В Полночь по местному времени

"Ход времени пугает не приближением собственной смерти, а тем, что забирает близких"

Eugene Ryabyi

Сеул Апрель, 2023 год

- Добрый день, господин Ким.

- Здравствуйте, господин Ли ...

- Вы были у меня на приеме, - в блокноте шумят страницы. - Хммм, неделю назад. На тот момент мне показалось, что мы с вами все обсудили. Что-то случилось?

Тяжелый взгляд в ответ.

- Все так же, доктор.

- Вы по-прежнему плохо спите?

- Да. Не помогают ни успокоительные, ни снотворное. И, кажется, на фоне этого я начинаю сходить с ума ...

- Что вы видите?

- Те же обрывки, те же воспоминания, и его ...

- Вы следовали моему совету?

- Тому, чтобы проговаривать все с семьей? Да, док, следовал.

- И каков итог?

- Если я пришел сюда по доброй воле, значит, ничего не изменилось. Вижу и слышу. Я так же пытаюсь отпустить ситуацию, но та засела в памяти слишком глубоко. И не отпускает. Все сложно, док. Очень сложно ...

На его плечо опускается тяжелая ладонь. Слегка сжимает. Он поднимает взгляд, но лишь мимолетно. После же вновь опускает, смотрит на собственные ботинки.

- Что ж, господин Ким. Не получилось в прошлый раз, может, получится сейчас. Давайте попробуем начать с начала? Представьте, что пришли ко мне впервые. Расскажите, что вас тревожит?

Запускает пальцы в волосы, взъерошивает. Заметно нервничает.

- Все началось тогда. Ровно два года назад ...

***

Пригород Тэгу Апрель, 2021 год

Тот день он помнит яснее ясного.

Едва освещенная фонарями трасса, стремглав несутся в общем потоке машины. Две полосы, по одной в каждую сторону. По левую руку гористая местность и густая зеленая растительность, по правую - металлические ограждения и обрыв. Льет дождь, да такой, что порой не справлялись дворники автомобилей.

Видимость на грани возможного, скорость в разы ниже разрешенной. Впереди мелькают красные огоньки, и только по ним можно определить, где начинается и заканчивается трасса. В какой-то момент дождь усиливается, капли ударяют по лобовому стеку в разы сильнее. Поднимается ветер. Но для тех, кто находится в машине, непогода - не помеха.

Разговоры, звонкий смех, строчки давно заученных песен ...

Апрель - месяц, когда зима уже отступила и отдала свои бразды правления весне. И если появляется свободная минута, ее стоит провести не в четырех стенах, а на природе с близкими тебе людьми. Тэгу - идеальное для этого место.

Со своим пейзажем, туристическими местами и лесными красотами. Отпуск в горах - нет ничего лучше для человека, что устал от многолюдности и хочет провести время с родными. Но выходные - вещь мимолетная. Казалось бы, только приехали, а уже вновь паковать чемоданы и собираться в обратный путь. И вот перед глазами уже не загородный дом, горы и леса, а полупустая трасса, что с каждым километром приближает тебя к точке невозврата.

***

- Ну и погода, - протянул Тэхён, обгоняя впереди плетущуюся машину. - За что не люблю Тэгу, так это за дожди. Каждый раз одно и то же. Сплошная стена.

Рядом сидящая девушка заметно вжимается в кресло, пальцами правой руки вцепившись в ремень безопасности.

- Милый, сбавь скорость, - тихо просит она. - Пожалуйста ...

- Да, дорогая, конечно.

Сказано - сделано. Автомобиль движется медленнее, но не настолько, чтобы внушить его пассажирам полное спокойствие.

- Напомни мне, почему мы поехали сегодня? - спрашивает Ена, всматриваясь куда-то вдаль. - Мы могли остаться на базе до завтра или хотя бы до момента, пока не утихнет непогода.

- Тур, Ена, - произносит Тэхён, пальцами водя по экрану навигатора. Сам внимательно следит за дорогой. - Ты знаешь, я бы и рад остаться, но не могу. Четыре континента, шестнадцать стран, три месяца в пути. Как кочевники. С места на место.

- Пропустишь день рождения сына, - не без упрека подмечает девушка. - Снова

...

Ким мимолетно оборачивается в сторону супруги. Руки скрещены на груди, взгляд сосредоточен, но заметно поджата нижняя губа. На подобное Тэхён только грустно улыбается. Когда за окном бушует непогода, остается лишь одно

- стараться сгладить все острые углы.

- Не по своей воле я это делаю, Ена, - мужчина берет супругу за руку, поглаживает, слегка сжимает. - В мире миллионы людей, что нуждаются в нас.

- Мы тоже в тебе нуждаемся, - девушка глубоко вздыхает, но по голосу слышно - чуть не плачет. - Женаты почти три года, а вижу я тебя в частых случаях только на страницах журналов, в интернете, да по телевизору.

- Ты преувеличиваешь.

- Я преуменьшаю.

- Что мне сделать, чтобы ты не обижалась и не плакала?

- Остаться с семьей. Но знаю, что сделать этого ты не сможешь.

- Я, правда, очень этого хочу, Ена. Больше всего на свете быть с тобой, с сыном и никуда не уезжать.

- Знаю, Тэхён. Знаю. Я понимала, на что иду, когда у алтаря сказала тебе «да». Ладно, не хочу ссориться. Обещаю, что и в этот раз мы с Сону будем смотреть ваше выступление до самого конца.

На подобное Тэхён вновь улыбается, да несколько шире. Крепче и нежнее обхватывает ладонь супруги.

- Честно-честно? - с мальчишечьей ухмылкой спрашивает он.

- Честно-честно, - кивает Ена.

Дождь явно не думает заканчиваться. Лишь вновь усиливается. Одной рукой Тэхён ведет машину, второй ни на миг не отпускает ладонь супруги. Та, в свою очередь, осторожно разворачивается и смотрит назад.

На заднем ряду царит своя атмосфера. Прислонившись щекой к прохладному стеклу, поджав одну ногу под себя, дремлет Намджун. Высветленные для грядущего выступления волосы в заметном беспорядке, полы свободной черной футболки заметно сбились на правый бок. Рядом с ним, прижавшись к дядиному левому боку, спит Сону. Ена заметно хмурится. В свои два года маленький непоседа наотрез отказывается ездить в автомобильном кресле. Каждая из таких поездок заканчивается слезами и истериками на протяжении всего пути. Либо на руках, либо рядом. Родители ребенку потакают, но в разумных пределах. Обычно с сыном на заднем сидении ехала Ена, но в свете последних событий, роль няньки досталась Намджуну. Да и тот против не был. Всю дорогу до базы развлекал племянника просмотром мультиков на смартфоне и пением песен собственного сочинения. В обратном направлении, в самом начале пути, обоих сморил сон, нарушать который никому не хотелось.

- Ну разве не ангел? - с улыбкой произносит Тэхён, мельком взглянув в зеркало заднего вида.

- Сону или твой брат? - усмехается Ена.

- Оба, - отвечает Тэхён, но сразу же меняет тему. - Через тринадцать километров начинается туннель на Лисий Перевал. Дождь понемногу стихает, поэтому поедем чуть быстрее. Если повезет, в Сеул вернемся до первых утренних пробок.

- Только очень осторожно, - предостерегает девушка.

- Только так, - кивает Ким.

Скорость движения машины возрастает. Тэхён и Ена сосредоточены на дороге. Та же стена дождя, те же красные огни впереди. Они минуют один из указателей, и на заднем сидении слышится тихий чих. Девушка вновь оборачивается. Во сне Сону еще раз чихает, при этом смешно сморщив аккуратный носик, и еще сильнее прижимается к Намджуну. Тэхён сразу же убавляет градус кондиционера в машине. Ена уже думает попросить супруга остановить машину и достать из багажника плед, как просыпается Джун.

Сонными глазами осматривается вокруг, а заметив рядом с собой племянника, ловко протягивает левую руку куда-то за спину. Вытаскивает джинсовку, накрывает ею ребенка и, приобнимая того за плечи, вновь пытается задремать.

- Спасибо ... - тихо произносит Ена.

- Угу ... - лишь мычит в ответ Намджун.

Но сон не идёт. Слушая мерный стук дождя о стекло, Намджун вытаскивает из- под себя порядком затекшую ногу и вновь осматривается. С момента выезда с базы пейзаж за окном мало поменялся. Те же горы, те же деревья, та же многокилометровая трасса. И дождь, который ни на минуту не прекращается.

- Сколько нам еще ехать? - спрашивает старший Ким.

- Навигатор показывает около четырех часов, - отвечает Тэхён. - Если бы не дождь, приехали бы домой быстрее. Сам понимаешь, видимость нулевая.

- Вижу ...

В голове миллионы мыслей о предстоящем туре. Бесконечные репетиции, переезды с места на место, и едва начатые песни для сольного альбома. Десятки черновиков, в строчках которых нет совершенно никакого смысла. Для кого пишется? Кому посвящено? Поклонникам, но если ли в его жизни кто-то определенный?

Ответ на этот вопрос Намджуну давно известен: нет никого. Вся его жизнь, как и жизнь брата, расписана буквально по минутам. Фотосессии, шоу, показы, концерты, фанмитинги ... Разнообразное однообразие. Да с одной разницей.

Смотря на Тэхёна и Ену, что практически весь путь держатся за руки, старший Ким понимает, что дело скорее в нем самом, а не в сфере деятельности. Тэхёна на пути к счастью не удержали ни угрозы со стороны компании, ни путы контракта на запрет отношений. Так что мешает Джуну?

Только он сам. Ведь одному намного проще.

- Лисий Перевал, - едва слышно произносит Тэхён.

Два слова, как гром среди ясного неба. Место со своей историей, о котором ходят не самые светлые из легенд. Пристанище духов, лес мертвецов с тропами, что для обычного человека непроходимы и даже непостижимы. Люди лес обходят стороной, водители стараются миновать в светлое время суток. Смотря в окно, Намджун лишь хмурит брови и заметно затаил дыхание. На фоне темного, почти черного ночного неба, местность кажется еще более угрожающей. И этот дождь ...

На мгновение у Джуна немеют пальцы, а по коже бегут мурашки. Не к добру это все.

Не к добру ...

- Нашел то, что искал? - неожиданно спрашивает Тэхён. Намджун не сразу понял, что обращаются именно к нему.

- О чем ты?

- О вдохновении, - уточняет Тэхён.

- Нет, - качает головой старший Ким. - За всю поездку набросал пару десятков строчек, но смысла в них совершенно нет. Буду работать во время тура.

- Ты слишком строг к себе, - отмечает младший. - Работаешь на износ. А знаете, что? - неожиданно восклицает он. - Когда тур закончится, мы поедем в отпуск. Не украдкой на выходные, как в этот раз, а в самый настоящий отпуск. Ена, Сону, ты Намджун, и я рванем на Чеджудо. Если получится уговорить, парни тоже поедут. Отдохнем все вместе, наберемся сил, вдохновения. Что скажете?

В глазах Ены мелькают едва скрываемые искорки радости, тогда как Намджун лишь коротко кивает. Маленькие пальчики на мгновение сжимают краешек его футболки. Старший Ким опускает взгляд, тепло улыбается, треплет Сону по темным, как у отца, волосам. Что еще нужно человеку для счастья?

Туннель встречает героев тем же редким потоком транспортных средств, да отсутствием дождя. Надавив на педаль газа, Тэхён умело юлит между машинами, намереваясь покинуть Лисий Перевал как можно скорее. Заметно вжимается в кресло Ена, при этом, ни на минуту, не выпуская руки мужа из своей ладони. Внутри Намджуна по-прежнему сидит чувство, будто что-то сделано не так. Где-то допущена ошибка, цена которой будет непомерно высока

...

На выезде из туннеля машина вновь попадает под дождевой поток. Две полосы постепенно превращаются в четыре, что дает водителю шанс перестроиться.

Скорость чуть ниже, соответствующий сигнал фар, спокойный и знающий ситуацию водитель. Но видимость ...

Она-то и играет решающую роль.

- Осторожно!!! - неожиданно и громко кричит Ена.

Они слышат только гудок. Видят же яркий свет от фар навстречу вылетевшего грузовика. Тэхён резко выворачивает руль, пытается избежать столкновения, да не помогает. На мокром асфальте заносит обе машины. Происходит столкновение. Намджун в последний момент успевает прижать к себе маленького Сону, изрядно закрыв его собой. Внутрь салона летит разбитое стекло, а саму машину семейства Ким отбрасывает на несколько метров с места аварии, перевернув с колес на крышу. Крики стихают практически сразу, наступает тишина, нарушаемая лишь громким детским плачем и сиплым дыханием.

Позади останавливаются машины, выбегают люди. Кто-то кричит, чтобы вызывали спасателей и скорую. Никто не обращает внимания на дождь. В полете машины Намджун ощутимо приложился головой, но племянника из рук не выпустил, а впереди ... Окровавленные стекло, покореженный металл, и супруги Ким, что держатся за руки даже в момент смерти.

- Тэхён ... - еле слышно шепчет Намджун. - Ена ...

Тянет к ним руку, но в какой-то момент окончательно проваливается. Что было дальше, старший Ким по сей день помнит только отрывками. Прибывшие спасатели, сигнальные огни скорой, рёв племянника, брат с супругой, смерть для которых наступила практически мгновенно. Сону не пострадал благодаря усилиям Намджуна.

Тот день становится для Джуна чернее черного. В ту ночь на Лисьем Перевале он теряет не только часть семьи, но и часть самого себя. Ту часть души, что могла любить. Ей на смену приходят вечный холод, замкнутость, нелюдимость, а также - отсутствие сна и постоянное чувство вины.

Не предугадал, не предостерег, ничего не сделал ... Кто вытащил его из машины?

Кто практически в бессознательном состоянии, еще и с ребенком на руках, помог добраться до машины скорой?

Намджун до сего дня не помнит ничего, кроме дрожащих то ли от холода, то ли от тяжести рук, и блеска карих глаз в ночном мраке.

***

Из больницы его не выпускают больше недели.

Сотрясение средней тяжести, ушибы ребер, синяки, ссадины не в сравнении с тем, что творится у Намджуна внутри. В первый же день пребывания в госпитале ему приходится не только учиться мириться с самим собой, но и как единственному близ находящемуся родственнику опознавать тела.

В морге холодно и совершенно безлюдно. Сама атмосфера веет чем-то могильным, загоняет человека в самый дальний угол. Помещение с холодильниками, несколько столов, накрытые белыми простынями тела. Намджун до последнего надеется, что все это - лишь страшный сон. Что нет вокруг него кипенно-белых кафельных стен. Галлюцинация, иллюзия, но не правда. Отрицание до момента, пока патологоанатом не подзывает его ближе и не поднимает одну из простыней. Под белоснежной тканью лежит Тэхён.

Мертвенно-бледный лик, поддетые синевой губы, плотно сомкнутые глаза в обрамлении угольно-черных ресниц. Ену показывают следом за ним ... Смотря на семью, Намджун чувствует, как на части раскалываются и душа, и сердце. Разбиваются вдребезги, на миллионы крохотных осколков. Он не отвечает, когда его просят подтвердить личности, не говорит ни слова. Даже когда врач сам называет имена. Лишь обессиленно опускается на колени и плачет. Громко, надрывно, так, что просто плач в одно мгновение перерастает в неукротимую истерику. Внутри буквально переворачивается с ног на голову весь его ранее выстроенный мир.

Рассыпается, на те же осколки, как хрупкое венецианское стекло ...

- Время смерти?

- Полночь по местному времени ...

***

Похороны проходят на широкую огласку.

Центральное кладбище Сеула, тысячи человек, что приходят проститься с кумиром. Родители, группа, менеджеры, поклонники ... Все смешивается воедино. В воздухе замирает скорбь, да такая, что дышать практически невозможно.

Две свежие могилы в тени распустившейся Сакуры, черные лакированные гробы, на крышках которых лежат возложенные белые розы. Намджун стоит ближе всех, держит за руку малыша Сону, который в какой-то момент выхватывает из его ледяных пальцев свою маленькую теплую ладошку и обхватывает мужчину за ногу. Всхлипы, слезы, сама атмосфера ...

Старшему Киму нужно сделать шаг вперед, да не может. Там, где когда-то билось сердце, больше ничего нет. Пустота, за которой спрятаться гораздо проще, чем принять и отпустить. Жизнь должна продолжаться, но не для него. Научится ли он жить с этим чувством?

Сможет ли отпустить и когда-нибудь быть счастливым?

Вопросы, на которые никто не может дать Намджуну надлежащих ответов. Церемония продолжается до самого заката. Намджун не плачет, когда в землю опускают гробы, не проронил ни слезинки, когда к нему подходят со словами сожаления и поддержки. Молчит, не верит, складывает куски пазла в собственной голове в единую картину. Осознаёт. Он больше не услышит голоса брата, не увидит его улыбки. Тот больше не подойдет со спины, не обнимет.

Крепко-крепко, как делал это в те моменты, когда старшему Киму было тяжело на пути к мировой известности. В шуточной манере не прочитает морали и Ена, которая за несколько лет брака с Тэхёном Джуну стала не менее родной. Рядом не осталось совершенно никого. Да, есть родители, группа, племянник, на которого он в скором времени оформит опеку, но это - совершенно не то.

Потерять кого-то из близких - потерять часть себя. И Намджун потерял.

- Я вас люблю ... - сдавленно шепчет он, - И никогда не забуду ... Слезы текут единым потоком, что не остановить. Наружу рвется крик, и Джун кричит. Со всей болью, что сидит в нем. С остатками эмоций. Рядом слышится

детский плач. Кто-то из группы (кажется, это был Чимин), берет Сону на руки, успокаивает. Юнги в свою очередь обнимает лидера, что-то шепчет, да тот никак не реагирует. Смотря на итог поездки в Тэгу, в тот миг Намджун представляет страшное. А если он когда-нибудь встретит подходящего человека, полюбит его, а в последствии вновь окажется здесь - перед телом и белым похоронным саваном. Пережить подобное еще раз - удел, сродни проклятию. Не смирится, не переживет ...

В тот черный день Намджун даёт себе обещание - никого не подпускать к себе ближе, чем на несколько шагов.

А главное - никогда не влюбляться.

***

«В полночь, по местному времени, на границе Тэгу произошла автокатастрофа. На момент столкновения в машине находились участник известной к-поп группы Ким Тэхён, его супруга, брат певца - лидер группы Ким Намджун, и их двухлетний сын. Подробности в специальном репортаже в ночном выпуске новостей ...»

Новости не утихают в течение недели. Статьями гремят форумы и фансайты.

В поисках очередной сенсации Намджуна по пятам преследуют журналисты, не дают проходу и репортеры. Агентство так же не стоит на месте. В какой-то момент на лидера наваливается все. Интервью, в которых снова и снова приходится переживать события той ночи, принятие соболезнований, вопросы и ответы поклонников, которые даже после похорон не верят в смерть своего кумира. Очередной пункт отправления - та же точка невозврата. Заученные строчки для журналистов и прятки от всего внешнего мира. Намджун устаёт настолько, что на некоторое время просто исчезает из поля зрения общественности. Ему нужно свыкнуться, разобраться в себе, попытаться начать жить заново.

Да не тут-то было.

Запоздало, но тур все же состоится. Намджуна возвращают в его рабочую среду, всеми правдами и неправдами создают образ лидера, что смирился и продолжает жить дальше. Мир на камеру - ты просто выполняешь отведенную тебе роль. И Джун умело ее играет. Взаимодействует с людьми, принимает решения, на выступлениях мотивирует группу. Показывает, что все нормально, терпимо.

Но стоит камере выключиться, свету софитов на сцене погаснуть, а дверям очередного номера в отеле за спиной захлопнуться, Ким чувствует, как умирает. До той же боли в груди, до крика от собственных мыслей и чувств. В такие моменты лучшим другом становится не разговор в хорошей компании, а бутылка крепкого алкоголя. С каждым глотком Джун выговаривает невидимому собеседнику все, что на душе.

Как больно. И как одиноко.

В последствии дела стали обстоять хуже.

Притворство - вещь невыносимая. Нельзя делать вид, что ничего не происходит. После очередного концерта не выдерживает уже группа. Разговор на повышенных тонах ничего не решает, но определяет дальнейшую судьбу состава. Группа распадается через полгода после смерти Тэхёна. Каждый идёт своей дорогой. Сольные партии, модельный бизнес, фотографии и организации выставок, съемки дорам, фильмов, сериалов ... Каждый выбирает то, что ему по душе. Расстаются на хорошей ноте, но клянутся больше никогда не возвращаться к началу.

Смиряется и Намджун. Выходит на тропу сольной карьеры, да только на протяжении полутора лет не может написать и десятка песен. Пишет, выбрасывает. Пишет, сжигает. И так изо дня в день, до тех пор, пока агентство не берётся за него всерьез. В тот миг его жизнь и личность окончательно делятся пополам: на уверенного в завтрашнем дне музыканта, и на человека, что порой боится остаться наедине с собой.

Почему?

Потому что, как только часы по местному времени бьют полночь, приходит он. Тэхён ...

***

Сеул Апрель, 2023 год

Светлый кабинет штатного психолога. За окном моросит дождь.

Намджун сидит в том же кресле, сложив руки на коленях. Взгляд направлен в пол. По щекам ручьями текут слезы. В начале мысленно пообещал себе держаться до самого конца. Рассказывает, да не сдерживается. То время, как чернильное пятно на душе и разбитом на части сердце. Казалось бы, за два года можно смириться с потерей, научиться жить заново - таким он показывает себя перед общественностью. Но в этом кабинете ему не нужно притворяться. Не нужно показываться себя сильным и несгибаемым. Без стеснений подносит к лицу ладонь, утирает соленый поток, несколько раз всхлипывает.

Кажется, понемногу начинает отпускать.

- Значит, вы по-прежнему видите брата, - констатирует психолог. - Скажите, господин Ким, при каких обстоятельствах вы видите его?

- При разных, док, - Намджун сжимает пальцами порядком потрепанную салфетку. - Перед концертами, на сцене, но чаще всего дома. Да, дома, в одно и то же время.

- Что это за время?

- Полночь. Время той самой аварии. Что со мной не так, господин Ли? Два года уже прошло ...

Психолог заметно призадумывается.

- Подобное не поддается науке, - тихо проговаривает он. - С научной точки зрения можно предположить, что это последствия травмы, полученной во время аварии. Плод вашего богатого воображения ...

- У меня было сотрясение, - соглашается Намджун. - Но призрака я видеть стал гораздо позже. Примерно полгода назад. Я не псих, док. Прошу, поверьте мне ...

- Я верю, - как можно спокойнее произносит психолог. - Если отбросить здравый смысл и прочие данные, со стороны антинауки можно сказать, что у вашего брата в этом мире остались незавершенные дела. К примеру, маленький сын.

Насколько я помню, именно вы являетесь его опекуном. Намджун отводит взгляд в сторону.

- Громко сказано, - едва слышно произносит Ким.

- Это не так?

- По документам да, но из-за постоянных разъездов я практически не бываю дома. На данный момент Сону живет у Чимина и Юнги.

- Хммм ... - психолог снова призадумывается. - Господин Ким, позвольте личный вопрос?

- Задавайте, - кивает тот.

- Почему мальчика не забрали ваши родители? Или родители Ким Ены? Как никак, Сону - их родной внук.

Вопрос, что надо. Намджун заметно выпрямляется. Вновь складывает руки на коленях.

- Наши с Тэхёном родители - археологи, - произносит он. - Последние полтора года не вылезают из раскопок в Перу. Они бы с радостью забрали Сону, но согласитесь, дорожная пыль, руины и палатки не для маленького ребенка. С родителями Ены отношения у нашей семьи сложные. Они не были рады ни браку, ни рождению внука. Считали, что «какой-то там певец» не достоин их дочери. Я видел их один единственный раз - на свадьбе, и поверьте, даже в нынешнем состоянии не отдал бы им Сону. И не отдам.

- Есть еще родственники?

- Нет, док. Больше никого.

- И вы не нашли ничего лучше, как оставить племянника у друзей?

- Они для меня такая же семья. Чимин хорошо ладит с детьми, а мне нужно время, чтобы разобраться с самим собой.

- Два года прошло, господин Ким. И ваши рассказы о призраке ... Вам нужна помощь, Намджун. Не моя, не другого психолога, а близкого человека. Это то, чего вам сейчас не хватает. Нужно общение, может быть, даже чуть больше, чем просто общение. Так же посоветую забрать племянника домой. Господин Пак не заменит мальчику отца. С вами Сону будет лучше.

Намджун грустно улыбается.

- Вы слышите себя, док? - горько произносит Ким. - Какой из меня отец? Да и как можно говорить о том, что будет лучше с человеком, у которого не все дома? Я заберу Сону, как только смогу.

- Чего вы боитесь? Ответственности?

- Я никогда не боялся ответственности, но есть моменты, которые на данный момент лучше оставить так, как есть.

- Призраки не приходят просто так, господин Ким. Но если таково ваше решение, кто я такой, чтобы оспаривать его. Воспользоваться моим советом или нет - дело ваше.

Намджун умело переводит тему:

- Что мне делать со сном, док? Через две недели тур, я практически не сплю.

- Выпишу вам более сильные успокоительные и снотворное.

- Спасибо ...

Тишина, нарушаемая только скрипом ручки по листу бумаги.

Намджун прощается с психологом, покидает его кабинет, а в последствии и клинику. Накрапывает мелкий дождь, воздух пронизан запахом поздней весны. На лице по самый нос черная маска, в глазах привычная для окружающих пустота. Ким идет к невысокому заборчику, на ходу достает ключи, после чего останавливается и отстегивает свое уже как пару лет единственное средство передвижения - велосипед. Простенький, ничем не примечательный, с маленькой плетеной корзинкой на руле.

Еще одна фобия, от которой не избавиться - ведь со дня аварии на Лисьем Перевале за руль автомобиля старший Ким так и не сел.