Глава 11
Следующий вечер после прогулки выдался особенно тёплым. Турецкий клуб утопал в огнях и ритмах — музыка была чувственной, зал полон мягкого полумрака, искр шампанского в бокалах и бликов прожекторов на танцполе.
Луна вошла в зал, слегка опередив Николаса. На ней было элегантное чёрное платье в пол — обтягивающее, с высоким воротом и открытой спиной, словно созданное, чтобы сводить с ума. Волосы были собраны в небрежный пучок, а туфли подчёркивали изгиб её фигуры.
Он не мог оторвать взгляда.
Несколько взглядов мужчин в зале были слишком задержанными. Один из них, проходя мимо, осмелился кинуть Луне многозначительную улыбку. Второй — сделал шаг ближе, чтобы что-то сказать. Этого Николас уже не вынес.
Он подошел к Луне, взял её за запястье и, не говоря ни слова, увёл с танцпола. Она шла за ним, ничего не понимая.
— Николас, что с тобой? — шепнула она, когда он притянул её к себе в укромном уголке у колонны в полумраке зала.
Он молчал, но в его взгляде кипела ярость. И желание. Его рука прошла по открытому изгибу её спины, а дыхание обожгло ей шею.
— Я терпел... — прошептал он хрипло. — Но когда кто-то смотрит на мою жену так, будто она уже не моя — мне становится сложно сдерживаться.
— Ты преувеличиваешь, — попыталась она возразить, но голос дрогнул. Он был слишком близко.
— Я просто... — его губы скользнули к её уху, — напоминаю, что ты принадлежишь мне.
Он не грубил. Он не был резким. Но его прикосновения и взгляд — были утверждением. Утверждением любви, права, страсти. Он прижал её к себе, как будто хотел слиться с ней, раствориться, запомнить каждую линию её тела через ткань платья.
Луна задышала чаще.
— Николас... — только и смогла прошептать она, зацепившись за его плечо.
— Мы уйдем отсюда, — сказал он тихо. — И я покажу тебе, как сильно ты моя.
И она не возражала. Потому что хотела того же.
«В их отеле.»
Они вышли из клуба молча — в этом молчании уже пульсировала напряженность, которую не скрыть ни светом уличных фонарей, ни ночным воздухом Стамбула. Николас держал Луну за руку крепко, но не грубо. Его взгляд оставался прицельным, идущим насквозь — не отрываясь от неё, даже когда они уже поднимались в лифте.
Дверь номера закрылась за ними мягким щелчком. Николас молча подошел к ней. Он не спешил, но в каждом его движении читалась решительность.
Луна сделала шаг назад — не от страха, а от внезапного жара в груди.
— Ты злишься? — тихо спросила она.
Он покачал головой.
— Нет. Я ревную, — ответил он прямо, подойдя ближе. Его руки скользнули к её талии, чувствуя тонкую ткань платья и тепло под ней. — И хочу. Невыносимо хочу.
Он прижался к её открытому плечу губами, касаясь кожи нежно, сдержанно — в этом поцелуе было больше любви, чем ярости.
— Я твоя, Николас, — прошептала она, прикасаясь к его щеке. — Всегда была.
— Тогда позволь мне напомнить тебе это... по-своему.
Его пальцы нащупали потайную молнию платья и медленно потянули вниз. Ткань скользнула с её тела, обнажая изгибы, и оказалась у ног. Он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением, каждым сантиметром открывающейся кожи.
Он отступил на шаг, чтобы взглянуть на неё — обнаженную, хрупкую и невероятно желанную. Его дыхание стало резким.
— Ты сводишь меня с ума, Луна.
Она подошла ближе, положила руки ему на грудь, сжала ткань рубашки.
— Тогда сойди с ума... вместе со мной.
Он не удержался. Рухнул губами к её губам, сливаясь в поцелуе — жадном, горячем, настоящем. Они падали в пучину своей страсти, не думая, где начинается желание, а где заканчивается любовь.
Ночь растворила всё. Остались только они двое. Без слов. Без внешнего мира.
Утро в Стамбуле было мягким и тёплым. Сквозь приоткрытые шторы пробивался рассеянный солнечный свет, ложась золотистыми полосами на белоснежное постельное белье. В номере царила тишина — та, что наступает после полноты. После того, как сказано всё.
Луна медленно открыла глаза. Её ресницы затрепетали, а губы едва заметно улыбнулись. Она почувствовала тепло мужского тела рядом, его руку, лежащую на её талии, и ровное дыхание у своего виска.
Николас спал, положив голову на руку, словно страж её сна. Его лицо было расслабленным, спокойным, будто все бури остались позади. Он выглядел моложе, почти беззащитным — но только до тех пор, пока не откроет глаза.
Она повернулась к нему и аккуратно коснулась его щеки кончиками пальцев. Он пошевелился, не открывая глаз, и прошептал:
— Доброе утро, миссис Уайлд.
— Доброе, — улыбнулась она. — Ты проснулся?
Он медленно открыл глаза и посмотрел на неё.
— С тобой рядом — всегда. — Он потянулся к ней, притянул ближе и уткнулся носом в её шею. — Ты пахнешь утром, любовью и счастьем.
— А ты — мой, — прошептала Луна, закрывая глаза. — Знаешь, это самое безопасное утро в моей жизни.
— И первое из тысячи таких же. — Его голос стал чуть серьёзнее. — Я сделаю всё, чтобы каждый твой день начинался именно так. В покое. В любви. Со мной.
Она прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце.
— Не уходи пока. Дай мне ещё немного тишины... с тобой.
Он ответил поцелуем в лоб и, не размыкая объятий, снова закрыл глаза.
Солнце поднималось над Босфором, и день обещал быть долгим — но это утро принадлежало только им.
На террасе отеля, утопающей в зелени и цветах, был накрыт завтрак. Белая скатерть, хрустальные бокалы с апельсиновым соком, свежие круассаны, клубника, мед, сыр и чашки с горячим ароматным кофе. Тихо плескалось море где-то внизу, а утренний воздух пах жасмином и солнцем.
Луна сидела за столом в лёгком халатике, её волосы были собраны в небрежный пучок, а кожа сияла после душа. Николас поднёс к её губам кусочек клубники, не отрывая от неё взгляда.
— С каждым утром ты становишься всё красивее, — произнёс он, прищурившись от яркого света.
— Это Турция, любовь и сон рядом с тобой, — улыбнулась она, касаясь его запястья. — Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь?
— Я просто влюблен в свою жену. — Он потянулся, чтобы коснуться её губ.
— Мы ещё не допили кофе, — прошептала она, но уже тянулась навстречу.
— Кофе подождёт. Ты — нет.
Позже, внизу у бассейна, стояла жаркая тишина. Луна сидела на краю, опустив ноги в прохладную воду. Волны лениво плескались вокруг её щиколоток. Она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом: лёгкий ветер трепал подол её сарафана, солнце грело плечи, и в голове не было ни одной тяжелой мысли.
Вода вдруг задвигалась, и она почувствовала, как кто-то подплыл ближе. Распахнув глаза, она увидела, как Николас тихо вынырнул у её колен, положив руки ей на ноги.
Он посмотрел на неё снизу вверх, его волосы были мокрыми, а капли воды стекали по его коже. Не говоря ни слова, он наклонился и нежно коснулся её ноги губами.
Сначала однажды. Потом снова. Его прикосновения были неспешными, тёплыми и бесконечно бережными.
— Николас, — прошептала она, чувствуя, как дыхание замирает.
— Шшш... — он прижался лбом к её бедру. — Ты просто сиди. Я хочу немного тебя. Вот так — рядом. По-настоящему.
Она провела пальцами по его волосам, слегка сжав их. Они были соленными и пахли солнцем.
— Я и не ухожу, — тихо ответила она.
Он поднял на неё глаза, и в его взгляде было всё — покой, желание, любовь и немая благодарность за то, что она рядом.
Солнце склонилось к закату, оставляя на горизонте длинную золотистую дорожку. Воздух стал мягче, ветер с моря ласково трепал локоны Луны, когда она, облаченная в лёгкое платье цвета шампанского, вышла из гостиницы под руку с Николасом.
Они шли вдоль набережной, усыпанной фонариками, которые загорелись один за другим, как будто кто-то осторожно зажигал звезды на земле. Пахло морем, специями и сладкой выпечкой. Музыка доносилась из уютных кафе и ресторанчиков, а где-то рядом играла уличная скрипочка, чья мелодия проникала под кожу.
— Пахнет корицей и лавандой, — сказала Луна, вдыхая воздух и прижимаясь к его плечу.
— А мне пахнет тобой, — Николас обнял её за талию. — И этим вечером. Он будет наш.
Они выбрали ресторан прямо у входы — столик на террасе, укрытой лёгким балдахином. Мягкий свет ламп, прозрачные бокалы с вином, сервировка в восточном стиле и вид на неспокойное, но прекрасное море. Луна сидела, скрестив ноги, а её руки спокойно лежали на коленях. Николас держал её за пальцы, едва касаясь.
— Ты знаешь, что я всё ещё не верю, что мы женаты? — она улыбнулась, глядя ему в глаза. — Это как будто... сказка, которая не закончилась утром.
— Потому что она только началась, — ответил он. — Ты — моя реальность. Самая лучшая часть моей жизни.
Она покачала головой, едва не расплакавшись.
— Я боюсь проснуться.
— Тогда не засыпай, — тихо прошептал он, — я не дам этой сказке исчезнуть. Ни за что.
Он поцеловал её руку, потом её запястье, а потом, не отрываясь от её взгляда, провёл пальцами по внутренней стороне её ладони. Сердце Луны заколотилось.
— Николас...
— Ужин может подождать, — шепчет он. — А ты — нет.
После лёгкого десерта и чашки чая с бергамотом они неспешно вернулись в номер. Город за спиной начинал светиться вечерними огнями, а впереди оставалась только ночь — их ночь.
Они вошли в номер, держась за руки, словно не могли насытиться близостью друг друга. Дверь мягко захлопнулась за спиной Николаса, оставляя позади весь мир — шум улицы, музыку, прохожих... Всё растворилось, осталась только тишина, наполненная их дыханием и взглядами.
Луна сняла босоножки и прошлась по прохладному полу, расправляя волосы. Ткань платья мягко скользила по её телу, отражая свет лампы. Николас наблюдал за ней, не делая ни шагу. Его взгляд был наполнен теплом, и в нём читалось что-то большее, чем просто желание. Что-то трепетное. Почти болезненно нежное.
— Это был идеальный день, — прошептала Луна, подойдя к окну и распахнув его. В номер ворвался соленный воздух и тихое шуршание волн.
— Каждый день с тобой — идеальный, — ответил он, подходя сзади и обнимая её за талию.
Он уткнулся носом в её волосы, вдыхая аромат. Она развернулась к нему лицом, обвив руками его шею.
— Завтра мы возвращаемся, — сказала она, чуть нахмурившись. — Всё снова будет... обычным?
Николас провёл пальцем по её щеке.
— Всё будет по-другому. Потому что ты теперь моя жена. Мы будем вместе — в университете, дома, в любом месте. Даже в самой банальной повседневности я буду смотреть на тебя вот так, — он поймал её взгляд, — и думать, как мне повезло.
— Глупый, — Луна слабо улыбалась, прижавшись к нему лбом. — Ты такой... настоящий.
Он не ответил — просто поцеловал её. Сначала мягко, будто боялся спугнуть момент, а потом с той самой страстью, которая зажглась между ними ещё тогда, в первый вечер под дождем.
Они остались у окна — её руки в его волосах, его ладони на её спине. Платье медленно соскользнуло с плеч, словно устало держаться. В этот вечер не было спешки. Всё было так, будто они прощались с этим отпуском, с этой сказочной тишиной, впитывая каждое прикосновение в память.
Они лежали, укрывшись тонкой простыней, и слушали, как за окном шелестят листья пальм и уходит ночь.
— Обещай, что даже в самые тяжелые дни ты будешь рядом, — прошептала Луна, проводя пальцами по его груди.
— Я уже рядом, Луна. И я не уйду. Ни за что.
Она закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы продолжают водить по её спине, будто рисуя на коже их историю. Историю, которая только начинается.