kairos
Из дальней комнаты доносилось сопение, изредка прерываемое негромким всхрапыванием и шуршанием простыней.
— Спит он беспокойно, — заметил Намджун, грея руки о свою любимую кружку. Чисто теоретически это была кружка Чимина и Боры, как и всё в этой квартире, но фактически все знали, что эта конкретная кружка принадлежала Намджуну. Именно из неё в эту самую секунду он по-хозяйски пил кофе.
— Мне-то какое дело, как он спит, — проворчал Чимин. В отличие от незваного гостя, он не смог получить и минуты сна этой ночью. Стоял у окна кухни и курил, курил, курил. Хосок ещё с порога учуял запах табака и скривился в гримасе осуждения. Но что Чимину оставалось? Непрекращающе лижущее рёбра чувство тревожности утихло лишь ближе к рассвету.
— Должен заметить, я не ожидал, что ты приютишь его у себя.
— Ну а что, он хороший парень. Да и вдвоём веселее будет? — улыбнулся Хосок, в шутку толкая Намджуна в плечо и отпивая кофе. За сегодня это была его третья кружка, хотя было уже десять утра. Видимо, он поздно поднялся. Чимин устало потёр глаза и откусил гематоген. Боже храни круглосуточные аптеки. И ёжиков.
— Так вышло. Я никого не приютил. Он уйдёт к себе, как только проснётся. Мне его только здесь не хватало, — Чимин чувствовал себя подставленным. Кем? Да Вселенной! Его дочь, самое родное и дорогое в его жизни, забрали от него и всучили это. Нечто. Пьяное, храпящее и дурно пахнущее. Хотелось жаловаться, только вот кому?
…
— Чимин-ним? — из съехавшего на щёку красного рта слова выходили такими же перекошенными и размазанными. — Простите, я не хотел, — Юнги немного потупил взгляд и добавил: — Простите мой внешний вид. И запах. От меня наверняка несёт… э-э, пахнет, — дальше он ещё что-то говорил, но настолько невнятно, что можно было уже не слушать.
Создавалось впечатление, что, избежав какой-то опасности и пережив отрезвляющий момент, Юнги непроизвольно расслаблялся и пьянел обратно.
Чимин напряжённо смотрел на дорогу, избегая встречаться с парнем взглядом и не зная, как ему следует поступить. Благо по правую сторону дороги виднелась заправка. Ему нужно было время обдумать ситуацию и заодно наполнить бак.
— Тебе нужно что-нибудь в магазине? Воды? Сигарет? — игнорируя тянущее чувство тревоги в животе, Чимин постарался добавить голосу спокойствия. — Надо ли тебе в туалет? Не болит ли у тебя чего?
Юнги ответил не сразу. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы сфокусировать взгляд на Чимине. И то, он не выговорил внятно ни одного слова, в итоге решив просто покачать головой.
«Нет».
Потом он немного подумал и кивнул, прикрыв глаза.
«Спасибо», — понял Чимин.
Ноющее беспокойство разъедало внутренности. Закрыв машину и вставив шланг в бак, Чимин пошёл оплачивать бензин. По дороге он обернулся проверить Юнги. Тот смотрел ему вслед.
В магазине Чимин решил всё-таки взять пару бутылок воды на всякий случай и упаковку пакетов, если парня на переднем сидении начнёт тошнить. Себе он взял гематоген «с ёжиком» и кофе в банке — тот самый, где триллион ложек сахара. Оплатив бензин и покупки, Чимин вышел из магазина и остановился перекурить. Да простят его Бора и Хосок, но видит Бог, вечер выдался знатный. Прикончив две сигареты и немного успокоившись, Чимин вернулся к машине.
— Где ты живёшь? Я отвезу тебя, — сказал он, занимая место водителя и кладя бутылки с пакетами в бардачок. Ответа не последовало. Чимин быстро обернулся на Юнги. Полу-лёжа-сидя-свернувшегося комочком, крепко спящего Юнги. Попытки разбудить его не увенчались успехом, а Чимин ой как пытался. Вежливые потрясывания в итоге переросли в штормящие волны с криками чаек. Ладно, Чимина. Про таких, как Юнги, говорят «и на пушечный выстрел не встанут».
— В принципе было бы странно вставать на пушечный выстрел, — сказал бы сейчас Тэхен, — Ведь это смертельно.
— Смысл тогда вообще вставать, если пушка тебя положит обратно? — прыская в рукав добавил бы Чонгук, но сейчас не о них. На своё счастье, Чимин их тогда даже не знал.
Оставив попытки воскрешения трупика на переднем сидении и до боли закатив глаза, он тяжело вздохнул, глотнул кофе, завёл машину и поехал к себе домой. Был бы сейчас здесь Хосок, он бы радостно подметил, что вдвоём веселее, чем одному, на что Чимин бы только устало потёр глаза — как сейчас — и молча откусил гематоген.
…
— Понимаете? Никого я не приютил, — возмущённо прошипел он, жуя батончик. — Он сам! Он как бродячий кот, который уснул на пороге. Не мог же я его оставить на улице… — Сейчас, если так подумать, Чимин был не особо против. Когда не спишь целую ночь, быть человеком не очень-то хочется.
За окном ярко светило солнце, будто насмехаясь над его угрюмостью. В квартире тоже светило солнце, но это конкретное солнце светило всегда, так что Чимин привык.
— Никогда не знаешь, может, этот кот приносит удачу, — Хосок хитро подмигнул и обернулся на звук храпа, который был прерван голосом Фредди Меркьюри, исполняющим «I want it all».
На цыпочках, как в каком-то немом кино, Хосок прокрался ближе к комнате, где Юнги с кем-то сонно говорил по телефону. Чимину ничего не оставалось, как закатить глаза и пойти следом. Намджун же решил остаться и полистать ленту новостей, наслаждаясь утром. Он был из тех людей, что даже в проблемных ситуациях оставались невозмутимыми и могли продолжать получать удовольствие от обыденных вещей.
— Нет, ещё не нашел, — сонно мямлил Юнги, потирая глаз и облизывая губы. Он несколько удивленно осматривался по сторонам, откровенно не понимая, где он находится и почему. — Нет, боюсь, косивон уже не вариант…
Хосок с Чимином бегло переглянулись.
— Я что-нибудь придумаю, Чонгук. — Взгляд Юнги упал на испачканную макияжем и грязью подушку, он тяжело вздохнул, снова облизнул губы и почесал растрёпанную голову. — Нет, не волнуйся, в чокпан не угожу. Как там Тэхён? — Юнги сменил тему, видимо, не желая больше говорить о жилье.
Чимин приложил все оставшиеся силы к тому, чтобы не закатить глаза, когда вновь посмотрел на Хосока. Тот глядел в ответ так, словно только что увидел целую коробку бездомных щеночков, мокнущих под дождём. Чимин махнул рукой, предлагая уйти обратно в кухню и не мешать бродячим котам продирать глаза.
— Вышла вторая серия «Спайдервёрса», — невозмутимо проинформировал их Намджун, наливая себе новую порцию кофе и не отрываясь от телефона. Хосок, словно бы сразу забыв о Юнги, вдруг загорелся и принялся писать Джину, чтобы поделиться хорошей новостью. Оказалось, он написал об этом первый. В общую беседу. Капсом.
Чимин снова тяжело вздохнул и опустился на стул, медленно втекая в саму его структуру. Теперь он тоже сделан из дерева и ничего его не заботит, ничего не волнует. Он заполнил собой каждую пору, каждую клеточку "стульной" сути. Мироздание перевернулось и застыло в этой точке времени. Больше ничего не существует, ничто не важно. Он стул, он стена, он кирпич, он плинтус, его не е...
Из другой части квартиры раздался громкий звук, будто что-то с разбега врезалось в стену. Хосок побежал в комнату, и уже скоро Юнги предстал перед ними во всей красе, поддерживаемый под руку. Вид его, вид Юнги, Хосок-то выглядел как обычно — в балахонистой разноцветной одежде, похожий на одуванчик из Гетто, был мягко говоря таким себе. Грязные разбитые колени, мятая юбка в шотландскую клетку, рваная майка, свисающая с одного костлявого плеча, синяки на шее и руках, губы в помаде с засохшей корочкой, испачканное в подводке и грязи лицо, спутанные волосы и текущая из разбитого носа кровь. Нос, видимо, он разбил только что. Бедовый ребёнок…
Чимин устало потёр глаза и молча встал, чтобы достать из нижнего ящика аптечку. Казалось, он уже смирился с тем, что прежде размеренная и предсказуемая жизнь его была окончена. Теперь всё бежит в дурацком темпе пять четвертей, где ни поспать, ни банально просто посидеть пару минут в покое ему не удастся.
— Ты в порядке? — спросил Намджун, подходя к Юнги, чтобы помочь дойти до раковины. — Выглядишь хреново, парень.
— Спасибо, сонсенним. Чувствую я себя точно так же. — Хоть Юнги и старался держаться бодро, всем в комнате было ясно, что он чувствует себя чертовски неловко и мало что сейчас понимает. В четыре руки его лицо умыли, в нос засунули вату, усадили за стол и поставили перед ним большой стакан воды, что было очень кстати в связи с его диким сушняком. Хосок сначала хотел дать ему кофе, но Намджун сказал, что от него могут расшириться сосуды, а кровотечение хотелось бы остановить.
Чимин молча стоял в стороне и наблюдал. Сердце болезненно морщилось в ответ на воспоминания, подкидываемые беспощадным мозгом. Они были слишком похожи — двадцатилетний Чимин и нынешний Харли.
От тяжёлых мыслей отвлёк чей-то пристальный взгляд. Чимин почувствовал его кожей. Подняв глаза, он обнаружил очень недвусмысленно смотрящего на него Хосока. Тот был серьёзен, а таким он бывал только в очень редких случаях. Казалось, он телепатически передавал что-то важное и при этом выглядел как строгая мать в момент, когда наставляет сына на путь истинный.
«Почему я?» — телепатически передал Чимин.
Хосок продолжал смотреть.
«С чего это именно я должен ему помогать? Разве у него нет друзей?»
Эти две секунды телепатии длились вечность.
«С чего ты вообще решил, что это верное решение?»
На мгновение во взгляде напротив мелькнуло что-то вроде «он хороший парень, мы знакомы, всё будет в порядке» и ещё что-то, касающееся уже Чимина, но на этом моменте Хосок отвернулся, чтобы налить Юнги ещё воды.
Если бы сейчас Чимин мог вернуться в прошлое и что-то изменить, он бы непременно это сделал. Он бы вернулся в этот конкретный момент своей жизни и пронзительно завопил самому себе на ухо: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!»
Но было поздно. Что-то в мозгу щёлкнуло, и он принял то роковое решение, запустившее таймер назад.
Сейчас бы Джин сравнил это с поворотом Донны налево или направо, но если в «Докторе Кто» можно было изменить сюжет параллельной вселенной, то в «Пак Чимине» эта функция отсутствовала.
Если бы тот наивный, потерявшийся в пространстве собственного мозга, не спавший ночь, замученный речитативом жизни Пак мать его Чимин мог услышать последствия того, что он сейчас произнесёт, он бы услышал, как где-то там далеко, в глубинах нелинейного времени, взрываются галактики, гаснут одна за другой звёзды, рушатся великие империи и уходят в небытие умнейшие цивилизации Вселенной. И всё это началось в то самое мгновение, как он произнёс последние слова своей спокойной жизни.
— Если тебе нужно где-то перекантоваться пару дней, то можешь остаться у меня. — Внутри что-то громко схлопнулось. Тогда Чимин не знал что. Он списал это на то, что предложение его звучало словно из ниоткуда. На то, что, несмотря на работу в одном и том же месте вместе полтора года, они были практически не знакомы. На то, что решение его было не совсем обдуманным и он понятия не имел, как они смогут ужиться вместе. Хотя с другой стороны, один-два дня — небольшой срок.
Тогда Чимин не знал, что произошло. Он списывал вновь возникшее удушающее сердцебиение на логические выводы. Сейчас бы он сказал с уверенностью — мир умер, его мир! Удобный маленький мир, построенный испуганным двадцатилетним мальчиком, где всё было настроено по часам. И пусть тридцатилетний мужчина уже давно из него вырос, и ему становилось тесно. Сейчас он бы выбрал этот небольшой квадратик зоны комфорта вместо того, чтобы подрывать его, открывая для себя необъятный космос, в котором сияют мириады галактик и триллиарды звёзд, но совсем нет воздуха.
Люди так редко задумываются о важности выбора, ведь каждое действие само по себе значит выбор. В таком разнообразии дел легко утратить нюх на то, что важно, а что нет. Да и возможно ли предугадать, что если ты повернёшь направо, а не налево, то запустишь начало конца?
Вот и Чимин не знал.
Выражения лиц у каждого из парней были абсолютно разными. Хосока прочитать было легче всего. Он считал, что Чимин несколько поспешил, стоило бы дать парнишке хотя бы сходить в душ и поесть, поговорить с ним… Но в целом он был рад и мысленно гордился. А ещё в его глазах читалось нетерпение рассказать Чимину то, что он знает об этом парнишке. С чего-то он, видимо, решил, что они могут поладить. Хосок, хоть и работал в офисе, был социальной бабочкой и общался со всем пабом. Как тот всё успевал, Чимин никогда не мог понять. Намджун, как всегда, был непроницаем, но за столько лет знакомства Чимин научился понимать его внутреннее состояние. Сейчас он точно был удивлён. И ещё что-то в его взгляде выдавало насмешку, мол: «Теперь-то ты признаёшь, что приютил его?» Чимин — не закатывая глаз — перевёл взгляд на Юнги. Его прочитать было сложнее всего. Столько эмоций, что если составить их в таблицу, цветов будет столько, что зарябит в глазах. И действительно на Чимина это столкновение взглядов подействовало странно. Сердце больно заныло, будто желая убежать от глаз в чёрной подводке куда подальше. В них плескалась самая мутная смесь эмоций из возможных: удивление, негодование, усталость, безнадёжность, недоверие, дискомфорт, страх и благодарность.
— Чимин-ним, я не…
— Что ж, мы, пожалуй, пойдём! — воскликнул Хосок, ставя перед Юнги заново наполненный водой стакан. — Да, Намджун? У нас ещё уйма дел! — Тот несколько недоумённо перевёл на него взгляд, но вскоре в нём мелькнуло понимание.
— Да, точно. Мне как раз нужно было… — Ещё один факт о Намджуне: он совершенно не умел врать. И если в детстве всем это казалось очаровательным, то во взрослом мире эта черта очень мешала.
— В библиотеку! — закончил за него Хосок, утаскивая за собой.
— Да, в библиотеку, куда же ещё. Само собой, — неуклюже следуя за Хосоком, бормотал Намджун. Ещё более неуклюжим он выглядел, когда вернулся обратно, чтобы забрать телефон с открытой на не успевшем погаснуть экране электронной книгой. Обычно Намджун никогда не забывал свой телефон и всегда носил его в кармане пиджака, но ситуация с кровоточащим носом Юнги изменила привычный ход событий.
Когда парни ушли, Чимин пошёл в коридор, чтобы закрыть за ними дверь. На самом деле ему нужно было улучить пару минут, чтобы прийти в себя. Сердце снова стучало где-то под горлом, в глазах начинало темнеть. Бессонная ночь сказывалась на физическом состоянии больше, чем обычно. Голова была тяжёлая, позвоночник и шея налились свинцом, конечности деревенели.
Собравшись, Чимин вернулся на кухню, где сидел Юнги. Тот выглядел намного меньше, чем обычно. Согнувшись на стуле, он, бледный, грязный и тощий, отрешённо смотрел в пустой стакан. С торчащим из носа куском ваты он выглядел откровенно жалко. Чимин на всякий случай налил ему ещё воды и поставил рядом. Тяжело вздохнув, он сел на стул напротив.
— Я услышал, как ты говорил с кем-то по телефону, — Чимин почувствовал, что должен объясниться. — Я не настаиваю на своей помощи, это всего лишь предложение. Моя дочь сейчас со своей матерью. Пока её нет, можешь остаться здесь, у меня есть свободная комната.
— Почему?
— Что почему?
— Почему вы хотите мне помочь, сонсенним? — Юнги упорно избегал взгляда глаза в глаза.
Ну, Чимин..-ним? Что ответишь? Потому что Хосок считает, что так правильно, а ты слишком устал, чтобы думать самостоятельно? Или потому, что видишь в этом парне самого себя в двадцать лет? Если так, то всё гораздо хуже, чем может показаться на первый взгляд.
— Ты хороший парень, — пожал плечами Чимин, почему-то тоже не в силах смотреть Юнги в глаза.
Ну, а что? Хосок так сказал. Пусть тот в принципе всех людей считал хорошими, в этом конкретном случае Чимин решил ему поверить. Для удобства, так сказать.
— Каждый заслуживает руки помощи в момент, когда ему некуда идти. — Сейчас бы Чимин закатил глаза так сильно, что увидел бы мозг, но тогда, в прошлом, он захотел побыть сентиментальным. — Плюс я хочу отблагодарить тебя.
— За что? — Юнги, казалось, был настолько удивлён, что забыл о стеснении и неловкости, которые стягивали ему кожу.
— За то, что поставил Ли на место, — усмехнулся Чимин, устало потирая шею. — Я терпеть его не могу.
Юнги беззвучно засмеялся, снова отводя взгляд, его худые плечи мелко тряслись в такт смеху.
— Да, но теперь я точно уволен.
— Стопроцентно.
— Стопроцентно, — выдохнул Юнги, снова погружаясь куда-то внутрь себя.
— Слушай, — Чимин знал, что, скорее всего, не готов к тому, что собирается узнать, если ему это позволят, но решил спросить в любом случае.
…
— Расскажешь, что случилось?