Глава 35. Гарри
Лежащий на столе телефон завибрировал в который раз. И мне не было всё равно на входящего абонента. Просто мне нужен был конкретный человек, номер которого я, кажется, успел выучить. Это не совсем было свойственно мне.
Поэтому подняв смартфон так, чтобы различить имя или номер входящего, я закатил глаза и отклонил звонок. Снова мимо. Снова ожидания не оправдались.
Некто, обещающий горы золота, исчез со всех радаров и из списка последних контактов. Мне было достаточно, чтобы кто-то подтвердил все мои догадки. Потому что в одночасье они перестали быть пустыми.
Но прошло время. Ответа всё не было. И я почувствовал себя глупцом, которого вокруг пальца обвели мошенники. Хотя нет! Мошенники содрали бы с меня три шкуры и трусы, а они просто исчезли. Растворились вместе с обещаниями, оставив только пустую надежду.
Галстук стал душить меня сильнее. И я поспешил ослабить узел, гадая, может, дело крылось в наступающем приступе паники. Ими я никогда не страдал. Потому что я никогда в своей жизни не переживал настолько сильно, что одна мысль о бесперспективном и пустом будущем лишала меня сна, аппетита, воздуха в лёгких и того самого ощущения твёрдой почвы под ногами.
Всё обернулось тем, что я не спал.
Не ел.
Не насыщался кислородом в необходимой степени.
И витал где-то далеко, лишившись центра притяжения.
Так я не чувствовал себя никогда.
Очередной закат я встречал в кабинете своего просторного кабинета. В очередной раз я не чувствовал, что именно этот закат будет последним, который я встречу в одиночестве. Очередной вечер, в который я задумывался, что сейчас происходило с Джессикой. Я вёл подсчёты. Я не хотел даже думать об этом. Но это был первый раз, когда я ощущал, что тучи сгустились настолько, что не сулили ничего хорошего.
Обычно в таких ситуациях моя мама говорила: «Сердце не на месте». Я бы описал это дерьмовое чувство по-другому.
Будто я остался один на этом крошечном голубом шарике под названием «планета Земля», и мне грозил страшнейший апокалипсис. Звучало странно.
Вкратце я был бессилен и, казалось, вынужден был смириться с неизбежным. Стоило ли упоминать, что ни одно из этих чувств не было мне знакомым?
— Мяу, — послышался недовольный возглас кота, которому кличка Бобби не подходила совсем. И откуда Джесс её только взяла?
Рыжий бес, чувствовавший себя, как дома, лежал на столе среди бумаг, к которым я так и не притронулся за всё время пребывание в кабинете. Он запутался в галстуке, борясь с ним, будто с удавом. И надо было сказать, выбивать задними лапами всю дурь из этого убогого клочка ткани у него получалось на все пять баллов. Однако галстук пока что выигрывал, передавливая шею Бобби.
— Такими темпами, толстяк, ты станешь первым котом, которого убил галстук. Ещё и в мою смену. Джессика мне этого не простит! — я сделал попытку помочь ему, но кот только раззадорился и стал уворачиваться от моих рук.
Я покачал головой и наклонился вперёд, чтобы достать из выдвижного ящика небольшое угощение. То, сколько я оставил денег в в этих зоомагазинах, всерьёз заставило задуматься, а не сменить ли мне деятельность?
Одно только шуршание пакета вынудило кота забыть об убийце-галстуке, и он сразу переметнул всё своё внимание на крошечный, жирный на ощупь камушек, который я сжимал между указательным и большим пальцами.
— Мяу, — хитрый вымогатель сменил тактику, жалобно мяукнув.
— Так я и думал, бестолочь. — Разочарованно помотав головой, я поманил его угощением.
Пусть дурачком этот толстяк и не был, но инстинкты позволяли мне управлять им. Поэтому пока он пытался то ли забрать камушек, то ли откусить мне палец, я взял его на руки и стал снимать галстук с шеи.
— Знаешь, бестолочь, — продолжил я общаться с ним, при этом почёсывая за ухом. Ему такое нравилось, — я всегда хреново заботился о любых живых существах, которые появлялись в радиусе нескольких метров от меня. И могу сказать: раз ты ещё не сдох, я вроде как преуспеваю.
Похрустывая лакомством, он всем видом давал мне понять, как глубоко ему плевать на всё то, что я только что сказал. Да и я не был глупцом, чтобы считать, будто кот мог понять человеческий. Но иногда эта абсурдная мысль проскальзывала в моей голове, но тут же утекала по причине существующих сомнений.
— Поэтому я не заводил питомцев. И не особо уж хотел детей, — я продолжил исповедоваться перед пушистым служителем котейской церкви. — Но, оказалось, твоя хозяйка хороша в переубеждении.
Я вспомнил, как сходил с ума, пока нянчился с Лукасом. Всего два часа своей жизни я нёс ответственность за кого-то ещё, тем более такого маленького. Но в те сто двадцать минут я нашёл время между развлечением толстощёкого младенца и вытиранием слюней и соплей, чтобы подумать об отцовстве. И я был абсолютно негоден.
С котом хоть и оказалось попроще, но я всё также был плох. Это дело не имело ничего общего с формированием структуры в компании и её развитием. Так что некоторые хейтеры среди журналистов были правы, когда писали свои статьи и называли в них меня человеком, который ничего не умеет, кроме построения успешного бизнеса.
Хреново я справлялся буквально со всем. Я не умел ладить с людьми теми способами, которые приняты в обществе. Я не знал подхода к детям. За животными я толком никогда не ухаживал и не заботился. А единственную девушку, взявшую мою фамилию не потому, что так сильно хотела эту громкую приставку к своему имени, а потому что любила меня, я упустил.
Её никто физически не видел уже больше пяти дней. Обычно в таких случаях грёбанная и сверхточная статистика твердит, что шансы выживания до жути низки. Инсайдеры уже утверждали, что ФБР переквалифицировало дело из статьи «Похищение» в «Убийство». Это означало, что больше они не искали человека. Они искали тело и убийцу.
От этой мысли меня начинало лихорадить.
Я не мог себе представить подобный исход. Мой мозг буквально отрицал все подобные фантазийные мысли, словно воспринимал... не её смерть, а свою собственную. Но я пробовал представлять свою, и моё сердце не билось так торопливо. Я не обливался холодным потом, когда думал о своих похоронах. Моя собственная смерть не заботила меня так, как заботила одна только мысль о том, что остаток жизни я мог провести без неё.
Я не заметил, как кот вновь стал грызть галстук.
Не обратил внимание, как солнце скрылось за горизонтом. Как поднялся ветер.
Мне было плевать на то, что я не смог притронуться к работе ни разу за весь день.
И уж точно мне было безразлично, что впервые дрянная, едкая жидкость жгла глаза.
Я лишь не переставал думать о Джессике.
О её проницательных голубых глазах. И шелковистом, слегка игривом смехе.
А ещё о том, как я отпустил её в ту самую минуту, когда не должен был. В тот момент я не хотел быть сраным тираном, каким был, когда растоптал чувства Джесс в Лондоне. И я никогда так в жизни не жалел, что остался на стороне добра. Я бы настоял на своём — она бы поехала домой. Мы бы обязательно поссорились, но зато сейчас она бы находилась рядом. Пусть и рядом со злодеем, желающим ей добра.
— Тук-тук, — Мэйбл, озвучившая интервенцию, показалась на пороге кабинета. И если она прибегла к неловкому оглашению своего прихода, значит, от неё не скрылось то, каким разбитым я восседал в кресле.
— Заходи, — велел ей и, наклонившись к полу, чтобы опустить кота, быстро смахнул влагу с глаз, чтобы обратно выпрямиться и посмотреть на неё. К счастью, жалости в глазах подруги не нашлось. В серо-голубых прочитывалось только понимание.
— Появились какие-то новости? — с надеждой спросила она, входя внутрь.
— Если бы хоть что-то всплыло, я бы не просил тебя зайти ко мне. Мэй, это ведь логично.
— Я получила твоё сообщение на полпути домой. И подумала, что что-то стряслось. Вдруг у ФБР появилась свежая информация.
Её сопереживание казалось мне тёплым и даже обнадёживающим. Она подошла ближе к столу и опустила взгляд к полу.
— Кот — это что-то типа твоей личной чихуахуа? — её рот скривился при виде толстой бестолочи. И мне это не понравилось. Я выгнул одну бровь, без слов призывая объяснить её небольшой выпад. — Он вечно с тобой, будто играет роль чихуахуа для светской львицы.
— Дома ему грустно.
— Это он тебе по секрету сказал? — усмехнулась подруга и сделала шаг назад, когда Бобби уже намеревался потереться о её ногу, облачённые в брюки.
— Горничная.
— От грусти сходил в твои брендовые туфли?
Нет. Бобби просто орал дурниной, когда я покидал дом. Прислуга ему не особо нравилась, да и они не жаловали того, кто посносил все вазы и статуэтки в доме.
Я ничего не ответил. В тишине под пристальным взглядом Мэйбл и мурчание толстяка я встал с кресла и снял со спинки пиджак. Быстро накинув его, я исподлобья взглянул на подругу.
— Ты в порядке? — первой задала она вопрос. — Выглядишь помятым и утомлённым.
— Слишком часто ты стала задавать глупые вопросы, Мэй-Мэй. Ещё подумаю, что у тебя всерьёз есть чувства ко мне...
— Гарри... — она собиралась меня перебить, но я продолжил.
— А теперь к тому, зачем я просил тебя приехать. Посиди с котом, — быстро выпалил и добавил более жеманно, — пожалуйста.
В глазах и след простыл сочувствию. Они округлились, а затем гневно вспыхнули.
— То есть ты вызвал меня к себе в такую чудовищную погоду, чтобы попросить побыть нянькой хвостатому, рыжему... — пухшая от злости, она даже не договорила.
А я повернул голову к панорамным окнам. Там действительно начался дождь. Ничего вроде чудовищного не наблюдалось. И после этой мимолётной мысли в небе разверзлась паутинка из большой молнии.
— Два час, Мэй. Я его заберу.
— Как же странно ты себя ведёшь, ей Богу! — проворчала подруга и с ещё большей брезгливостью посмотрела на Бобби.
Я поднял с пола сумку и скинул туда очень-очень быстро всё то, что притащил с собой для Бобби в офис.
— Куда ты поедешь?
Приподняв одну бровь, я кинул мимолётный взгляд на девушку.
— Ты не домой, раз хочешь оставить кота со мной. Поэтому и спрашиваю. Куда ты? — коротко пояснила она.
Я подхватил со стола некоторые документы, которые мне понадобятся в деле, на которое я собирался пойти.
— Мэй, просто посиди с котом. — с этими словами я аккуратно поместил Бобби в переноску и, придерживая его морду, застегнул замочек.
Мэйбл смотрела на меня испуганными большими, серо-голубыми глазами, когда я направился в её сторону. Она приподняла голову, чтобы наш зрительный контакт не был прерван.
— У меня нехорошее предчувствие, будто Бобби останется со мной далеко не на два часа... — прошептала она и прикусила нижнюю губу.
— Справишься?
— Если я скажу «нет», ты останешься и не будешь совершать глупости?
Я усмехнулся и протянул ей сначала сумку, а затем и кота. Мэйбл послушно забрала у меня всё.
— Два часа. Я приеду к тебе.
Она едва заметно для меня кивнула головой, и я обошёл подругу, чтобы отправиться туда, где, возможно, мне дадут ответы на все мои вопросы. Я уже устал ходить вокруг да около. Пора было поступить решительно и... правильно.
С раскрытым зонтиком в руках Фил проводил меня к задней двери автомобиля. Поток холодного ветра пробирался под полы утеплённого пальто. Не таким обычно был солнечный Майами. Когда машина тронулась с места, я с удивлением наблюдал, как деревья склонялись всё ближе и ближе к земле под очередным гнётом порыва ветра.
— ...тропический циклон стремительно приближается к Западному побережью. Прямо сейчас к нам в студию поступает информация о том, что... — говорила девушка по радио, — ...Майами не удастся избежать столкновения с природной стихией. Все пляжи закрыты... И мы вам не рекомендуем покидать дома. Специалисты пока не торопятся давать прогноз. Однако нам уже известно, что порывы ветра могут достигать сорока миль в час...
Теперь мне стало понятно беспокойство Мэйбл. Сильный шторм грозил этому городу. И в любой момент мы могли оказаться в самом эпицентре опасного циклона.
— Сделай потише. — обратился я к Филу и взглянул на него через зеркало заднего вида.
Все эти дни слова агента Харриса не давали мне покоя.
«...Джессика Кинг была очень эмоциональной... Ему даже показалось, что она плакала».
— Фил, — я обратился к своему телохранителю, — почему ты не сказал о том, как Джессика вела себя, когда ты её подвозил? Не казалось ли тебе, что я должен был знать о её слезах и... прочем?
Фил перевёл глаза на меня, всего на мгновения отвлекаясь от дороги. Он вздохнул и несколько долгих секунд медлил с ответом.
— Это не было чем-то новым, сэр.
Его короткий, лаконичный ответ удивил меня сильнее, чем я мог бы себе представить. Фил вновь взглянул на меня и встретился с округлившимися глазами.
— Извините, сэр.
Прочистив горло, я не сразу смог продолжить этот разговор. Что-то во мне натянулось в этот момент, когда я понял: все всегда видели, каким придурком я был. Никто просто не мог позволить себе дерзость и произнести это вслух.
— Может, она что-то говорила?
— Ничего, что могло бы помочь с её поисками. Она просто выглядела так... призрачно. Будто что-то её беспокоило. И приносило боль. Сэр, она не выглядела испуганной или что-то в этом роде, — уверял он меня. — Какое-то время я постоял у её дома. Заметил, что в окнах загорелся свет. Так что как только я понял, что мисс... миссис Стайлс добралась до двери, я уехал. Всё казалось мне обыденным.
Но её исчезновение не казалось мне «обыденным».
Никто ничего не видел.
Ни одна камера не запечатлела этот момент.
Ни одна душа не почувствовала едва уловимое зловоние надвигающейся опасности.
Ни я. Последний параноик.
Ни Дани. Гиперзаботливая подружка с тараканами в голове.
Ни Фил. С его хорошо развитыми инстинктами телохранителя.
Я надавил двумя пальцами на глаза, отчего блики заплясали под веками. От всех этих мыслей мне становилось дурно. Сердцебиение беспокойно учащалось. Воздуха больше не хватало.
— Мне подняться с вами? — вновь заговорил Фил, когда мы, как оказалось, остановились у высотки, прячущейся между облаками тропического циклона.
— Не стоит. Я быстро вернусь.
Сильный ветер встретил меня резким ударом по лицу. Я склонил голову и поднял воротник пальто так, чтобы спрятаться от бушующей стихии. Особо не помогало. Вихрь окутывал меня всего.
Влетев в вестибюль высотки, я смахнул влагу с волос несколькими движениями руки. В нос ударил цитрусовый запах, и я покосился на двух местных охранников. Едва они сделали шаг в мою сторону, как остановились и переглянулись. Конечно, меня узнали. Поэтому я беспрепятственно направился в сторону лифтов.
Отполированные лифты были наполнены ярким светом. И на мгновение, пока кабина поднималась вверх, я успел забыть, что на улице была непогода. Но стоило мне взглянуть на себя в отражении и увидеть прилипшие волосы к вискам, капли, сходящие с носа, и мокрое пальто, я становился бельмом на фоне этих идеально чистых стен.
Я постучался в дверь квартиры, где ни разу не был, но куда десятки раз получал приглашение. Хорошо различимая суета по ту сторону дала мне понять, что охрана внизу сообщила о моём визите.
Хозяйка квартиры открыла дверь.
— Мистер Стайлс? — женщина с жгуче-чёрными волосами и такими же тёмными глазами, одетая в роскошный домашний халат, явно выглядела поражённой.
— Ваш муж здесь? — Так как в представлении я не нуждался, было решено перейти сразу к делу.
— Да, он... — Я не дал ей договорить и прошёл внутрь, аккуратно обогнув и даже не притронувшись к ней. — Мистер Стайлс!
Она засеменила за мной следом в то время, как я направлялся внутрь двухэтажного пентхауса. Задерживаться здесь я не намеревался. Тем более Мэйбл ожидала меня, вне всякого сомнения, пропитываясь ненавистью к компании кота.
Роскошь квартиры и изысканность вкуса хозяев меня совершенно не волновали.
— Артуро! — крикнула она куда-то вглубь пентхауса. — Он и правда тут!
Я будто был Иисусом Христом, явившимся к народу. Иначе было довольно сложно объяснить удивление и смятение в её голосе.
В окнах я заметил густые облака. По поверхности стекла по все стороны расползались паутинки из воды.
Стоя в коридоре, я ожидал человека, к которому пришёл не в самый благополучный и счастливый час. Артуро Ривера спустился по лестнице и оказался в нескольких метрах от нас с его женой.
— Что привело вас к нам, мистер Стайлс? — обеспокоено спросил глава четы Ривера.
— Большой разговор, который я откладывал по какой-то глупой причине. Сейчас мне понятно, что идти надо было сразу к вам.
— Может, тогда чаю? — взволнованно предложила женщина.
— Когда я закончу, миссис Ривера, вы пожалеете, что радушно предлагали мне горячий напиток. Более того, вы проклянёте момент, когда дали мне войти в дом.
Моментально образовавшийся испуг в её тёмных глазах мне понравился. Ведь я сам столько дней провёл в ожидании худшей новости, позабыв, что такое удовлетворение от чего-то обыкновенного. По-человечески обыкновенного. Её страх дал мне это. Сейчас я забирал всё светлое из их семьи. Потому что кое-кто из их семьи забрал самое светлое у меня. Мой единственный источник счастья.
— Иди наверх, Камила. — твёрдо распорядился мистер Ривера.
С его прозвучавшими словами я отпустил миссис Ривера из плена своих глаз. И она буквально удрала по коридору в неизвестном направлении.
— Пройдёмте в мой кабинет, мистер Стайлс.
Решительность в его голосе мне даже понравилась, и, можно сказать, я послушно последовал за мужчиной. Он привёл меня в кабинет и первым пропустил внутрь. Дверь за нами бесшумно закрылась.
Я стоял на каком-то ковре, кажущимся на вид неприлично дорогим, и заливал его каплями дождями, которые стекали с обуви и пальто. Артуро прошёл к столу, открыл небольшой ящичек с сигарами, взглянул на них и с шумом вздохнул.
— Что натворил мой сын? — он правильно задал вопрос.
Так и не притронувшись к своей коллекции сигар, Ривера-старший слегка повернул голову, чтобы с некой прискорбностью в глазах посмотреть на меня.
— Не думайте, что удивите меня чем-то, мистер Стайлс. Я знаю своего сына лучше, чем кто-либо ещё. Даже его мать не в курсе всех тех бед, которые он когда-то устраивал. Так что не медлите и скажите уже, что он сделал. — Призыв в его голосе звучал немного с отчаянием. И я понял, что их внутренние семейные отношения были куда более запутанными.
— На самом деле, мистер Ривера, я приготовил целую речь. И начинается она с угроз.
Я подошёл к столу, одновременно просовывая руку во внутренний карман пальто. Там всё это время прятались документы, небрежно свёрнутые в трубочку. До них, к счастью, дождь не добрался. Два абсолютно сухих документа легли на стол Ривера-старшего и сразу привлекли его внимание. Он взял футляр со стола и вытащил из них очки.
— Что это?
— А вы ознакомьтесь. — Взмахнув рукой, я позволил ему взять листы и внимательно прочесть содержимое.
Артуро Ривера так и поступил. Бумага зашуршала, пока его глаза перепрыгивали со строчки на строчку.
— Как вы можете заметить, перед вами два сегодняшних протокола заседания совета директоров. На первом, подписанном в двенадцать часов тринадцать минут всеми, кроме председателя — им являюсь я, если вы забыли, — было зафиксировано почти единогласное решение «за» о вступлении вашего сына в совет. Затем, если вы внимательно отнесётесь к дате и времени, мне хватило семнадцати минут небольшой речи, чтобы в срочном порядке был составлен новый протокол. И его исход абсолютно противоположен. Этот протокол, кстати, я тоже не подписал. Так что, можно сказать, сейчас ваш сын является что-то типа котом Шрёдингера. Его блестящее будущее одновременно мертво и живо. И нам с вами, мистер Ривера, осталось понять, если в случае с котом предметом убийства является радиоактивное вещество, что же влияет на будущее Нейтона?
Артуро Ривера снял с носа очки и громко бросил их на стол.
— Мы ведь не квантовую физику встретились изучать!
Его вспыльчивый ответ навёл меня на мысль: скорее всего Ривера-старший не имел понятия о ситуации с Джессикой.
— Да, вы правы. Метафора с котом не очень удачная по одной простой причине: мне — стороннему наблюдателю — исход известен. Да и как участнику происходящего — тоже. Однако вопрос остаётся открытым. Что же за вещество такое, которое позволит мне сегодня погубить будущее всей вашей семьи.
— Мистер Стайлс, вы говорите загадками... — он взволнованно потёр переносицу, пока вторая рука сжимала документы всё сильнее и сильнее.
— Потому что последнюю грёбанную неделю я живу, ища ответа на загадку, созданную вашим сыном. И я понимаю, какую фрустрацию создаёт это чувство нескончаемого недоумения. Поэтому скажу вам: оказалось никто из совета директоров не пожелал иметь дело с человеком, которому грозит тюрьма. Мне перечислить все статьи, по которым ваш сын пойдёт под суд?
— Какая тюрьма? — Его брови в хмуром, непонимающем образе сошлись на переносице. Он покачал головой и решил, что пора сесть в кресло. — О чём идёт речь?
Теперь я не сомневался в том, что Ривера-старший пребывал в неведении того, что творил Нейтон. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что Нейтон навряд ли мог состряпать толковый, долгоиграющий план. Хорошо потому, что Артуро не запятнал свою репутацию в моих глазах и остался быть тем, кем я его знал несколько лет. А плохо потому, что я не мог угадать, какую позицию он примет сейчас. Нейтон ведь был его единственным наследником, и наверняка он не хотел, чтобы ситуация с Джессикой повлияла на будущего его драгоценного сыночка.
Пусть у меня не было сына, но я знал, что вытащил бы его из любой передряги. Такова была сила кровных уз. Таковы были правила игры, когда касались отцовского инстинкта и заботы.
— Вы не слышали, Артуро? — перейдя на личное общение, я засунул руки в карманы пальто.
Мужчина качнул головой. Я поспешил с ответом на свой же вопрос.
— Вам ведь известна Джессика Кинг? — и он снова ответил без слов, одним кивком головы. — В каком-то роде мне она тоже известна. Почти шесть дней назад Джессика пропала.
Гром раздался позади Артуро, отчего даже окна задрожали.
— Как говорят полицейские, она будто в воду канула. Растворилась в своей собственной квартире. Сразу после того, как рассталась с вашим сыном. И после этого с её телефона приходили довольно странные сообщение. Например, в одном из них она говорила, что собирается уехать обратно домой при том, что паспорт её всё ещё в Штатах. Просила не искать её. Просила дать немного личного пространства.
Лицо Ривера-старшего побелело. Он не торопился с защитой сына. Нет. Он молчал. А я решил пойти ва-банк с хреновыми картами.
— В её квартире уже были найдены некоторые улики, косвенно доказывающие причастность вашего сына ко всей этой грязной истории. Ваш сын не говорил, что его на днях временно арестовали? Это произошло прямо на моих глазах. Его скрутили и увезли на допрос.
Я немного приврал с уликами и тем, что полицейские сели на хвост Нейтона. Правда была немного другой. Придурки из ФБР пока что сидели только на моём хвосте.
— Ох, не стоило мне этого делать! — вскочив с кресла, Артуро Ривера подошёл к окну, тем самым повернувшись ко мне спиной. — Не стоило!
Что-то беспокоило его.
— Вопрос времени, когда вашего сына, Артуро, будут судить за похищение человека.
Услышав сказанное, мужчина посмотрел на меня удивлёнными глазами и спросил:
— Она не мертва?
Меня передёрнуло и от слов, и вопросительного тона. Я сжал челюсти и глубоко вздохнул.
— Вы ведь сказали, что она пропала. Я думал, речь идёт об убийстве...
— Поверьте, если бы речь шла об убийстве, гарантирую, ваш сын уже тоже был бы мёртв.
Он нахмурился, по все видимости, не понимая, причинно-следственную связь. А я не собирался говорить о наших отношениях с Джессикой. Мне нужно было, чтобы Артуро увидел только монстра в своём сыне и не нашёл ни единого оправдания этому поступку. Только так я мог продолжать блефовать.
— Не буду врать, Артуро, меня с вашим сыном больше никогда не будут связывать деловые или партнёрские отношения. Честно сказать, я его всеми фибрами не переношу. Но, как мне кажется, эту ситуацию ещё можно исправить. Если он вернёт Джессику или скажет, где держит. И вы должны этому поспособствовать. Иначе... — я всё-таки перешёл к угрозам. — ...ничто не остановит меня от разрушения вашей семьи. Ни копы. Ни даже наши с вами когда-то хорошие взаимоотношения. Ничего. Так что предлагаю вам прямо сейчас взять свой телефон, набрать сыну и любыми способами, пусть то будет родительский авторитет, пусть угрозы или просьбы, вернуть Джессику домой.
Ко мне.
Артуро достал из кармана телефон и опустил глаза на экран.
— У вас есть десять минут. А затем я напишу парочку сообщений своим пиар-менеджерам, и они спустят несколько бомб в СМИ на ваше семейство. Поторопитесь, потому что я очень устал ждать.
Глаза мужчины вспыхнули в неком гневе, но он тут же исчез. Все Ривера переживали за свою репутацию. Так что занесённая вверх секира заставляла их дрожать и повиноваться. Это делал и Артуро, и этому плану действия должен будет придерживаться Нейтон, когда настанет его время.
В тишине, образовавшейся в кабинете, я слышал долгие гудки из его телефона. Видимо, Нейтон не торопился с ответом. И это нервировало не только меня. Артуро смотрел в пол и часто моргал. А когда женщина на автоответчике попросила оставить сообщение, он и вовсе испугался, проведя рукой по лбу. Тогда он позвонил второй раз, но честно признаться, часть меня и моей светлой надежды уже умерла.
Сегодня я рискнул всем, но проиграл то ли шторму, который не вовремя пришёл в Майами и мешал работе сотовой связи, то ли своей удачи. Больше мне не везло. Я так отчаянно двигался вперёд в поисках девушки, жизнь без которой представить уже не мог, что больше у меня не хватало сил ни на что. Ни на бесстрастный блеф, ни на работу, ни на пустое ожидание.
Второй звонок закончился так же, как и первый. Тогда я окончательно понял, что проиграл. И пусть Артуро, беспокойно клацающий пальцами по экрану, тоже не чувствовал запаха победы, я ненавидел его сейчас. Мне стало бы легче, если бы я пару раз прошёлся кулаком по его лицу за то, какого ублюдка он воспитал. Но, к сожалению, это ничего не поменяло бы.
Наши взгляды встретились ещё раз. В последний раз, и я, достав свой телефон из внутреннего кармана, подошёл к столу и забрал документы.
— Мистер Стайлс... — Артуро почти взмолился, но меня это больше не волновало. — ...вы ведь дали мне десять минут!
Я слышал его крик, когда выходил из кабинета, набирая сообщение своему главному пиар-менеджеру.
— Я могу позвонить его охраннику! Он всегда с ним! Или ассистенту Чарльзу! — его попытки изменить то, что я уже сделал, казались мне отчаянными. — Мистер Стайлс!
Слушать я его не собирался. Я покинул квартиру так же быстро, как и появился здесь.
На улице было темнее обычного. Густые, плотные облака соединились в одно большое месиво. Эта картина выглядела пугающей. Я задрал голову, вглядываясь в толщу тьмы между высотками. Капли барабанили по моему лицу с такой силой, что я морщился от неприятных ощущений. В нескончаемом потоке воды можно было захлебнуться, но мне это чувство оказалось знакомым. Я проживал ощущение, будто тону, день за днём.
Автомобиль вместе с Филом внутри остановился напротив. Какое-то время я продолжал стоять, сопротивляясь потокам холодного ветра и борясь с желанием покурить. Чёрт, я ведь бросил! И не должен был идти на поводу своих слабостей.
— Сэр, — выйдя из автомобиля, Фил обратился ко мне.
— Иду.
Тепло в салоне, казалось, окружило меня, но я не ощущал, чтобы холод покинул кости.
— Домой? — негромко спросил Фил.
— Нет, — я качнул головой, — сначала к Мэйбл.
Мы отъехали от высотки. И у меня было предчувствие, будто бы летящая новостная бомба разгромит не только этот квартал. Однако спокойнее мне не становилось. Я не достиг цели. Джессика всё ещё пребывала в чужих руках. У того, кто даже не удосужился перейти к угрозам и шантажу. Если бы Нейтон вышел на меня, я бы отдал все свои деньги. Если бы только суммы на моих счетах гарантировали Джесс безопасность и свободу. Если бы!
Телефон во внутреннем кармане пальто беспокойно завибрировал. Первая мысль была очевидная: Артуро не мог угомониться. Теперь ведь не только я находился в хреновой ситуации! Однако взглянув на экран, я перестал слышать окружающий мир. Всё разом померкло. Больше не доносился бубнёж из аудиосистемы. Не хотелось попросить Фила остановиться у ближайшего магазина. Не хотелось выйти под этот дождь за сигаретами. Всё мимолётное поспешило исчезнуть.
— Какие-то проблемы? — ответив на звонок, я не стал бегать вокруг да около. Звонивший незнакомый номер я успел запомнить. Каждую цифру.
Собеседник по ту сторону усмехнулся.
— Нет, мистер Стайлс. Наоборот, готов вас пусть и не торжественно, но всё-таки поздравить. Она у нас.
В этот момент меня будто ударило по голове чем-то тяжёлым. Боли я не испытал, но на мгновение оказался оглушён тремя словами. «Она у нас». Искомое все эти дни расслабление наконец накрыло меня всего. Я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, ощущая, как мир вокруг меня вновь начинал жить. Это чувство... Облегчение — я никогда не испытывал настолько ярко в своей жизни. Хотя справедливым будет сказать, что в своей жизни я никогда и не любил кого-то настолько сильно, как Джессику.
— Прям как на фото. Блондинка. Голубые глаза. Средний рост. Да в целом... я ведь могу сказать, что она красивая? — он вновь усмехнулся.
— Она в порядке? — единственное, что я смог найти в себе ответить.
— Не буду врать, пусть ваша жена и красотка, но сейчас выглядит паршиво... — На фоне послышался шум, и мой собеседник поспешил отвлечься. — Потуже затяни. Кровь должна остановиться. — он обращался к кому-то другому.
— Она в порядке?! — более требовательно спросил я.
— У неё... небольшая царапинка, да? — переспросил он, но не у меня. — Боец, жить ведь будешь? — обращался он к Джессике.
— Угу... — донёсся её сдавленный ответ по ту сторону. Такой странный, слабый голос. Я чувствовал, что что-то было не так.
— Небольшую царапину потуже затягивать не нужно. Ешё раз повторяю: что с ней?
Мой собеседник с шумом выдохнул.
— Он в неё выстрелил.
Интуитивно первым делом я взглянул на Фила, который, выключив давно радио, слушал мой разговор. Он вырулил с дороги и припарковался. Больше мы не держали путь к Мэйбл.
— Но я же сказал: маленькая царапина, которая не приведёт ни к чему... — он вновь прервался, а я лишь услышал лёгкий шум.
— Я хочу с ней поговорить. — потребовал я, но меня никто будто и не слышал.
Другой незнакомый голос на фоне встревоженно заговорил:
— Хей-хей-хей... Смотри на меня... Да, такое бывает. Это наша естественная реакция, не нужно стесня... — он прервался.
— Это не естественная реакция! — вспылил мой собеседник. — Джессика, смотри меня! Не отключайся!
— Что... — не успел я договорить.
Последнее, что я услышал перед тем, как телефонный звонок прервался, было:
— Закрывать глаза нельзя.
Три коротких гудка утвердительно закончили этот звонок. Руки мои тряслись, когда я нажимал на экран и пытался позвонить на этот номер ещё раз. Однако больше мне никто не ответил.
Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha