Первая любовь
Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, отсекая тревожный мир коридора. Пространство, в которое они вошли, было просторным и дышало прохладным, почти стерильным порядком. Воздух пахнет кофе — совсем не так, как ее пропахшая лавандой студия.
Итан поставил ее скромную сумку на паркет у входа и на мгновение замер, оглядывая прихожую.
—Ну, что... — он провел рукой по волосам, сбивая идеальную «шторку». — Добро пожаловать. Давай я быстро покажу, где что, чтобы ты не заблудилась в двух комнатах.
Он двинулся вперед, и Лилиан робко последовала за ним, все еще сжимая в пальцах свой спасительный плед.
— Справа — кухня, — он махнул рукой в сторону светлого, строгого помещения с глянцевыми фасадами. — Все работает, холодильник полный, вода фильтрованная. Бери что угодно, когда угодно.
Они вышли в гостиную. Просторная зона с низким диваном и телевизором на стене казалась почти пустынной. Но главным ее украшением был огромный застекленный балкон, за которым пылал огнями ночной Манхэттен.
—Гостиная и балкон. Вид, в принципе, ничего, — он сказал это буднично, как о чем-то само собой разущемся. — Дверь на балкон тоже закрывается на ключ, если что.
Он не стал задерживаться и повел ее дальше, в короткий коридор.
—Это гостевая ванная, — он толкнул дверь, показав аккуратную комнату с душем. — Чистые полотенца в шкафчике. Пользуйся, не стесняйся.
Первую дверь по коридору он открыл с легким театральным жестом.
—Мой офис. Он же кабинет, он же комната для посиделок.
Комната была заставлена иначе,чем гостиная. Здесь царил творческий хаос. Огромный стол с несколькими мониторами, мощная стойка с микрофонами, гитарные процессоры. У стены стоял тот самый диван, о котором он говорил.
—Вот мое второе рабочее место. И мой ночлег на сегодня. А это, — он указал на диван, — твой гарант моего невмешательства. Я здесь, а ты — вон там.
Он вышел и подошел к последней, дальней двери. Его движения стали чуть более сдержанными.
—А это... моя спальня. Твоя на сегодня.
Он открыл дверь,но за порог не переступил, оставаясь в рамке проема.
Комната была такой же минималистичной, как и вся квартира: большая кровать с темным покрывалом, строгие тумбы, встроенный шкаф. Ничего лишнего.
—Там, внутри, — он кивнул вглубь, — моя ванная. Все чистенько. — Он помолчал, глядя на нее. — Дверь в спальню закрывается изнутри. И... — он протянул руку и показал на едва заметную защелку на косяке. — Вот здесь дополнительный замок. Щелкнешь — и я со своим ключом не откроюсь. Никто не откроется.
Он произнес это абсолютно естественно, как о чем-то техническом и очевидном. Не как о защите от себя, а как о простом факте, который должен был вернуть ей ощущение контроля.
Вернувшись в гостиную, он будто немного растерялся.
— Ладно, с экскурсией покончили, — Итан хлопнул себя по бедрам, разрывая затянувшуюся паузу. — Я сейчас. Чай сделаю.
Он направился на кухню, и Лилиан осталась одна в просторной гостиной. Словно по школьному музею, она медленно прошлась вдоль стены, внимательно разглядывая детали, которые он не стал комментировать. Полка с несколькими книгами по геймдизайну и психологии. Стильная, но явно невостребованная звуковая система. Вид с балкона, от которого действительно захватывало дух. Здесь пахло деньгами, но не выставляющимися напоказ, а вложенными в качественную, долговечную вещь. И тишиной. Не пугающей, а спокойной.
И странное дело — сквозь остаточную дрожь в коленях, она почувствовала, как по спине разливается непривычное, почти забытое тепло. Она была в безопасности. Запертая дверь, знакомый (пусть и колючий) человек на кухне и эта прочная, надежная стена между ней и внешним миром.
С кухни доносился звон посуды и шипение чайника.
—Эй, Лили! — крикнул Итан. — Не хочешь круассан? У меня тут замороженные, но чертовски хорошие. Готовка — мое тайное оружие, чтобы впечатлять девушек, — добавил он с такой самоиронией, что она невольно улыбнулась в плечо.
— Д-да, спасибо, — откликнулась она, подходя ближе к кухонной барной стойке.
Он двигался у плиты уверенно, без суеты. Достал из морозилки два аккуратных круассана, отправил их в разогретую духовку.
—Так о чем это я? — он повернулся к ней, облокотившись о столешницу. — Ага. Ты спрашивала, почему я не уехал с матерью и сестрой в Италию.
Он помолчал, глядя куда-то мимо нее.
—Ну, блин, — выдохнул он, и в его голосе не было привычного цинизма, а лишь усталая прямота. — Я здесь вырос. Все мои друзья, все мои... корни, что ли. А там — солнце, море, виллы. Красиво, конечно, но как-то... не по-настоящему. Я не мог вот так взять и променять всю свою жизнь на картинку из путеводителя. Показалось бы, что я сбежал.
Лилиан слушала, завороженно. Он говорил с ней начистоту, без привычного мата и черного юмора, которым славились его стримы.
—А с отцом? — робко спросила она.
Итан усмехнулся, но в этот раз это была горькая усмешка.
—С отцом... — он провел рукой по лицу. — Ну, он нашел себе новую семью. Детей. Правильных. И я, наверное, в эту идеальную картинку как-то не вписываюсь. Мы не общаемся. Если честно, мне поху... то есть, наплевать.
Он поймал ее взгляд и вдруг смутился, словно поймал себя на чем-то неприличном.
—Черт, извини, я привык так... в эфире и с Райном.
— Ничего, — прошептала Лилиан, и ее собственная улыбка стала чуть смелее. — Мне... нормально.
В этот момент зазвенел таймер. Итан ловко достал из духовки идеально золотистые, дымящиеся круассаны. Аромат свежей выпечки заполнил кухню, смешиваясь с запахом заваренного чая. Он поставил перед ней на стойку кружку с дымящимся чаем — ее любимым, лавандовым, который она пила у него в тот раз — и тарелку с хрустящим круассаном.
— Держи. Лучшее лекарство от любого дерьма, если не считать виски, но тебе оно сейчас противопоказано.
Она взяла кружку, согревая о нее все еще холодные ладони, и сделала маленький глоток. Теплота чая разлилась внутри, согревая куда сильнее, чем просто напиток.
Тишину и уют, царившие на кухне, словно ножом разрезал грохот распахнутой входной двери и громогласный, яростный вопль, от которого Лилиан вздрогнула и чуть не уронила кружку.
— КРОУ! ТЫ КОНЧЕННЫЙ МУДАК!
Итан резко поднял голову, и все его черты в одно мгновение застыли в ледяной маске. Лилиан никогда не видела на его лице такого выражения — смертельно опасного и абсолютно спокойного.
— Я тебе, блять, полтора часа прождал под дождем у клуба! — не унимался Райн, его рыжая шевелюра была мокрой, а с куртки капала вода на идеально чистый паркет. — Ты сказал, подвезешь! А сам, видимо, решил...
Райн ворвался на кухню, размахивая руками, и замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену. Его взгляд перескочил с Итана, чье лицо выражало немедленную и жестокую расправу, на Лилиан, которая съежилась на табурете, широко раскрыла глаза от испуга.
Наступила мертвая тишина. Райн, запыхавшийся и злой, медленно закрыл рот. Он оглядел сцену: дымящийся чай, круассаны на тарелке, бледная, перепуганная девушка в застиранном пледе и его лучший друг, который медленно, не отрывая от него ледяного взгляда, поднял руку и указал на него пальцем. Потом Итан медленно, очень отчетливо провел указательным пальцем поперек горла. Жест был настолько красноречивым, что не требовал перевода.
Райн замер. Его мозг, обычно выдававший двадцать шуток в минуту, наконец-то обработал информацию.
— Э-э... — выдавил наконец Райн, его голос сменился с яростного на визгливо-смущенный. — Я... то есть... Привет. Я Райн. Друг этого... — он мотнул головой в сторону Итана, который не моргая смотрел на него, — ...идиота.
Он неуклюже помахал Лилиан рукой, затем посмотрел на Итана, и на его лице расцвела понимающая, виноватая ухмылка.
—Я, кажется, не вовремя... — прошептал он.
— Да, Райн, — тихо, но с такой силой, что по коже побежали мурашки, произнес Итан. — Ты не просто не вовремя. Ты на пять букв. И одна из них — «Н».
— Я уже ухожу! — заверещал Райн, пятясь к выходу. — Серьезно! Просто зашел... сообщить, что ты мудак. Сообщил. Всё. Пока! Приятного... э... чаепития!
Он исчез в прихожей, и через секунду дверь с тихим, но поспешным щелчком закрылась.
В наступившей тишине Итан медленно перевел взгляд на Лилиан. Лед в его глазах растаял, сменившись искренним смущением.
—Извини, — пробормотал он, снова проводя рукой по волосам. — Это Райн. У него... вечные проблемы с пониманием контекста.
Лилиан, все еще не оправившись от шока, вдруг фыркнула. Это был тихий, неуверенный звук, который она тут же попыталась подавить, прикрыв рот ладонью. Но было поздно.
Итан увидел это, и углы его губ дрогнули.
—Что, смешно? — спросил он, и в его голосе снова появились знакомые нотки насмешки, но на этот раз — теплой.
Она кивнула, не в силах сдержать робкую улыбку. После всего ужаса, страха и слез эта нелепая, громкая сцена стала катарсисом. Это был кусочек нормальной, живой, пусть и идиотской жизни, ворвавшийся в ее кошмар.
— Да, — выдохнула она. — Немного.
— Ну вот, — Итан снова сел напротив нее и отпил глоток чая. — Теперь ты видела моего лучшего друга во всей его красе. Добро пожаловать в мой сумасшедший мир.
Тишину снова нарушил телефон Итана, заигравший на столе. Он взглянул на экран, вздохнул и поднес трубку к уху.
—Ну? — его голос снова стал сухим и колючим.
С другой стороны раздались приглушенные, но явно оправдывающиеся и одновременно возмущенные возгласы Райна. Итан отвернулся к окну, понизив голос, но Лилиан все равно улавливала обрывки.
— ...я же сказал, сегодня не смогу... Нет, не «как обычно»... Да, понимаю, что под дождем... Райн, заткнись уже... Это важно... Нет, это не про... А, черт с тобой! Да, она та самая соседка... Нет, ты мне сейчас не нужен!..
Пока они спорили, Лилиан почувствовала, как ее кожа будто покрылась налетом сегодняшнего кошмара. Ей отчаянно хотелось смыть с себя все — и кровь, и запах страха, и липкий холод пота. Решив, что Итан надолго занят, она робко поднялась и на цыпочках прошла в его спальню, прихватив свою сумку.
Ванная комната поразила ее своим стерильным минимализмом. Все блестело, ни одной лишней вещи. Она осторожно сняла повязки с ладоней — порезы уже затянулись, но кожа вокруг была красной и воспаленной. Затем, с трудом справляясь одной рукой, она сняла испачканное платье и нижнее белье, с облегчением бросив все в угол.
Перед большим зеркалом во весь рост она остановилась, впервые за долгое время внимательно разглядывая свое отражение без прикрас. Ее тело, несмотря на все лишения, оставалось женственным. Узкая талия, мягко очерченные бедра «груша», которую она иногда смущенно отмечала в себе. Грудь и попа для ее роста и веса были достаточно округлыми, «сочными», как однажды сказала какая-то подруга в школе. Она не была моделью, но и дряблой или неухоженной себя не считала.
Так почему? — пронеслось в голове. Почему в ее жизни не было ни одного нормального парня? Почему единственный, кто проявил к ней доброту, оказался недосягаемой звездой из другого галактического сектора?
Она с силой тряхнула головой, пытаясь отогнать накатывающую тоску, и забралась в душ. Струи горячей воды омыли ее, смывая остатки адреналина и грязи. Она стояла с закрытыми глазами, позволяя воде бить в макушку, надеясь, что поток унесет и ее мрачные мысли. Она намылила волосы его дорогим шампунем, пахнущим мятой и деревом, и на мгновение представила, что это ее обычная жизнь — роскошная ванная, красивый парень за дверью...
Но иллюзия развеялась, как только она вышла из душа и укуталась в мягкое, пушистое полотенце. Она быстро надела свою старую, выцветшую пижаму с потертыми кроликами — полную противоположность тому холодному шику, что царил в его квартире. Чтобы не видеть свое отражение, она подошла к запотевшему зеркалу и провела по нему полотенцем, очищая участок.
Перед ней возникло ее лицо — бледное, без косметики, с темными кругами под глазами. И за этим лицом — отражение самой комнаты: дорогая кровать, стильные светильники, намекающие на мир, в котором она была лишь случайной гостьей.
Он — звезда. У него миллионы подписчиков, эта квартира, друзья. А я... я никто. Простая девчонка, которая бегает между кафе и репетициями, живет в долг и боится собственной тени.
Он был добр. Но доброта — это не интерес. Ему, наверное, нужна какая-нибудь уверенная в себе наследница, разъезжающая на «Майбахе» и блистающая на его стримах. А не забитая, травмированная девушка из соседней квартиры, которая не может даже рассказать правду о своем прошлом.
С горечью глядя на свое отражение в пижаме, которое казалось здесь таким чужеродным, она тихо выдохнула и потушила свет в ванной. Ей не место в его мире. А эта ночь — всего лишь красивая и грустная случайность.
Лилиан вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. В гостиной горел только торшер, отбрасывая мягкий свет на фигуру Итана. Он стоял спиной к ней, натягивая на диван в кабинете серое кашемировое одеяло. Даже готовясь ко сну, он двигался с какой-то собранной грацией.
Услышав ее шаги, он обернулся. Его взгляд скользнул по ее выцветшей пижаме с кроликами, но лицо не дрогнуло.
—Ну что, помылась? — спросил он, его голос в полумраке звучал глубже и тише.
Она кивнула, проходя к кухне за стаканом воды.
—Да, спасибо.
— А как же бинты? — вдруг вспомнил он, сделав шаг в ее сторону. — Там же порезы.
— Ничего, — она отпила воды, избегая его взгляда. — Кровь уже не идет. Они неглубокие.
Он не стал настаивать, лишь внимательно посмотрел на нее, словно проверяя, не лжет ли она. Убедившись, что прямой угрозы нет, он кивнул.
—Ладно. Если что, кричи. Я чутко сплю.
— Хорошо. Спокойной ночи, Итан.
—Спокойной, Лили.
Она быстро прошла обратно в спальню, щелкнула замком и прислонилась к прохладной деревянной поверхности, слушая, как его шаги удаляются в кабинет.
Итан устроился на диване, который оказался на удивление удобным. В темноте экран его телефона осветил лицо резким белым светом. Он открыл общий чат с Райном и Стеллой.
Итан: Вы не поверите, какой у меня сегодня вечер.
Ответ пришел почти мгновенно.
Райн: БЛИН ИЗВИНИ Я ПРАВДА НЕ ЗНАЛ ЧТО У ТЕБЯ ТАКОЙ ЗАВЕТНЫЙ ВЕЧЕР С СОСЕДКОЙ ОНА ВЫГЛЯДИТ КАК ИСПУГАННЫЙ ЗАЙЧИК ЧТО С НЕЙ СЛУЧИЛОСЬ???
Стелла: Подожди. Какая соседка? О которой ты говорил, что она «тихая и странная»? И почему Райн уже в курсе, а я нет?
Итан: С ней случилось дерьмо. Серьёзное дерьмо. Её какой-то ублюдок напугал, она вся в порезах была. Пришлось её забрать к себе.
Райн: В ПОРЕЗАХ? Боже, я теперь чувствую себя последним кретином, что орал как ненормальный. Она в порядке?
Стелла: Подожди-ка. Она сейчас у тебя? В твоей берлоге? Итан Кроу, ты внезапно проявил героизм?
Итан: Да, у меня. В моей спальне. А я на диване в кабинете. Не выкинуть же её на улицу.
Стелла: Это... мило. Неожиданно. Но мило. А она симпатичная? Райн, давай описание.
Райн: Ну, в общем, да. Милая. Русая, глаза большие, зелёные. Но бледная как полотно и смотрела на меня как на маньяка. Спасибо, Итан, за создание такого образа.
Итан: Заткнись, Райн. Всё, я спать. Дело не в симпатичности. Просто... она была совсем одна. И мне стало её жалко.
Он отложил телефон, погрузив комнату в темноту. Но сон не шел. Он лежал и смотрел в потолок, слушая непривычную тишину своей квартиры, в которой теперь дышало чужое, хрупкое присутствие.