Double Trouble

Is this the freedom you wanted?
Is this the wind that you craved?By them alive you are haunted
They're still alive, you're half-dead
Will you still look at the wide sky?Will you still search in the dark?Out of your hands pouring the time.
Who will you be when it's gone?

Harley.

…

Юнги подъехал к бару и осмотрел парковку в поисках знакомой импалы. Хотя в принципе Чимин мог и такси заказать. Чёрт, вдруг он уже там? Может, все остальные — тоже. Как себя вести рядом с ним? Как обычно? Но как обычно не получится. Им стопроцентно надо поговорить. Только вот о чём… Разве не поговорили тогда, четыре года назад? Разве есть что-то новое, что можно сказать?

Юнги зажмурился, борясь с желанием убежать. Как же трудно разочаровывать людей, чьим мнением дорожишь больше всего. Зная, что разговор неизбежен, зная, что тактильный голод только сильнее начнёт пожирать изнутри, стоит лишь увидеть Чимина перед собой, зная, что тот наверняка обижен (да, никто никому ничего не обещал, но необязательно говорить что-то вслух), Юнги боялся и всячески стремился избежать встречи. Что-то внутри предчувствовало, что хорошего ждать не стоит. Да и чего ждать? Эй, привет, Харли, теперь ведь так тебя зовут девяносто процентов времени? Как поживаешь? Как там твои большие кошельки? Живёшь жизнью рок-звезды, куришь, бухаешь и трахаешь красоток направо-налево?

Ладно, Юнги, перегнул, что за тупость.

Каких красоток…

Юнги тряхнул головой и посмотрел на мерцающие огни в окне бара. Вот же трус, соберись уже. Этот день должен был прийти, разве нет?

Стоило ли это всё того?

Come to find ya fall in some velvet morning
Years too late~

Юнги вздохнул, натянул рукава кофты на замёрзшие костяшки и вышел из машины, направившись к двери заведения.

Это был небольшой бар с уютным уголком в конце зала, который их компания облюбовала давным-давно. Обычно в нём был народ, но сейчас свет был приглушён, музыка играла еле-еле и людей не было от слова совсем. Юнги растерялся, но продолжил неторопливо идти вглубь зала, где находился самый яркий источник света. Подойдя ближе, Юнги увидел, что это были свечи на торте с надписью: «С днём рождения, рокстар!» и цифрой двадцать семь посередине.

— М? — не понял Юнги, тормозя конкретно.

Сообразить, что к чему ему не дали. Свет накрутили ярче и музыку сделали громче. Почему-то играла «Back in Black» от AC/DC.

— Юнги-и-и! С днём рождения-я-я! — прокричали Хосок с Джином, выпрыгивая откуда-то из-под стола.

Поздравляю, вы напугали деда.

Юнги крупно вздрогнул и широко раскрыл глаза, пытаясь инстинктивно уклониться от объятий.

— С днём рождения, старик! — неразлучники облепили его, присоединяясь к парням.

Намджун мягко похлопал по плечу и улыбнулся одной из своих редких, но очень тёплых улыбок. Хару блеснула глазами, подмигнула ему и клюнула в щёку, поздравляя с праздником. Когда Юнги перестали обнимать со всех сторон, откуда-то вылетела Бора, ставшая уже почти с него ростом и, запищав, крепко обняла за шею. Юнги, уже немного пришедший в себя, усмехнулся и обнял ее в ответ, взлохматив ладонью волосы. Раньше ему так часто делал старший брат.

Чимин стоял позади, смотря несколько отстранённо, но тоже подошёл поздравить, протянув ладонь. Немного смутившись Юнги пожал её, чувствуя, как по всему телу пронёсся электрический заряд.

«Ещё. Нужно больше», — требовала кожа, но Юнги не разрешал чувствам брать верх.

— Ребят, это что такое? — громче обычного засмеялся Юнги, поспешно отходя от Чимина к столу. — Вы меня напугали, я решил, что опять перепутал бар.

— У тебя же недавно был др! — усмехнулась Хару, доставая откуда-то из-под того же стола футляр. Намджун сразу забрал его у неё, коротко глянув в синие льдинки глаз, мол, «тяжёлый, отдай». Хару телепатически ответила: «Я и сама могу». На что Намджун коротко бросил: «Я знаю, что можешь, но позволь мне», и отвёл взгляд, подходя к Юнги.

— Это Мустанг Кобейна, — непринуждённо произнёс он, вручая ему гитару.

У Юнги в мозгу, кажется, произошло коротко замыкание.

Чего, подождите? Кто, куда, э?

Он молча уставился на Намджуна, неловко обняв кейс с гитарой в руках.

— Настоящий! — восторженно подлетел к нему Чонгук. — Мы перекупили его у прежнего владельца.

— У Кобейна? — растерянно спросил Юнги, хлопая глазами.

Да, короткое замыкание всё-таки произошло.

Чонгук заливисто засмеялся.

— Нет, лол! — он погладил рукой старую кожу футляра. — Это был коллекционер, фанат гранжевой четвёрки.

— Он выиграл гитару на аукционе, — добавил Тэхён, обнимая Юнги с другой стороны.

— Ну же, открой её! — захлопала в ладоши Бора, радостная увидеть Юнги спустя долгое время.

Тот медленно опустился на колени, словно перед королевой, которая должная была посвятить его в рыцари. Щёлкнув замками, он задержал дыхание и открыл крышку. Та с приятным скрипом поддалась. Юнги вдохнул запах старой кожи и бархата, пыли и металла струн. Это был ни с чем не сравнимый запах. На секунду бледные пальцы замерли, не смея притрагиваться к инструменту.

— Эй, это же не икона какая-нибудь, смотри губами не приложись и молитвы читать не начни! — захихикал Джин, наблюдая за реакцией Юнги.

Тот заторможенно улыбнулся.

В футляре лежал немного потрёпанный Фендер Мустанг шестьдесят девятого года. Лазурный, кое-где с царапинами, он выглядел уставшим от того, каким статусом его наделяют все вокруг, как бы говоря: «Брат, я обычная гитара, более того, не то, что бы хорошая». Но вот только это была не обычная гитара, а одна из любимых гитар Курта Кобейна.

— Она, правда, для левшей, — заметил Хосок.

— Ну, знаешь, когда устаёт правая, то…

— Чонгук, здесь Бора, — одёрнул его Тэхён. Та лишь прыснула, поняв шутку, и весело переглянулась с Чонгуком глазами. Но уши у неё покраснели.

— Чёрт, ребят, — Юнги вдруг почувствовал, как к горлу подступают слёзы, — я даже не знаю… — он вдруг резко замолчал, всё так же сидя на коленях перед гитарой одного из его любимых музыкантов, и заплакал. К нему тут же подлетела Бора, садясь рядом и обнимая за плечи, следом неразлучники и Джин с Хосоком. Чимин с Намджуном и Хару присели напротив.

Когда Юнги успокоился и общее настроение вернулось в полупраздничное, всё стало спокойнее. Ребята общались между собой, пили соджу и пиво, смеялись, обменивались новостями. Посидев с друзьями немного, радостный, что они снова все вместе спустя невероятно долгое время, Юнги вышел на воздух. Все эти впечатления сказались на нём, слишком уж много было чувств одновременно.

Хотелось убежать.

Или хотя бы заглушить их.

In my mind when she's not right there beside me
I go crazy cause here isn't where I wanna be~

Как тогда, в самый первый их разговор, к нему вышел Чимин. Юнги не сразу заметил его, уйдя на задний двор к небольшой беседке в тени деревьев. Чимин тоже подошёл не сразу, раздумывая над чем-то, будто силясь что-то для самого себя решить. А может, давал Юнги время немного прийти в себя. Всё-таки его отпуск начался совсем недавно и недавно был его день рождения. Время для разговора не совсем подходящее, пожалуй. Но что-то тянуло Чимина к Юнги и одновременно от него. Как обычно, сплошные противоречия, он привык.

Подойдя к беседке и поймав на себе короткий, немного рассеянный взгляд, Чимин прислонился к деревянной балке.

— Могу я посидеть с тобой? — спросил он мягко, не обращая внимания на неожиданно появившуюся в груди тянущую тоску. Он так давно его не видел.

— Конечно, — усмехнулся Юнги, опуская глаза и снова поднимая их к небу. Чимин уже и забыл, как часто Юнги любил рассматривать звёзды или облака в зависимости от времени суток. Он заметил, как некогда мягкие черты лица заострились и стали более мужественными, взгляд стал невероятно уставшим, под глазами залегли тени и почему-то не было привычной подводки. Юнги поёжился и по привычке натянул рукава кофты на костяшки. Как обычно мёрз.

Чимина вдруг пронзило пониманием. Этот тёмно-синий, почти чёрный свитшот… Это же его подарок. А ещё более смущающей ситуацию делал факт того, что Чимин сидел рядом в синем худи, который когда-то дарил ему Юнги. В груди заныло сильнее, отчего-то захотелось плакать. Чувство было такое, будто он отчаянно скучал по какой-то части себя, которой больше нет.

— Как ты, Юнги? — сипло спросил Чимин, стараясь отвлечься от накатывающей тоски.

And I can't help myself,
All I wanna hear her say is
«Are you mine?»

— Я наконец-то встретился с друзьями в свой долгожданный отпуск, и у меня теперь есть гитара Кобейна. Я просто в восторге, — Юнги постарался улыбнуться ему, но не смог выдержать зрительный контакт и быстро отвёл глаза.

— Юнги, — повторил Чимин, заставляя того всё же посмотреть на него. Юнги снова повернулся к нему, но опять поспешно опустил глаза. Они слегка расширились, видимо, он тоже осознал, что Чимин неосознанно надел его давний подарок. Глаза зацепились за мизинец, который Чимин специально показал ему.

Казалось, при виде этого далёкого жеста, внутри что-то болезненно сжалось, и Юнги поднял на него растерянный печальный взгляд.

…

— Чимин, — Юнги смотрел серьёзно чёрным из-за подводки взглядом.

— Что такое? Не пугай меня.

Юнги, драматичный, как всегда, протянул ему мизинец.

— Поклянись мне.

Чимин сцепил их мизинцы.

— В чём?

— Поклянись, что в разговорах со мной всегда будешь стопроцентно честным, что бы ни случилось вокруг нас и между нами.

Чимин слегка растерялся.

— Ты чего?

— Никаких масок друг с другом, — Юнги смотрел грозно, словно сражался с многолетними защитами Чимина, стремясь пробиться к нему настоящему и закрепить за собой привилегию видеть его таким.

Немного помолчав, выдерживая взгляд глаза в глаза, Чимин заметил, что Юнги, похоже, умеет держать зрительный контакт, но, видимо, что только в эмоционально важные для него моменты. В моменты, когда он боролся.

Сейчас он боролся... За него? За них?

— Клянусь.

— В чём?

— Никаких масок друг с другом и абсолютная честность.

— Клянусь, — ответил Юнги. Расцепив мизинцы, он выдохнул, словно сделал что-то невероятно сложное для него.

…

— Прости, — шепнул он, снова отводя взгляд. Чимин заметил, что он вдруг словно визуально стал меньше.

I guess what I'm trying to say is I need the deep end
Keep imagining meeting, wished away entire lifetimes~

— Так ты в порядке? — Чимин вернул голосу мягкость.

— Я… — Юнги хотел ответить и рассказать сразу обо всём, что таилось внутри, но вдруг не смог вспомнить ни слова. При виде такой болезненной потерянности у Чимина кольнуло и снова заныло сердце. Несмотря на противоречивость внутри, ему вдруг захотелось его обнять и защитить от всех, даже от него самого.

— Если ты не хочешь говорить сейчас, мы можем поговорить потом? — спросил Чимин почему-то с грустью в голосе. После того как несколько самых важных в его жизни людей бросали его одного, ему не хотелось больше ни на что надеяться. Тот последний разговор перед отъездом Юнги в первый тур стал последней каплей, и больше Чимин никому не верил.

— Потом? — опять прошептал Юнги, смотря куда-то перед собой. Чёрт, как же, должно быть, жалко они оба выглядели сейчас. Избитые жизнью и собственными чувствами, лишь тени тех Юнги и Чимина, которыми они когда-то были. — Чимин, я очень хочу поговорить с тобой. О многом, — вдруг начал открываться Юнги, сжав рукава своей кофты пальцами. — И я бы хотел поговорить прямо сейчас, но не могу, сам понимаешь.

Чимин понимал.

Они помолчали.

— Ты ведь ещё не был в моей квартире? — вдруг спросил Юнги, снова поднимая глаза к звёздам.

— Не был.

— Как всё закончится, не хочешь выпить чаю?

Чимин немного потупил взгляд, обдумывая приглашение.

— Боре придётся заказать такси.

— Она вроде хотела остаться у Чонгука с Тэхёном.

— Забавно, почему ты знаешь, а я — нет?

— Ну, просто я не настолько строгий.

Чимин усмехнулся. Как раньше: Бора всегда за развлечениями бежала к Юнги, зная, что Чимин любил всё делать правильно, а Юнги — наоборот, ломать рамки и линейки.

— Хорошо, пусть останется у них.

— Наверняка спать лягут часов в семь утра.

— И будут играть в приставку полночи, — подтвердил Чимин, вздыхая.

— И ещё полночи смотреть Марвел.

— Небось и Джин с Хосоком к ним поедут.

— Наверняка.

— Тогда спать лягут ближе к девяти.

— Стопроцентно, — Юнги вдруг искренне чему-то улыбнулся, всё также смотря в небо. Приятно было осознавать, что у кого-то ещё осталась та самая искренняя беззаботность и любовь к жизни, особенно, когда этот кто-то твоя семья.

Они посидели ещё немного. Потом Чимин заметил, что Юнги стал замерзать и предложил вернуться.

Вечер был весёлый. Благодаря небольшому разговору Юнги почувствовал, как спало оцепенение, вызванное встречей с Чимином спустя долгие годы. Чимин, кажется, тоже стал чувствовать себя легче. Хоть они и почти не общались в общей компании, но хотя бы не было напряжённости, которой оба боялись.

Юнги отметил про себя перемены в Чимине. Тот стал более загорелым, светлые волосы на концах немного выгорели. Тёмные корни, коих раньше Чимин избегал, сейчас отросли, добавляя небрежности. Привычный андеркат был практически не уложен, мягкие, слегка вьющиеся пряди выбивались из прически. Юнги это нравилось. Синяков под глазами у Чимина никогда не было, но раньше взгляд был будто бы яснее. Кожа на губах немного потрескалась, хотя раньше Чимин очень следил за тем, чтобы всё было аккуратно. Руки немного огрубели, ногти стали серыми из-за того, что мазут не отмывался полностью, костяшки кое-где были в ранках с почерневшими от работы краями. На ладонях появились мозоли, как от турника. Походка Чимина тоже изменилась. Если раньше он двигался более сдержанно, то сейчас словно дал себе волю и ходил, разрешая широким плечам и крепким бёдрам двигаться легко и просто, не стараясь ходить по струнке. В целом Чимин казался более непринуждённым и расслабленным, но в то же время словно бы опущенным. Не до степени неряшливости, конечно, но чувствовалась в нём какая-то брошенность.

Unfair we're not somewhere misbehaving for days
Great escape lost track of time and space~

Когда аренда бара подошла к концу, ребята стали разъезжаться, договариваясь встретиться через день в доме Намджуна с ночёвкой. Похоже, всем хотелось вдоволь насладиться компанией друг друга, пока BTS не укатили в очередной тур. Юнги снова всех крепко обнял и поблагодарил за подарок.

Хару с Намджуном уехали вместе к кому-то из них. Неразлучники забрали Бору и уехали к себе. Джин с Хосоком ожидаемо рванули следом.

А Юнги взял кейс и пошёл к своей машине, глянув на Чимина, приглашая его следовать за ним.

— Я поеду за тобой, хорошо? Не хочу бросать машину, — сказал он, мысленно запоминая, как выглядела тачка Юнги.

— Понимаю, — коротко ответил тот, открывая багажник.

Вскоре они оба уехали. Юнги ехал впереди, Чимин — за ним, вывернув откуда-то из-за угла, где они с ребятами спрятали машины.

And I go crazy cause here isn't where I wanna be
And satisfaction feels like a distant memory
And I can't help myself,
All I wanna hear her say is «Are you mine?»

Are you mine?