My obsession

Следующие несколько недель прошли так, как обычно проходят первые недели учебы. Домашней работы было мало, учителя еще не напрягали по поводу оценок и предстоящих экзаменов, а мама не следила за тем, что я делала в школьное время и время, свободное от уроков и прочих дел.

Я продолжала смотреть видео Джейсона. Они всегда поднимали мне настроение и делали день веселее. Часто я пересматривала его видео, и мое желание научиться играть на гитаре самой росло с каждым разом все больше и больше.

Не знаю, что мне мешало попросить у мамы гитару. Наверное, я просто боялась заговорить об этом, потому что мой отец играл на гитаре, но он бросил нашу семью, когда мне было восемь лет, и с тех пор все разговоры, каким-либо образом касающиеся его, были в нашей семье под запретом. Не то чтобы я была против, но иногда я все же спрашивала у мамы что-то про отца, и тогда мы ругались: я кричала на нее, не сдерживаясь, а она посылала меня в свою комнату. Я часто плакала в подушку и жаловалась Мари, и потом она разбиралась сама, но их споры тоже редко заканчивались положительно.

Алекс, наконец-таки, продолжила ходить в художественную школу, куда ее отдали родители еще много лет назад. Она часто прогуливала занятия, а за последний год вообще посетила их всего пять. Но, как она сама мне говорила, так как после школы ей некуда идти, кроме как в какой-нибудь колледж, связанный с искусством, то этот навык ей надо подтянуть. На мой день рождения Алекс даже обязалась нарисовать меня, но мне слабо в это верится. Уж такой она человек — не всегда, далеко не всегда выполняет то, что обещает.

Первую неделю Марко постоянно ходил за мной. Меня это жутко бесило, один раз я даже ударила его, но ему на это плевать с высокой колокольни. Он только продолжил подлизываться, вешая мне лапшу на уши о том, что я должна дать ему шанс, что мы должны начать все сначала, что все будет не так, как раньше. Но, если честно, я так от этого устала, от его лжи, выходок и прочего, что мне даже дышать с ним одним воздухом было противно.

Хейзел постоянно подкалывала меня и старалась вывести из себя, и ей это удалось. Мы подрались.

Это была, кажется, среда, и последним уроком была физкультура, учитель которой, опираясь на прошлогодний опыт, отпускал нас почти всегда, говоря, что экзамен мы по этому предмету не сдаем, и в жизни он нам вряд ли пригодится, да и на уроках мы только и делаем, что выпендриваемся друг перед другом. В основном, он был прав. Самые классные девчонки часто надевали короткие топы и супер облегающие лосины, чтобы привлечь внимание самых классных парней. А те в ответ играли мышцами или тем, что, по их мнению, считалось мышцами, вставая в разные позы, считая, что выглядят ослепительно. Но это не так.

Так вот, в ту среду физрук отпустил нас домой, но в школьном дворе она прилипла ко мне, как банный лист.

— Эй, Скотт! — от одного ее голоса тянуло блевать, так она еще и произнесла мою фамилию таким тоном, что сразу после этого мне захотелось ударить ее лицом о стенку.

— Чего тебе? — недовольно спросила я, скрещивая руки на груди и приподнимая одну бровь. Алекс, стоящая рядом, положила руку мне на плечо, уже готовая остановить меня, если я полезу в драку.

— Я хотела позвать тебя на парное свидание... Ах, подожди, забыла. Я же увела у тебя парня! — она захихикала, и все стоящие рядом с ней люди тоже засмеялись.

— Его и парнем-то назвать сложно, не вижу поводов для гордости.

— Но несмотря на это, Скотт, ты сама с ним встречалась.

— Все совершают ошибки, Хейзел. И твоя мать тоже ее совершила, когда отказалась от аборта и решила оставить тебя, — возможно, иногда я была грубоватой и дерзила, но что делать, если со мной общаются так же? Я не собиралась прятаться в уголке и страдать там, проливая слезы и давясь собственными рыданиями.

Я заметила, как Хейзел резко изменилась в лице, надменная улыбка поменялась на яростный оскал, а маленькие задорные огоньки в глазах — на адское пламя.

— Ты нарвалась, Скотт, — с этими словами она набросилась на меня, вцепившись одной рукой в волосы, а другой — в горло. Алекс, стоявшая рядом со мной, попыталась разнять нас, но безуспешно — Хейзел, развернувшись в пол-оборота, толкнула мою подругу в сторону, отчего Алекс упала на траву.

— Ты можешь ненавидеть меня, но даже руку поднимать не смей на мою подругу, сучка крашенная, ты меня поняла?! — я тоже вцепилась одной рукой в ее волосы, а другой толкнула ее на землю, упав сверху.

Мы довольно долго катались по траве, стараясь вырвать как можно больше волос и оставить как можно больше синяков и ссадин. Нас пытались расцепить, но ни у кого это не вышло, поэтому толпа, собравшаяся вокруг нас, выкрикивала ободряющие фразочки и разделилась на два фронта: тех, кто болел за Хейзел, и тех, кто болел за меня. Минут через пятнадцать нас все-таки разнял наш физрук, который, к счастью или к сожалению, еще не успел уйти домой. Он пригрозил нам походом к директору, если подобно повторится еще раз. Но все понимали, что он не сделает это по доброте своей душевной, только если кто-то не разозлит его очень сильно.

В тот день мама осталась дома и не пошла на работу, и, когда я вернулась из школы, она налетела на меня с расспросами о том, где я так и кто меня так. Я все рассказала ей без утайки, она всегда поддерживала меня и понимала. Я любила наши с мамой отношения, они были похожи на отношения лучших подруг. Я рассказывала ей обо всем, она рассказывала мне обо всем. А может, и не обо всем.

В последнее время я заметила, что она стала сильнее кашлять. Да, кашель у нее был уже на протяжении почти двух лет, но она постоянно отмахивалась от меня и моего волнения, говоря, что это просто хроническая простуда или аллергия на что-то. Но уже несколько недель подряд она ела гораздо меньше, чем ела раньше. Во время наших еженедельных походов по магазинам у нее стала появляться жуткая отдышка, а один раз она вообще отказалась. Я заметила, что она начала худеть, стремительно худеть, и это тоже жутко меня взволновало, но, когда я обратилась с этим к сестре и поделилась своими переживаниями, она лишь усмехнулась, потрепала меня по волосам и сказала, что я просто себя накручиваю. Надеюсь, это действительно так.

Проснувшись в четвертый учебный понедельник, я поняла, что до конца четверти остался всего месяц. С моими оценками все было в порядке, я могла расслабиться, но что-то внутри не давало мне это сделать и держало меня в страхе перед окончанием четверти.

В школе ничего нового не происходило. Теперь Марко стал подкидывать мне записки: в шкафчик, рюкзак, тетрадь. Неужели он все еще надеялся на то, что я прощу его и мы верхом на единороге уедем в закат? Это было смешно, я искренне считала его забавным из-за этих выходок. На литературе учительница перехватила одну из его записок и зачитала содержимое всему классу.

"Я без тебя, словно ночное небо без звезд, вернись ко мне, Элли.
Твой Марко"

Класс дружно захихикал, обернувшись, я увидела Марко, который залился краской. Я тоже засмеялась, а в ответ на глупую шутку учительницы вздохнула и закатила глаза. Связалась же с ним на свою голову.

После литературы все начали подкалывать Марко по этому поводу. Я видела, насколько это его раздражало, но, если честно, мне было все равно — сам виноват.

По пути в класс физики кто-то внезапно схватил меня и затащил в женский туалет. Все случилось настолько быстро, что я даже не успела понять, кто это был, и каким-либо образом среагировать. В момент я оказалась прижатой к стенке, а перед своим лицом я увидела физиономию Марко. Кажется, он был чем-то, мягко говоря, не доволен.

— Ты специально? — да когда он уже отстанет от меня?

— О чем ты? Понять не могу, — я косила под дурочку и пыталась выбраться, но он крепко держал меня за плечи, не давая свободы действий.

— Я по-человечески прошу тебя дать мне шанс, но ты только посылаешь меня.

— У тебя уже столько шансов было. Я устала, Марко. Отпусти меня.

— И не подумаю, — одной рукой он спустился к моей кофте и забрался под нее, касаясь холодными пальцами моей кожи. Я воспользовалась этим, чтобы наклониться в сторону, а затем выбраться из крепкой хватки Марко и уйти.

Я выбежала из туалета и побежала в класс физики. Когда это все закончится?

Во время ланча Алекс подсела ко мне, и я заметила, что она словно вся светилась. На ее лице была глупая улыбка, а сама она стала жутко неловкой, так как, пока усаживалась за стол, она два раза уронила свой сок.

— Эй, ты чего? Влюбилась, что ли? - я толкнуло ее в плечо, и мы засмеялись.

— Смотри, видишь, сзади меня парень в красной футболке стоит? — я хотела уже поднять свой взгляд, но внезапно Алекс почти истерически завизжала. - Нет, нет, не смотри, а то он заметит! В общем, его зовут Феликс, и он позвал меня сегодня в кафе.

— А-а-а, господи, я так за тебя рада! Это круто, и он симпатичный, — я подмигнула ей и засмеялась, а она покраснела и закрыла лицо руками. — Эй, успокойся, я же просто дурака валяю. Все будет классно, не переживай.

Внезапно в моем кармане завибрировал мобильник, и я отвлеклась от разговора с Алекс, чтобы проверить, что пришло.

Мари
— Элли, главное, не волнуйся, пожалуйста. Скажи учителю, что тебе срочно нужно в больницу, и уезжай из школы. Маму госпитализировали, мы в местной больнице сейчас. Не волнуйся и просто приезжай.

Я была в шоке. Нет, я была в полнейшем шоке и жутко взволнованна. Алекс дернула меня за рукав кофты.

— Элли, что там такое? Ты аж побледнела. Что случилось?

— Я пока не знаю... — неуверенно ответила я и мгновенно встала из-за стола, накинув рюкзак на плечи. — Скажи, пожалуйста, учителям, что мне срочно пришлось уехать в больницу. Я вечером все расскажу, обещаю. А ты расскажешь мне про свидание с Феликсом.

Я вышла из школьного двора и направилась на автобусную остановку. В моей голове крутилось столько мыслей... Маму госпитализировали? Почему? Неужели мои опасения не были напрасны? Если это так, то, пожалуй, впервые в своей жизни я не буду рада, что оказалась права. Не волноваться? Как можно не волноваться, когда тебе приходит СМС о том, что твою маму положили в больницу? Мари совсем, что ли, с ума сошла?

Я даже не заметила, как зашла в автобус и заплатила за проезд. Я села у окна и уперлась головой о стекло. Я боялась того, что услышу, того, что увижу, того, что узнаю. Я боялась ехать в больницу и встречаться с Мари. Я боялась скорого будущего.