого сегодня я встречала в два раза чаще, чем обычно. Из-за недавнего происшествия брату моего возлюбленного настрого было запрещено покидать дом и тратить попусту энергию. Больше отдыхать и меньше работать - это ведь так просто! Но опять же мистер Дэнвель Лоренс решил играть по своим правилам. Где бы я не встречала мужчину, в его руках всегда были: бумаги, ноутбук, или телефон, на которой приходили звонки из фирмы. Я поняла это по его недовольным возгласам, обращенным к не совсем работоспособным сотрудникам.
Настроение Дэнвеля не предвещала ничего хорошего, но после нескольких неудачных попыток дозвониться до Стефана, мне всё же пришлось подойти к нему.
— Дэнвель? — тихо обратилась я к мужчине, слегка касаясь его плеча, тем самым отвлекая его от работы на ноутбуке в холле. Он резко вскинул голову и в упор уставился на меня своим пронзительным взглядом, заставляя часть моей души дрожать от непонятного трепета.
— Что-то случилось? — спросил он будничным тоном и снова опустил глаза на монитор. Я сглотнула, потупив взгляд в пол. Мне почему-то было не по себе рассказывать о том, что мой будущий муж провёл ночь не со мной...
— Ты видел Стефана сегодня?.. — подала голос я, неуверенно взглянув на мужчину. Тот, всё так же спокойно продолжал свою работу, словно не услышав вопроса. — Дэнвель?..
— Видел, — безэмоционально ответил он, на секунду поднимая на меня глаза. — Утром он выехал по каким-то делам. Уточнять я не стал, поэтому... Я думал, что ты в курсе.
Ага, конечно, то-то я брожу по особняку как сомнамбула, в поисках пропавшего жениха! Но одно радует: Стефан не пропал без вести. А телефон мог просто разрядиться. Надеюсь, это именно так...
— Как ты себя чувствуешь? — задала вопрос я, пытаясь отвлечься от плохих мыслей и не лучшего предчувствия.
— Как птичка в клетке, — усмехнулся он, мельком зоркнув на меня. Уголки моих губ поползли вверх, но, в остальном, лицо оставалось безразличным. Не у него ли я научилась так мастерски скрывать свои истинные эмоции? Возможно, потому что сейчас на душе было что-то странное и... зловещее.
— И сколько ещё будет длиться твой карантин?
Я уселась на мягкий диван, почти рука в об руку с Дэнвелем, который тем временем безмятежно допивал свой молотый кофе-брейк. Диг готовил ему его. Почему-то, только старому дворецкому разрешалась готовить бодрящий напиток для своего сэра. Да и в остальном Дэнвель доверял ему больше, чем кому-либо в этом доме. Возможно, что и не только в доме...
— Неделю. И это мой максимум! Больше я смогу вынести, — искренне проговорил Дэнвель, закрывая ноутбук и прикрывая глаза.
— Почему вы сюда переехали?.. То-есть, я знаю, что после болезни мистера Лоренса вы решили, что для него здесь будет лучше, но... Вы могли бы просто приезжать к нему в гости, оставив здесь охрану, медсестёр, да и Диг мог за ним приглядеть, но решили остаться здесь. Остаться в месте, в котором никогда не были счастливы. Почему, Дэнвель?.. — Видимо, он совершенно не ожидал от меня подобного монолога, потому и смотрел на меня слегка ошарашено, но это длилось не больше секунды, потом снова – холодное безразличие.
— С чего ты решила, что мы никогда не сможем быть здесь счаливы?.. Мила, я много раз был абсолютно счастлив в особняке. И до смерти мамы, и после. Дом – это в первую очередь люди. Да, аура здесь, конечно, не совсем радужная, но... не всё так плохо. Поверь, однажды ты влюбишься в это место, и никогда уже не сможешь разлюбить...
Я смотрела на мужчину, глаза которого были плотно закрыта, а грудь еле уловимо поднималась, натягивая просторную, серую футболку. Мне нравилось наблюдать за ним. Просто смотреть, не говоря ни слово. Возникшая тишина была своего рода спасением. От лишних слов, от лишних мыслей, да и всего лишнего в целом. Звук тишину успокаивает нервы, помогает услышать трепетный голосок сознания, заставляет по-новому посмотреть на вещи. И я смотрела на него и чувствовала что-то сильно сдавливающее сердце...
— Кажется, я уже влюбилась...
***
Мне было плохо. Физически и душевно. Каждая клеточка моего тела изнывала от странного зуба по всему телу. Очень хотелось пить. Или утопиться. Одно из двух.
Я резко сел на кровати, проводя рукой по вспотевшему лбу. То ли это действие лекарств, то ли это последствие кошмара, но тело горело. Горело неистово.
Интенсивное потоотделение охлаждало, но не тушило. Внутри был пожар. И я, словно в бреду, поднялся на ноги поплелся в сторону ванной комнаты.
Шаг, ещё один, и, не доходя до белоснежной двери, я спотыкаюсь, падая прямо на грудь.
— Дэнвель?! — испуганно произносит знакомый голос в пару метрах от меня. В следующее мгновение я чувствую, как моё тело пытаются поднять. Всё тщетно.
— Я в порядке... Только немного полежу.
Я уже во всю смеюсь. Не истерично, как может показаться со стороны, а вполне нормальным, чуть хриплым смехом. Она любила его когда-то, но, видит Бог, после всего дерьма, которое наша семья принесла ей, мой смех стал для неё самым ненавистным на свете звуком. Я знал это, хотя она и отрицала. Просто, не в её характере обвинять во всём других. А стоило...
— Мери?.. — прошептал я, с неимоверным трудом переворачиваясь на спину. Невидящими глазами я уставился на смутные очертания её ангельского лица и улыбнулся. — Прости меня, Мери. Прости за всё. И я... я всё ему рассказал. Всё...
***
Я резко выпрямилась на кресле, когда услышала грохот совсем рядом. Дверь спальни была настишь открыта, а на ковре, близь кровати, валялась бесформенная куча. Вдруг она издала истошный рык и, немного собравшись во что-то безобразное, подняла на меня подобие головы... То ли облегчённо, то ли обреченно выдохнула я, узнав в этом существе своего совершенно «трезвого» избранника.
— И по какому случаю праздник? — спросила я у мужчины, вставая перед ним на корточки и пытаясь приподнять его не хилую тушу.
— Не праздн... ик! — подал голос он, хватаясь за меня, как за спасательный круг. Мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы дотащить Стефана до кровати. Он с визгом полетел на мягкие перила, поблагодарив меня за оказанную услугу.
Говорить с ним не было никакого смысла, поэтому я молча раздела его и поудобнее расположила в кровати. Он довольно замурлыкал, накрыв себя с головой одеялом. Я выдохнула, теряя надежду понять хоть что-то в этой жизни. Спать желание не было никакого, поэтому я лениво поплелась к выходу из спальни и, кинув последний, полный какого-то странного отчаянья, взгляд на жениха, скрылась за алой дверью...
Что происходило между нами? Как несколько недель, проведенных здесь, так сильно изменили наши отношения? И к какому исходу это может привести?.. Я помотала головой, закусывая губу. Об этом и думать нельзя! Всё будет хорошо! Успокаивать себя было единственное, что дозволено в сложившейся ситуации. Мои шаги давно стали частью этого коридора и почти не отдавались привычным грохотом. Значит ли это, что дом принял меня? Так, мне боятся или радоваться?..
— Не спится? — Раздался из темноты ниши сиплый голос, на что я подпрыгнула на месте, испуганно вглядываясь в темнеющий силуэт.
— Мистер Лоренс?.. — еле выдавила я, приглядевшись. Очертание серебристой коляски подсказали мне имя полуночника.
— Сегодня хороший день, верно? —с сарказмом спросил он, видимо не ожидая ответа. Я лишь криво усмехнулась и поежилась. Ветер, как и я, обожает шататься по коридору.
— Вам... Вам что-то нужно? — задала вопрос я после минутного молчания. Он смотрел на меня слишком пристально, отчего моя кожа покрылась мурашками. Ну что за взгляд такой?!
— Ты скучаешь по родителям? — Его тихий голос пронзил меня до основания, попутно сжигая мои внутренности.
— Иногда, — шёпот ответила я, потупив взгляд в пол. Перед глазами пронеслись картины беззаботного детства до их «гибели» и после. Я скучала по ним. По-крайней мере тогда.
— Я никогда не питал особой любви к своим родителям. Отец всегда работал, а мама... она делала всё, чтобы не чувствовать себя одинокой. Всё, кроме того, чтобы заниматься мной... — После этих слов последовал продолжительный вздох, а после выдох. Ему было тяжело говорить это, а мне слышать... — От них я научился трудолюбию, но не любви.
Он замолчал, и я тоже не стала говорить. В нашем молчании слышался крик. Крик души.
***
Я не знаю, когда стал таким. В моей душе нет ничего, кроме пустоты. Люди вокруг что-то говорят мне, а я не слушу, словно нахожусь в каком-то чёртовом вакууме. Вот мне улыбается моя жена. Такая нежная и красивая, с ямочками на щеках и всегда любящим взглядом. Когда мне плохо, когда хочется содрать с себя шкуру, когда руки чешутся задушить кого-то - один её томный, искрометный взгляд голубых глаз и я уже повержен. Кидаюсь к ее ногам, готовый расцеловать каждый дюйм любимого тела, а она смеется. Я обожал её смех. Он всегда заряжал меня восхитительным настроением, которое не улетучивалась до самого конца дня. Я многое, что любил в ней, хотя и думал, что не способен на это чувство. Она подарила мне его. Поделилась...
— Грэг, с тобой всё хорошо? Выглядишь бледным, может сегодня возьмёшь выходной? — с заботай заверещала она, нежно касаясь моей щеки. От этого прикосновения по всему организму растеклось тепло, и я искренне улыбнулся. Впервые, после неудачной встречи с инвесторами.
— Милая, всё хорошо... Просто я немного устал. Мне нельзя брать самоволки по пустякам, — ласково проговорил я, целую горячую руку своей жены. Они всегда так пылыхали, а мои же были холодны.
— Мне плохо без тебя... — тихо призналась она, пугливо озираясь по сторонам, дабы нас никто не услышал, под «никто» мы подразумевали мою мать, с самой нашей женитьбы не дающая нам покоя. Я весело усмехнулся и заключил Элизабет в объятья. Она ещё что-то щебетала мне в шею, но я уже не слышал, вдыхая аромат её волос и расплываясь в улыбке.
— Мистер Грэг Лоренс, не пора ли Вам на работу? — Послышался где-то с боку стальной тон маминого голоса Элизабет подпрыгнула в моих объятьях, а я недовольно фыркнул.
— Конечно, миссис Аврора Лоренс, уже покидаю Вас.
Натянуто улыбнувшись, я отстранился от жены и, чмокнув её в аккуратный носик, решительным шагом двинулся к выходу, где меня уже ждал мой помощник.
— Какие планы на сегодня? — небрежно спросил я, садясь на заднее сиденье машины. Брукс замешкался, прежде чем заговорить:
— Бумажная волокита, встреча с арабами и...
— И?
— Что Вы будете делать со Стивонсам? — задержав дыхание, задал вопрос он, опустив глаза на свои колени.
— Этот ублюдок хорошо нам подгадил. Не беспокойся, он получит своё. — Мой голос был полон металла, что заставило Брукса опустить голову и уйти в себя. Остальную часть пути мы оба молчали, и только подъезжая к зданию главного офиса я тихо, но властно проговорил:
— Я хочу его видеть. Меньше, чем через час. Тебе ясно, Брукс?
***
Из его разбитого виска текла алая, горячая кровь. Меня в которой уже раз передергивает от звука удара битой о ребра. Стивенсон мычит, воет, царапает бетонный пол, содрогаясь в конвульсиях после каждого замаха Дэйва, одного из моих многочисленных телохранителей. Я медленно приблизился к лицу страдавшего и тихо, но вкрадчиво проговорил:
— Зачем тебе нужно было переходить мне дорогу, Стивенсон? Неужели у тебя совсем нет чувство самосохранения? Как же можно быть таким идиотом, как ты?.. — Я недоуменно покачал головой, всерьёз рассуждая о неимоверной глупости этого человека.
— Гори в аду, Лоренс! — прошипел, видимо, совсем обезумевшей от боли мужчина, на что я удивленно вскинул бровь.
— Тебя не будут искать, Стивенсон. У тебя нет ни семьи, ни состояния. Ты – ничто. Скажи, что мне мешает лишить тебя твоей никчемной жизни? — проговорил я, холодным, безразличным тоном, наблюдая, как медленно страх предстоящей смерти завладевает разумом Стивенсона.
— Семья. Твоя семья, Лоренс, - прохрипел он, злобно сверкнув глазами. Внешне я остался так же не возмутим, но что-то внутри неприятно сжалось. Что несёт этот идиот? — Если ты убьёшь меня, то и твоя семья долго не проживёт. Только я могу отменить убийство твоих любимых...
— Хм, как интересно. Значит, если я тебя отпущу, ты конечно же не будешь мстить и не причинишь им вред? Я что, похож на такого же идиота как ты? — На моих губах появилась усмешка. Я заметно расслабился, заметив его скривившиеся лицо.
— Я не буду мстить. Лоренс, моя смерть будет слишком дорога для тебя. Не рискуй понапрасну. — Его голос был до неприличия серьезен, а взгляд пронзителен.
— Сэр, может его уже прикончить? — спросил у меня Дэйв, достав пистолет. Я смотрел в глаза Стивенсона и понимал, что он не врёт. Моя семья в опасности.
— Подожди, — остановил я жестом телохранителя и глубоко вздохнул, обратившись к этому придурку: — Из-за тебя проект, в который я вложил почти всё своё состояние, провалился. Мой бизнес на грани банкротства. Сейчас я как никогда уязвим. Всю жизнь я пахал на своё дело, чтобы огородить себя от таких глупых людей как ты. Стивенсон, сказать тебе что-то ужасное?.. Мне плевать на всё, кроме моей империи и моего состояния. Я бездушен.
Каждая морщинка на его лице дрогнула, а глаза заблестели. Знаете, что читалось в них? Сожаление. Но вот кому он сожалел больше: себя или людям, которые окружают меня?..
Я усмехнулся, забирая пистолет из рук Дэйва и наставил его прямо в лоб побледневшего Стивенсона.
— Встретимся в аду, — прошептал я, и звук выстрела раздался в тишине подвала...
***
— За что ты полюбила меня? — пробормотал я, нежно обнимая жену со спины. Она недовольно буркнула:
— Нашёл, что спросить в три часа ночи.
Я еле ощутимо улыбнулся, пытаясь забыть сегодняшний кошмар. Она всегда помогала мне сделать это.
— Ответь, пожалуйста, —взмолил я, целую её куда-то в шею.
Она обречено вздохнула и сквозь тишину вновь послышался её мелодичный голос:
— Не знаю. Просто полюбила и всё. Разве для этого нужна причина?.. Хотя знаешь, я знаю, за что тебя можно полюбить! — вдруг восторженно проговорила она, чуть поежившись.
— И за что же? — серьёзно спросил я, насторожившись.
— За твою силу и упорство; за то, что ты не пытаешься казаться тем, кем не являешься; за то, что никогда не теряешь самообладание. Я полюбила тебя, ещё до того, как узнала какой ты. Не знаю, можно ли это записать как твои достоинства, — заулыбалась она, прижимаясь ко мне всем телом.
— Я же сволочь.
— Каждый заслуживает любви, даже такая скотина как ты, Лоренс.
Раздался её смех, а после полная тишина в кромешной тьме. Такой же, как и моя душа...