Влюбись в убийцу

Уже давно стемнело, и Сузетт как обычно не находил себе места в пустом доме. С тоской взглянув на барабанную установку, он двинулся к ней, но... свет. Как он ненавидел теперь этот фиолетовый неоновый свет. Быстро найдя пульт, он начал переключать цвета, но ни один не устраивал. В раздражении выключив подсветку, он отшвырнул пульт на музыкальную панель. Усталый вздох, щелчок - коридор осветил яркий свет ламп. Так лучше.

Сев за установку, парень начал собирать волосы в пучок, и по привычке коснувшись запястья, не обнаружил там резинки. Последовал еще один вздох бессилия, и вот Сузетт уже бродит по этажу в поиске своей пропажи, в которой, как ни странно, нуждался только он во всем доме. Зайдя в ванную, он осмотрел шкафчик. Резинка действительно нашлась. Но не его. Джессики. Музыкант поджал губы и стиснул пальцы в кулаки. Это то, чего он избегал: напоминание о ней. Джессика Палермо была любимицей фанатов группы «Черный бархат»: она активно вела социальные сети музыкантов и также часто в них появлялась сама, радуя зрителей остроумными выражениями и забавными комментариями. Скрыть от поклонников исчезновение девушки никто не мог, для подписчиков это стало ударом, как и для самой группы.

Борясь с эмоциями, Сузетт наконец собрал волосы и вернулся к инструменту. Палочки легли в его изящные ладони, деревянные кончики зависли над пластиковой мембраной. Он не знал, что играть, мысли уносили его совсем в другую сторону, совсем не к музыке, а к девушке, которая теперь не покидала его голову.

Барабанщик закусил губу и опустил руки на колени, его жизнь начала налаживаться, ему не хотелось возвращаться в это снова. Но воспоминания уже было не остановить...

***

Это был конец августа, лето, пронизанное ярким, обжигающим солнцем. Дни стояли знойные, и пара вышла на улицу лишь вечером, когда солнце клонилось к закату. У них не было определенной цели - просто хотелось обновить контент. Джессика, погруженная в свои мысли, неспешно шла по улице. Люди не боялись жаркой температуры, заполняли тротуары, и закат, словно золотой нектар, обволакивал стены зданий, оплетаемых изумрудными лианами. Она достала телефон, открыла камеру, проверяя освещение и качество будущих снимков.

– Ну и где мы будем тебя фотографировать?

Сузетт огляделся, изучая окрестности, утопающие в мягком, золотистом сиянии.

– Хм... Вон там? – он указал на несколько деревьев, росших метрах в двенадцати от них. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, заставляя траву под ними светиться волшебным светом.

Они подошли к лужайке, здесь было тише и прохладнее. Свет на траве казался особенно теплым и манящим.

– Красиво...

– Выглядит неплохо, – Джесс взглянула на него через объектив, выбирая наиболее удачный ракурс. Внезапно она опустила телефон и, выпрямившись, стала теребить футболку на пышной груди. – Уф... Все равно жарко.

Сузетт молча кивнул, хотя его тело не ощущало разницы. Он посмотрел на Джессику, отметив, как слегка влажные от пота светло-русые волосы выбились из ее небрежного хвоста. Ее подтянутая фигурка казалась хрупкой, легкий румянец играл на круглых щеках. На ней были простые джинсовые шорты, открывающие нежные, загорелые ноги, и его свободная белая футболка, в которой она почти тонула.

– Давай, позируй, – Джессика присела, пытаясь сфотографировать его в полный рост.

Парень поправил позу, встал там, где солнечные лучи падали особенно щедро. После нескольких кадров девушка подошла к нему, показывая результат.

– Вау, – его глаза жадно рассматривали каждую деталь. – Свет хорошо ложится. Получилось отлично.

Освещение действительно было великолепным, да и золотой час был в самом разгаре.

– Давай попробуем портрет.

Артист снова подался вперед, к свету, глядя в камеру с легкой ухмылкой. Он менял наклон головы, выражение лица, иногда добавлял руки для лучшего кадра.

– Хм... О, вернись в предыдущую позу. Вот так, да. Посмотри немного правее. Посмотри на солнце. Вот, отлично...

Он сделал, как она просила: сместился немного вправо и посмотрел вверх, слегка прищурившись. Солнечный свет лился прямо в его глаза.

– Тебе правда нужны фотографии, где я щурюсь, да?

Джессика усмехнулась.

– Можешь закрыть.

Он фыркнул, поднял руку, чтобы защитить глаза от света. Солнце хоть и садилось, но для него все еще оставалось слепящим.

– Ага, только не смейся, когда все окажется ужасно, – он убрал руку от лица, снова прищурившись. – Боже, я сейчас сожгу сетчатку.

– Не болтай.

Через несколько секунд он закрыл глаза, давая им отдохнуть, а когда открыл, увидел, что Джесс все еще ждет его с камерой.

– Долго мне так стоять?

– Ну, все, все...

Он с облегчением вздохнул, протирая веки, которые все еще горели. Наклонился к ней через плечо, чтобы взглянуть на фото, пытаясь разглядеть их сквозь слезы.

– Что это за фотки? Я выгляжу ужасно.

Джесс цокнула языком и направилась дальше по улице.

– Это твоя проблема, а не фотографа.

– Да? Это моя вина, что ты фотографируешь, когда я ослеп?

Так, переходя от одного живописного места к другому, они шли по улице, создавая маленькие фотосессии на фоне закатного Нового Орлеана.

– Что с этим ракурсом? Давай попробуем снова, – музыкант пожаловался и вернул девушке телефон.

– Что тебе еще нужно?

– Хорошая фотография. Вот что, – он саркастически ответил. Ему не нравилось, как он выглядит на большинстве фотографий: либо щурился, либо выглядел несчастным. Джесс снова сфотографировала его несколько раз и нетерпеливо показала ему фото.

– Нормально...

– Встань сюда, – проворчал он, забирая камеру. Девушка встала на его место, сгорбившись и посмотрев на него с уставшим лицом.

Сузетт некоторое время вертелся вокруг нее, подыскивая идеальный ракурс, щелкая затвором камеры.

– Ну ладно, не смотри так скучающе. Улыбнись хотя бы, – усмехнулся он, поправляя угол кадра.

Джессика вымученно улыбнулась.

– Вау, улыбка года. Я почти верю, что она искренняя.

Он пробормотал, продолжая фотографировать. Проблема была в том, что никак не удавалось найти правильный угол. Сузетт фыркнул:

– Ладно, место и правда неудачное, – он проверил фото, не обращая внимания на позу своей модели. Свет ложился странно и неприятно, независимо от того, с какой стороны снимать. – Ужасно...

– Ладно, пошли. Я устала, – Джессика махнула рукой и двинулась дальше по улице.

– Подожди, – парень догнал ее парой широких шагов и обнял ее за плечи сзади, прижимаясь щекой к ее виску. Он вытянул руку с камерой перед ними.

Джессика обхватила пальцами его запястья, и уголки ее губ поползли вверх, проявляя ямочки. Пока Сузетт делал их совместные фото, она снова рассмеялась:

– Ты даже здесь щуришься.

– Конечно, я слепну, потому что рядом со мной стоит самое яркое солнце.

Джессика издала тихий звук привязанности, на что артист усмехнулся, продолжая ловить момент. Золотистый солнечный свет озарял ее лицо, отчего оно буквально светилось. Карие глаза сверкали, губы растягивались в той счастливой улыбке, которая ему всегда нравилась. Наконец, он отпустил ее, и они начали смотреть их селфи. Но его рука нежно опустилась на ее талию.

– Я прекрасна, а тебя даже очки не спасают.

Сузетт цокнул языком и закатил глаза.

– Потакай своему эго, – он с усмешкой пробормотал, продолжая просматривать фотографии. Счастливое лицо Джессики заставляло его сердце сжиматься от умиления.

– Ладно, мы идем домой?

Парень поджал губы, возвращая ей телефон. Он чутко уловил ее скрытую скуку.

– Хочешь потусоваться?

– Да.

– Тогда это свидание, – он улыбнулся со странными, детскими нотками в голосе, схватив ее ладони в свои. Мысль о том, чтобы провести с ней наедине несколько часов, вскружила ему голову.

Девушка удивленно вскинула брови.

– Правда? Тогда мне нужно пойти домой и переодеться в особое платье для свиданий, – пошутила она, переплетая их пальцы.

Мужчина придвинул ее ближе, касаясь кончиком носа ее щеки.

– Особое платье? Это то, с огромным вырезом, в котором ты приходила к Мейсону?

– Это даже не было свиданием, – рассмеялась Джесс.

– И ты носишь его на всех вечеринках, – его тон вдруг стал более дерзким и игривым, – с надеждой, что кто-нибудь к концу вечера тебя разденет?

– Фу! Это ведь то, чего ты хочешь, да?

– Может быть, – он прижался щекой к ее щеке, обнимая ее за талию. – Не отрицаю, что я схожу с ума, когда ты его носишь. И не только я.

Джессика цокнула языком и выскользнула из его объятий, продолжая прогулку по улице. Ей было все равно на проходящих мимо людей и тех, кто мог бы их узнать. Она наслаждалась моментом, что он рядом с ней. Сузетт издал по-детски возмущенный звук, скучая по теплу ее близости, и последовал за ней.

Девушка повернулась к нему, идя спиной вперед в медленном шаге.

– Где у нас будет свидание?

Его рука снова нашла ее пальцы. Теперь он был намерен не отпускать ее до конца вечера.

– Конечно же, в каком-нибудь романтическом месте.

Джессика улыбнулась и бросила быстрый взгляд на его губы. Как же сильно ей хотелось его поцеловать, обнять, прижаться друг к другу, вдыхать его парфюм до удушья. Ее пальцы сжали его.

– И где же?

– Там, где я буду настоящим джентльменом, приглашу тебя на танцы. Может, принесу цветы, покажу тебе, как развлечься.

– Пойдем во Французский квартал?

*Французский квартал - историческая часть Нового Орлеана, которая славится своими ночными развлечениями. Одна из самых популярных улиц - Бурбон-стрит. На ней расположены джаз-клубы, рестораны каджунской кухни и шумные бары, в которых предлагаются крепкие коктейли.

– Не в этот раз. Лучше Френчмен-стрит. Я, ты, джаз и твое откровенное платье.

*Френчмен-стрит - улица в Новом Орлеане, известная своей живой музыкой и аутентичной атмосферой. Является центром местной музыкальной сцены, где можно услышать настоящую новоорлеанскую музыку, в отличие от более туристической Бурбон-стрит.

Девушка лишь усмехнулась и, не отпуская его руки, пошла рядом с ним, прижимаясь к его боку.

Яркие огни сверкали, и звуки джаза наполняли улицы. Все вокруг было пронизано жизнью. Туристы и местные жители были повсюду, смеялись и веселились. Парочки танцевали прямо на улице, другие хлопали, наслаждаясь моментом. Сузетт остановился, посмотрел на улицу, на подсвеченные здания и гирлянды, развешанные по крышам и окнам. Ночью здесь было потрясающе.

– Красиво, – пробормотал он спутнице на ухо, и она кивнула.

Парень взглянул на Джессику и невольно снова залюбовался ею. Она выглядела великолепно даже в своей обычной одежде, и в тот момент он даже не был уверен, хочет ли, чтобы она надела то сексуальное платье. Его футболка на ней тоже порождала в нем дерзкие желания.

Повсюду были люди: они танцевали, пили, курили, смеялись, наслаждаясь музыкой и волшебной атмосферой. Уютный, теплый свет падал на них обоих, огни отражались сияющими бликами в ее глазах. Ему очень хотелось наброситься на нее и зацеловать до бесчувствия.

– Давай. Пойдем туда. Я хочу потанцевать с тобой, – он потянул ее за руку за собой, к танцующим парам.

В движении он притянул ее, развернув к себе спиной, его руки тут же скользнули по ее бокам к талии. Джессика тут же положила свои руки на его, медленно поглаживая его кожу в такт музыке, отчего его пробрала дрожь. Их тела прижались друг к другу, оба наслаждались близостью. Они покачивались в ритм, парень водил ладонями вверх-вниз по ее телу, ощущая ее изгибы сквозь одежду. Джессика была великолепна. Она распустила длинные волосы, на лице не было ни капли макияжа, на ней была неброская простая одежда, но в этот момент никто не выглядел лучше нее. Теплое чувство поселилось в его груди. Сердце сжалось и стало одновременно легким. Он был счастлив быть здесь и сейчас, рядом с ней, покачиваясь под музыку в мягком свете...

Жаркий август крепко засел в памяти, но не его тепло - остался лишь обжигающий холод. Как высшая кара, одно из самых добрых воспоминаний сменилось самым ненавистным фрагментом жизни, разъедающим его душу, вынуждая едва зажившие раны кровоточить как в первый раз. Мозг отказывался подчиняться, с каждой отчаянной попыткой остановить поток мыслей, они лишь беспощаднее обрушивались на него, глубже погружая в бездну.

Когда-то этот маленький мальчик читал сказки о принцессах и рыцарях. Но в жизни не всегда выходит спасти из башни пленника. Оставалось лишь разделить эту участь с ним, приковав себя цепями вины. И его спасать было некому...

Пространство второго этажа купалось в фиолетовом неоновом свете, просачивающемся из музыкальной студии и растекающемся по стенам призрачными узорами. Сузетт искал спасения от тоски в бутылке отменного вина, купленной совсем недавно, но меланхолия окутала его настолько плотно, что делиться этой драгоценностью с кем-либо он не хотел. Парень принес ее в гостиную, водрузил на столик у окна, сорвал пробку и сделал несколько жадных глотков, слушая, как дождь, словно одержимый барабанщик, выбивает свой неумолимый ритм по стеклу, нашептывая музыканту мотивы новой, обреченной мелодии. Время потеряло свою власть, растворившись в тумане его мыслей. Переезд был неприятным и угнетающим событием, хотелось бежать без оглядки, вырвать с корнем из сердца, стереть из памяти. Но вот он снова здесь, снова в этой дурацкой гостиной с мерзкой дождливой погодой, душа кричала от отвращения. Проклятый Рейвен-Спайер.

Тихие шаги заставили его вынырнуть из своих давящих размышлений, и запах парфюма, такой знакомый и любимый, сразу же выдал незваную гостью на его вечеринке жалости к самому себе. Равнодушно пригубив вино из горлышка, он продолжал стоять у окна.

- Почему ты меня отталкиваешь? - Джессика спросила с надеждой, хотя на полноценный ответ не рассчитывала.

Сузетт поставил вино на стол и, наконец, обернулся.

- Я не отталкиваю тебя, милая.

- Почему ты... избегаешь более близких чувств?

Музыкант сжал челюсти, холодно взглянув на нее.

- Мне казалось, мы обсуждали это пару недель назад.

Скорее, он просто высказал свою точку зрения.

- Мы это не обсуждали. Ты просто увиливал от ответа.

- Я ни от чего не увиливал. Нам ведь весело, правда? Я вижу, как тебе это нравится.

Джессика покраснела, но не отступила.

- Да, но... Разве ты не хочешь, чтобы это было чем-то большим? Искренним? - любимая помощница отбросила всякую гордость: сейчас она хотела лишь быть услышанной.

Сузетт несколько секунд сверлил взглядом ее расстроенное лицо, затем устало вздохнул.

- Я никогда тебе не лгал, Джесс. Мне нравятся наши веселые моменты, правда. Но ты просишь того, чего я не могу тебе дать. Я не тот парень, который подарит тебе любовь и совместное будущее, милая.

- Почему нет?! - Джессике хотелось сойти с ума, устроить истерику - что-нибудь, что позволило бы достучаться до него.

- У меня есть свои причины, - музыкант покачал головой, ничуть не смутившись ее нарастающих эмоций. - Дело не в тебе, я просто... Я не завожу отношений.

Он был строг, не желая больше ничего говорить. Эта тема начинала его раздражать. Джессика начала подходить ближе, в то время как француз обогнул стол, избегая встречаться взглядом.

- Почему? Ты боишься преданности и доверия?

Глупое предположение неосознанно вызвало у Сузетта смешок. Он провел рукой по волосам.

- Господи, конечно же, нет. Я просто предпочитаю беззаботные отношения без какой-либо ответственности.

- Что тебя отталкивает? Что тебя останавливает?

С раздраженным вздохом он опустился в кресло, а Джессика встала прямо перед ним, угрожающе нависнув. Она не отпустит эту ситуацию, пока они не поговорят честно.

- Послушай, Джесс, я уже сказал, что это не твоя вина. Это я. Я просто предпочитаю жить по-другому, без суеты и обязательств, которые возникают в отношениях, - он пытался объяснить ей как можно яснее, чтобы она поняла, что это окончательный ответ.

- А как же я? - Джессика поджала губы, борясь с наплывающим чувством отвержения. - Мне просто смириться с тем, что ты делишь свое внимание с другими? Я не хочу быть твоим запасным вариантом!

Сузетт поморщился от повышенного тона. Эта настойчивость начинала его откровенно бесить.

- Я никогда не говорил, что ты запасной вариант, - Сузетт выделил слово «никогда» интонацией, пропитанной раздражением. - Тебе нужно понять, что я никогда не обещал тебе эксклюзивности и не собираюсь этого делать.

- Тогда что я для тебя вообще значу?! - в ее голосе не скрывалась обида, поднявшая всю затопленную боль.

Он вскочил с кресла и сделал шаг к ней.

- Ты моя подруга и замечательная девушка, к которой я испытываю особое отношение. Но это все, чем ты будешь для меня, - он был решителен. - Так что перестань думать иначе.

- А как же мои чувства? Моя забота? - женский голос задрожал, слезы неконтролируемо побежали по щекам. - Они что-нибудь для тебя значат?! Или для тебя в порядке вещей привлекать внимание какой-то дурочки и быть счастливым?! Ты лишь каждый раз кормишь свое самолюбие?!

- Это абсурдное обвинение! Мне и в голову не приходило использовать тебя. Наша маленькая игра длится уже несколько месяцев, значит, нам обоим это нравится, Джесс. Так что не строй из себя невинную овечку, ведь ты прекрасно знала, что я тебе ничего не обещал.

- Но ты никогда не говорил, что тебе плевать на чувства других! - Джессика махала руками, ее голос был на грани истерики, слезы текли, и это никого не беспокоило в данный момент. - Если я тебе нравлюсь, что мешает тебе стать ближе ко мне?!

Сузетт вдруг схватил ее за плечи и наклонился к ее лицу.

- Если я не хочу отношений, то перестань пытаться меня в них тянуть! - голос превращался в угрожающее рычание. Опомнившись, музыкант тяжело вздохнул, глядя в ее заплаканные глаза и отпустил ее плечи...

***

Очки со звоном отлетели на малый барабан, и парень, словно боясь выплеснуть сдерживаемую бурю, вдавил пальцы в веки. Нет, он не позволит горю одолеть его снова. Воспоминания о случившемся, словно раскаленное клеймо, жгли память. Каждый раз, как и в тот злополучный день, душа рвалась на части, сердце прожигала нестерпимая боль, хотелось кричать, проклинать несправедливый мир, изувечить собственные руки, лишь бы избавиться от удушающего, всепоглощающего чувства вины.

Сузетт судорожно выдохнул, вытирая непрошеные слезы. В горле застрял ком, не давая пробиться ни единому звуку. Ему казалось, что он тонет, медленно погружаясь под толщу воды. Но это было не так - он тонул на суше, задыхаясь от разрывающей боли и прожигающей до костей вины. Вынужден скрывать истинные эмоции и глубокие травмы за маской той жизни, что давно уже была ему чужда. Потому что внутри он был давно мертв.

***

Вернувшись домой, я снова взглянула на письмо от Мериана Уайлда. Слова, пронизанные лестью и отравляющим шепотом сообщали о назначенной встрече в этот же день. Больное и упрямое любопытство жаждало окунуться в пекло, прийти с гордо поднятой головой, чтобы еще раз доказать - ни я, ни Адрия не боимся столкнуться с трудностями. Мы вцепились зубами в эту жизнь, готовые сражаться за каждый свой вздох, и ни за что ее не отпустим.

Но я лицемерка, если считала себя смелой. Тихие дни вызывали у меня не облегчение, а тревогу. Казалось, что за этой обманчивой тишиной прячется ловушка, готовится нападение - нечто, что разорвет мой мир в клочья. То, что по-настоящему заставит меня трепетать от страха,

Джеймс был готов отправиться со мной, стать моей охраной, лично разобраться с вампиром, но я не рискнула. Не могла. Что бы клан ни предлагал - будь то ложная защита или мнимая свобода - я не смогу жить счастливо до старости, зная, что моя жизнь зависит от их милости, от их обещаний, которые окажутся лишь ядом в красивой обертке.

Сузетт несколько раз предупреждал - любая сделка с Уайлдом неизбежно ведет к пожизненному страданию и расплате за собственную жалость. Не стоит игнорировать и совет Двадцать пятого: не показывать нужду и отчаяние, держать лицо, даже когда внутри все рушится. Осталось принять вызов смерти, укрепить стены и надеяться, что они выдержат первый удар. Но как сохранить рассудок, когда кровожадные глаза следят из темноты? Невидимые, но ощущаемые кожей...

***

Музыканты, по-видимому, решив, что она заслужила небольшой перерыв после пережитого, предложили Эрике провести оставшуюся половину дня на свое усмотрение. Они даже предложили ей остаться, в дружеской обстановке за просмотром веселого фильма или, если она предпочтет, присоединиться к ним за бокалом чего-нибудь покрепче. Но приближающееся полнолуние не давало покоя. Пока у нее была возможность передвигаться по городу относительно свободно, девушка предпочла воспользоваться ею. Эта редкая передышка казалась ей не возможностью для расслабления, а скорее последним шансом что-то предпринять.

Любезно одолженный Сузеттом Dodge легко катил по мокрой дороге, разбивая крошечные капли нескончаемого дождя. Эрика решила заглянуть в специализированный магазинчик, где, по слухам, можно было найти товары для тех, кто был «в теме» темных тайн города. Для тех, кого обыватели называли просто мистиками. Но сама Эрика начала крепко сомневаться, что все эти вещи - лишь выдумки ради незримой выгоды. Сам шериф знал о вампирах. Может, и половина города знала о них, а фанатичные статьи были реальными предупреждениями, а не бредом сумасшедших? Как бы то ни было, проверить стоить. Ну, и к памятнику основателей девушки тоже решили ехать.

Эрика скучающе постучала пальцами по рулевому колесу, сбавляя скорость перед перекрестком. Улицы были практически пусты, однако один пешеход был удостоин особого внимания. Мужчина неподвижно следил за голубой машиной, а точнее, за ее водителем. Внезапно Эрику охватил мандраж, переходящий в холодный, липкий шок.

Краем глаза она заметила, как опасно близко оказался автомобиль впереди. Резко оглянувшись, она вдавила тормоз. Ее взгляд вернулся к незнакомцу - он не двигался. Промокший, застывший как изваяние, вампир вперил угрожающий взгляд. Эрика сглотнула, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Все мысли разом вылетели из головы, оставив лишь пугающее осознание: она в ловушке. Эрика сглотнула, но чувство удушья не отступало. Мир вокруг сузился до этого взгляда, до этого мужчины.

Внезапно она вздрогнула, когда позади раздался настойчивый сигнал. Сердце забилось учащенно, словно пытаясь вырваться из груди. Девушка начала движение, но ее взгляд невольно возвращался к незнакомцу. Он продолжал смотреть, его фигура оставалась неподвижной, словно сама смерть наблюдала за ней из темноты.

Намерение ехать куда-либо мгновенно улетучилось. Судорожные, едва не дрожащие, пальцы открыли мессенджер и нашли чат с Джеймсом. Нажав на микрофон, Эрика записала свой голос.

- За мной следят, - дрожь и накатывающую панику было невозможно скрыть.

Девушка оглядывалась по сторонами, в каждом силуэте, в каждой тени ей мерещился еще один кровожадный взгляд. Ответ шерифа поступил сразу. «Мы все контролируем» не принесло облегчения. Эрика не видела патрульных машин или одиноких полицейских на тротуарах. Страх не отступал, ложные заверения усиливали чувство одиночества.

Не сбиваясь с движения, на автопилоте, девушка все-таки добралась до пункта назначения. Ранее она бы обратила внимание на украшения магазина, витрину, оценила бы магический антураж, но не сейчас. Пальцы сжали руль, долгий вздох сорвался с губ, призванный успокоить. Но утешение не приходило. Хотелось развернуться и поскорее спрятаться дома, просто телепортироваться туда, где безопасно, и ни о чем не переживать.

Стоило ей взглянуть в окно, как паника захватила все тело, парализуя дыхание. Сердце стучало бешено, прямо в голове. Двое. Их было двое! Как статуи, засунув руки в карманы курток, мужчины смотрели прямо в ее душу. Их взгляд прожигал насквозь, так глубоко, что мурашки не останавливали свой побег по коже. Обернувшись в другую сторону, она замерла. Еще один.

Наконец глубоко вдыхая воздух, она опустила голову вниз, проверяя сообщения. Слезы норовили пролиться, но Эрика стойко боролась с ними.

«Езжай домой и будь там. Запрись и не выходи. Полиция вокруг дома. Попроси кого-нибудь из парней присмотреть за тобой».

Эрика сглотнула, осматриваясь по сторонам. Преследователи никуда не исчезли, но и не сдвинулись с места. Контролируя дыхание, девушке удалось немного взять себя в руки. Оставаться даже в безопасности, но одной, абсолютно не было желания. Ей нужен был тот, кто отвлечет ее от гнетущих мыслей. Повторно проверив, что дверь заперта, Эрика уставилась на имена музыкантов.

Первый человек, кто занял голову, был Сузетт. Сейчас ей не хотелось разбираться, почему он стал первой мыслью. Но его кандидатура была приемлемой, их отношения имели четкую границу. Девон тоже не выглядел тем, кто мог воспользоваться ее уязвимостью, и все же Эрика открыла чат с Сузеттом. Будет шанс проверить его на вампиризм: вампиры не могут войти в жилой дом без приглашения владельца.

Единственное сообщение от него «стучим по губам», оставшееся с момента игры в Кемпс, одиноко зависло на экране. Но чтобы отправить новое девушка не находила смелости. Вампиры продолжали недвижимо стоять и мокнуть под дождем, окружив ее машину. Встретив суровые взгляды, Эрике уже не было настолько неловко просить парня о помощи. Борясь с целым штормом из эмоций, она нашла в себе силы напечатать:

«Привет. Можешь, пожалуйста, приехать ко мне? За мной следят, не хочу быть одна».

Ответ не приходил. Эрика бросила телефон на соседнее кресло и выехала с парковки. Для начала надо добраться до дома.

Минуты текли мучительно долго, мобильник молчал, а взгляды прохожих периодически зависали на голубой машине. Вампиры были везде, следили за каждым ее пройденным футом, наконец, вышли из тени, обнажая реальную угрозу. Мериан решил показать, что Эрика была слишком самонадеянна? У него получилось добиться эффекта.

- Черт побери этого француза! - девушка выругалась в беспомощном раздражении, сжимая руль.

Все время блондин не расставался со смартфоном, а когда он действительно понадобился... Пропал. Или игнорирует ее специально? При данных условиях этого вообще невозможно допустить!

Эрика подпрыгнула на месте, когда телефон через пятнадцать минут издал звуковой сигнал. Руки нашли гаджет, пока взгляд не отрывался от дороги.

«Все серьезно? Стоит ли мне попросить Девона приехать?»

Он... пытается отказаться? Мысль, что он хочет отправить вместо себя Девона, сбивала с толку. И Эрика пока не спешила соглашаться.

«Нет, не нужно».

«Почему?»

Этот парень начинал бесить. Девушка не собиралась отвечать на вопрос, а просто разыграла карту уязвимости.

«Пожалуйста, приезжай, мне не по себе».

Эрика заблокировала дисплей, для себя завершая этот диалог. До дома она добралась быстро, несколько патрульных машин охраняли ее маленькое убежище. На душе сразу отлегло, в страшных переулках преследователи больше не поджидали. Спрятавшись за дверью тихого дома, девушка с облегчением, наконец, выдохнула. Если так продолжится, поехать рассудком и стать параноиком казалось реальным итогом, причем в короткие сроки. Первые знаки настоящей и ощутимой угрозы просочились в ее шатко выстроенный мир. Хотелось бы верить, что она справится... но верилось с трудом...

Тишина и горячий кофе не дали покоя суетливой душе, мысли возвращались к людям, бродящим по улицам - любой из них мог следить за Рош каждое мгновение. Может, кто-то по ночам смотрит в окно ее спальни, контролируя любой вздох?

Мурашки побежали по коже, забираясь внутрь как осознание, что это не выглядит обычной шуткой. За ней следят. Каждый день. Каждую секунду.

Девушка тщетно пыталась удержать позитивные мысли в голове, но под напором стресса, они быстро растворились. Немного растопило тревожное сердце беспокойство Кейт: ее вопрос о благополучии Эрики сделал этот день чуточку лучше. Похоже, Сузетт рассказал всем о ее сообщении. Это ожидаемо, группа очень сплоченная, несмотря на очевидные отличия. Можно было сказать, что они - семья, которую каждый выбрал себе сам.

Раздался долгожданный стук, Эрика моментально оказалась рядом. Убедившись, что это не пугающий маньяк, она отворила дверь Сузетту.

- Привет... Спасибо, что пришел, - девушка отошла в сторону уступая ему дорогу.

- Без проблем, - парень кивнул в знак приветствия, но остался на месте.

Девушка смотрела, как он стоит за порогом, подтверждения ее подозрений начали проявляться. Интересно, как Сузетт будет выбираться из ситуации? Наверняка, он захочет сохранить свою сущность в тайне.

Помимо этого, она не могла не обратить внимание на его внешний вид: чуть влажные волосы, капельки на стеклах очков, светлый спортивный костюм. И любимые кеды, конечно. Было непривычно видеть его в неформальной повседневной одежде. Казалось, кроме классических брюк его гардероб больше ничего не заполняет. Но и в этом наряде он выглядел хорошо.

Молчание затянулось, взгляд Сузетта беспокойно шарил по пространству, не подозревая о мыслях девушки. Эрика тоже поспешила отвлечься от смущающих фантазий.

- Почему ты не заходишь? - она притворно подняла брови в немом вопросе.

- Я могу войти?

- Ну, ты же не собираешься стоять на крыльце всю ночь? - Рош невольно усмехнулась.

Пытаясь скрыть раздражение, парень крепко стиснул челюсть, что заходили желваки. Нервничал? Пусть, ему полезно.

О'Малли выдавил из себя ухмылку и безразлично поправив рукав куртки.

- Ты меня не приглашаешь внутрь, так что, похоже, мне придется стоять здесь.

- Ах, тебе нужно особое приглашение? - Эрика изобразила невинность, продолжая беззаботно улыбаться. Ну что ж, вампир, приятно познакомиться.

- Нет, но получить обычное «входи» было бы неплохо, - Сузетт склонил голову с дерзкой ухмылкой. - Вежливые люди так поступают.

Девушка натянуто улыбнулась, понимая на какой риск она идет. Но и то, как музыкант обернул ситуацию против нее, не могло не раздражать.

- Проходи.

Плечи парня расслабились и, сохраняя непринужденность, он вошел внутрь дома, мельком окинув взглядом прихожую. Эрика снова невольно обратила интерес на его одежду, пока он закрывал дверь и снимал куртку.

Бесстыдно осматривая полки шкафа, он выхватил желтую кепку из магазина «Best Buy», ослабил застежку и надел. Через зеркало артист поправил бейсболку и обернулся к девушке ожидая реакции.

- Что думаешь? - Сузетт расслаблено спрятал руки в карманах спортивных брюк.

Эрика сначала подумала вовсе не о кепке, но быстро пришла в себя. Яркий головной убор придавал ему раскованный, немного юный вид. Ей понравилось. Но девушка никогда бы в этом не призналась, а равнодушно пожала плечами.

- Неплохо.

- Просто «неплохо»? - мужчина фыркнул, снова красуясь перед зеркалом. Где-то в глубине души, он хотел услышать от нее комплимент. - Ладно, знаю что выгляжу потрясающе, ты просто в этом не признаешься.

Эрика пробурчала отрицание на поддразнивание и поспешила спрятать нежелательный румянец, уходя в гостиную. Этот француз упрямо лез под кожу!

Сузетт бросил кепку обратно на полку, оставляя мысленную заметку утащить ее с собой на обратном пути, и последовал за хозяйкой дома, с интересом осматривая каждый угол ее одинокой жизни. Фигурки и книги быстро ему наскучили, он поднял пыльную акустическую гитару, изучая ее. Инструмент выглядел потрепанным, струны нуждались в замене, но это все имело свое очарование. Взяв несколько аккордов, он убедился в фальшивости звука.

- Играешь?

- Отчим играл.

- Ты все еще хранишь его вещи? - Сузетт оглянулся через плечо. Вопрос прозвучал тише, чем предполагалось.

- Жалко было выкидывать.

Парень разочарованно вздохнул, возвращая гитару на место.

- Можно было продать.

В молчании он продолжил рассматривать полки, избегая любые фотографии с еще живыми членами семьи Рош. Гость скучающе вытащил из стопки книгу, предвзято пролистывая страницы.

- Мы будем молчать весь вечер? Есть вино? Боюсь Я умру тут от тоски еще до полуночи.

- Нет, ты здесь не для дружеской пьянки.

- Можем пить не по-дружески... - Сузетт поднял взгляд, соблазнительная улыбка блеснула на милом лице.

- Не смей это начинать.

Эрика снова сбежала, на этот раз на кухню. Устроившись за столом, она отпила остывший кофе, а парень уже сел напротив и подпер голову одной рукой. Длинные изящные пальцы постучали по поверхности, пока любопытный взгляд блуждал по комнате. Интригующую деталь он нашел: дверца шкафа притаилась у стены, оперевшись на кухонную тумбу, ехидная улыбка не заставила себя ждать.

- Даже не стану спрашивать, что случилось.

Эрика проследила за его взглядом и нахмурилась.

- Думаешь это из-за меня? - она с вызовом уставилась на артиста.

- Нет, конечно, нет, - Сузетт широко улыбался. - Я уверен, она сама отломилась. Мышь увидела или что-нибудь еще.

Девушка пожалела, что пригласила его, надо в следующий раз выбирать Девона. Она встала, не давая никаких реакций на очередные подначки.

- Я пойду к себе в комнату. Просто будь здесь, пожалуйста.

- Ты серьезно позвала меня в качестве охраны? - в голосе сквозило некое разочарование, пока он провожал ее взглядом к лестнице.

- Да, только по этому, - не оставив сомнений в собственном решении, Эрика наконец-то скрылась от цепких глаз.

О'Малли нерешительно замер посреди незнакомой кухни. Сузетт почувствовал, как расстроился, что его компанию в этом доме не ценили. С другой стороны, он понимал, что к лучшему снизить их взаимодействия до самого минимума, потому что уже возникали разные мысли, которых быть не должно.

Сузетт спать не собирался. Он метался по комнате, словно пойманная птица, его взгляд лихорадочно скользил по полкам, каждая картина и статуэтка вызывали новую волну беспокойства. Редкие, выцветшие фотографии семьи он обходил стороной, словно они были прокляты, а тень утомления окутывала каждое его движение. Пытаясь справиться со скукой, музыкант достал книгу и развалился на диване, сдвинув одеяло, которое подготовила ему Эрика. Уставившись в аннотацию английского детектива, он пытался понять, нравится ли ему выбор истории или нет. Открыв книгу на последних страницах, начал читать, надеясь увидеть нечто завораживающее, леденящие кровь развязки и сюжетные повороты. Но там был лишь скучный диалог, и Сузетт отбросил книгу на журнальный столик, но промахнулся. Поднимать даже не думал, только достал телефон, проверяя входящие сообщения. В мессенджере было много непрочитанных - те, что он читать не собирался, и те, на которые он пообещал себе ответить позже. К его везению, Харпер оставила пару слов, поэтому музыкант продолжил чат, коротая время в унылом доме. Выпросив у подруги нестандартное фото, он довольно усмехнулся, и наконец отстал от нее, позволяя девушке спокойно работать.

Эрика в свою очередь вела общение с Адрией. Оказалось, за ней тоже была замечена слежка. И сейчас девушка тоже не была одна: с Девоном.

«Шериф прислал мне сообщение».

«Ехать домой».

«Чтобы было спокойнее, Сузетт предложил остаться со мной. Но ты оказалась настойчивее».

Хоффман закончила поток сообщений смеющимся смайлом. Рош стало не по себе от этого открытия - Сузетт сам захотел приехать к Адрии? Поэтому он надеялся, что Эрику устроит компания Девона?

«Дев прошел проверку?», - девушка не могла не спросить, когда в ее собственном доме оказался вампир.

«Нет».

Теперь все было определено. Девон и остальные артисты - это те, от кого девушкам следует бежать. Однако в смутное время, музыканты одни из немногих, на кого можно было положиться. И время покажет, будет ли это ошибкой.

Тоскливый взгляд Сузетта, как у щенка, преданно ждущего хозяина, снова скользнул по гостиной, направился в сторону лестницы - Эрика ведь все равно еще не спит, почему она оставила его одного? Но подняться к ней он не рискнул. Вскочив с места, француз подошел к гитаре, взял инструмент и вернулся к дивану. Парень стер пыль с корпуса рукавом толстовки, подергал струну, прислушиваясь к нестройному звуку. Подкрутив колки и не получив должного звучания, он признал поражение в борьбе с собственным слухом и положил телефон на колено, открывая приложение с тюнером. Струны были старые и изношенные, но за неимением ничего пришлось мучаться и добиваться желанного результата с тем что было.

Приведя инструмент в порядок, Сузетт сыграл несколько аккордов романтической, значимой для него, песни, начал играть вступление. Ноты немного фальшивили, чуть спотыкаясь на высоких или низких регистрах, но музыкант, полностью погруженный в мелодию, упорно игнорировал шероховатости. Он продолжал увлеченно играть, где несовершенства терялись в общей гармонии. Для Эрики мелодия была знакома, и она ждала, когда мужчина вступит в куплет. Но голос так и не зазвучал.

Музыка начала угасать, замедляя свой ход под натиском внезапно нахлынувших, таких не вовремя, воспоминаний, и вскоре пальцы музыканта совсем остановились, оставив тишину.

***

Фиолетовый свет залил комнату, освещая забытое вино. Двое влюбленных, чьи сердца еще недавно бились в унисон, теперь с яростью рвали друг друга на части ранящими словами.

- Но ты никогда не говорил, что тебе плевать на чувства других! - Джессика махала руками, ее голос был на грани истерики, слезы текли, и это никого не беспокоило в данный момент. - Если я тебе нравлюсь, что мешает тебе стать ближе ко мне?!

Сузетт вдруг схватил ее за плечи и наклонился к ее лицу.

- Если я не хочу отношений, то перестань пытаться меня в них тянуть! - голос превращался в угрожающее рычание. Опомнившись, музыкант тяжело вздохнул, глядя в ее заплаканные глаза и отпустил ее плечи. - Мне важны твои чувства, поэтому я делаю то, что лучше для тебя.

- Мне не будет лучше, если ты меня оттолкнешь! - Джесс крепко схватила его за рукава, отчаянно требуя, чтобы он ее услышал. Понял. Прижал к себе, укрыл от боли, спас от разъедающих мыслей, только бы не отдалялся все дальше.

Сузетт высвободился, вырывая запястья из хватки.

- Я делаю тебе одолжение. Тебе будет лучше с тем, кто может дать тебе то, что ты хочешь.

Артист сказал это твердо и уверенно, нежно провел тыльной стороной ладони по женской щеке, стирая скатившуюся слезу. Нужно было успокоиться и взять себя в руки. Джессика грубо оттолкнула его руку, не желая его фальшивой ласки.

- Одолжение?! Ты так это называешь?! - девушка горько усмехнулась. - Одолжение?

- Я не собираюсь с тобой спорить.

Музыкант устало и в отчаянии потер лоб и повернулся, чтобы пройти мимо нее.

- Как ты смеешь?! - закричала она на грани срыва, оборачиваясь к нему. - Ты просто уйдешь, когда я пытаюсь тебя понять? Снова? Да что с тобой не так?! Ты одинок, но упрямо продолжаешь топить себя в этом одиночестве!

Слова стреляли на поражение, алкоголь в крови снизил запреты и самообладание. Это стало последней каплей. Молниеносно развернувшись, он резко схватил ее за плечи. Сквозь зубы он прошипел, бросая суровый взгляд:

- Не надо меня анализировать!

- Чего ты боишься?! - Джессика застонала от его болезненной хватки. - Ты боишься, что люди поймут, какой ты псих, и разлюбят тебя?

- Ты ни черта не знаешь! Хватит злить меня, - предупредил он холодным и опасным тоном, его пальцы впивались в ее кожу, притягивая к себе ближе. В некогда добрых и озорных глазах отразилась слепая ярость. Перед взором все запылало красным, раздражение и нетерпение кипели под кожей, пальцы чесались от желания что-нибудь сломать.

Но девушка на свою беду проигнорировала угрозы, решив идти до конца, чтобы получить ответы. Она верила в свою неприкосновенность.

- Так объясни мне!

- Мы не собираемся устраивать сеанс терапии, черт возьми. Особенно сегодня, когда у меня нет настроения.

- У тебя всегда нет настроения! Ты постоянно избегаешь этого!

Джессика рыдала, не в состоянии принять отказ любимого человека, ее пальцы отчаянно цеплялись за его рубашку в надежде на его милость. Но навязчивость и упертость делали только хуже, и Сузетт, для большей убедительности, грубо схватил ее за подбородок, крепко сжимая - плевать, если он оставит синяки. Алкоголь не улучшал ситуацию, мужское терпение истекало.

- Не зли меня, просто смирись с тем, что больше этого не будет! - парень встряхнул ее, пытаясь вернуть в реальность и заставить замолчать.

- Почему? Потому что я для тебя всего лишь временная игрушка?

- Хватит выдумывать! Я не готов к серьезным отношениям, неужели так сложно понять?! - снова встряхнул ее огромной силой негативных эмоций, поглотивших его рассудок.

- Да, сложно, потому что ты любишь придумывать себе проблемы!

Стиснув зубы и в порыве ярости, О'Малли резким движением отшвырнул Джессику от себя. Прямо к окну. Девушка столкнулась спиной со стеклом, проломив оконную раму, ее тело мгновенно скрылось в ночи и завесе дождя. Следом последовал звук удара о землю.

Несколько мгновений Сузетт стоял в гостиной в оцепенении, глядя на разбитое окно. Сглотнув слюну, наполнившую рот, он быстро начал приходить в себя. Что, черт возьми, только что произошло... Зрачки вернулись к норме.

- Merde, - дрожащим, испуганным голосом произнес ударник, подбежав к окну и высунув голову: Джессика, совершенно промокшая, неподвижно лежала на лужайке, потухший взгляд устремлялся в небо.

- Проклятье.

Дождь лил на нее, но она даже не пошевелилась: сердце уже не стучало.

- Черт, черт, черт, черт... - ругался Сузетт себе под нос, проводя рукой по волосам.

Пальцы затряслись, он бросился к лестнице и побежал к входной двери. Выскочив на улицу, он практически сразу промок, волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза, но было абсолютно все равно. Оказавшись перед Джессикой, парень тут же упал на колени в траву с широко раскрытыми от страха глазами, схватил ее за плечо и слегка встряхнул.

- Джесс... Джесс! Джессика, ради Бога... - резкий свежий запах крови ударил в ноздри, пальцы обхватили ее шею - пульса не было. Руки затряслись еще сильнее. - Проснись, Джесс, пожалуйста... Проснись...

Сузетт коснулся ее затылка, и ладонь тут же стала липкой. Он одернул руку, с ужасом уставился на нее - череп был поврежден, и не было уверенности, что это только из-за падения. В голове мелькнули воспоминания о произошедшем ранее - тошнота подступила к горлу.

- Нет, нет, нет, нет, нет... - голос дрожал, рыдания сдавили горло, не давая дыханию прорваться, пальцы скользили по ее лицу. Кровь сочилась из ран от осколков, была повсюду, скопилась у нее под головой, окрасила траву в красный и пропитала ее волосы. Сьюз не мог оторвать взгляд: всего минуту назад они спорили, стоя в комнате, он с раздражением смотрел на нее, а в следующую она уже лежала перед ним без движения. Все его тело охватила дрожь, но вовсе не из-за холода. Реальность стучалась в его разум, как капли дождя. А через несколько мгновений отрицание снесло его волной.

- Д-Джесс... Нет, нет... - музыкант прижался лбом к ее ключицам, паника поднималась в груди, обволакивала шею и мешала дышать, его пальцы вцепились в край ее футболки.

- Просыпайся, Джесс... - мужчина хрипло шептал в ткань, так отчаянно, не желая верить в новую реальность. - Пожалуйста, очнись.

Входная дверь скрипнула, и Сузетт тут же вскинул голову, устремив на Девона свой взгляд, полный беспомощного ужаса. Не в силах шевелиться, он продолжал стоять на коленях рядом с телом Джессики.

- Дев...

Тот застыл на полпути, его лицо, мягко говоря, выражало потрясение. Барабанщик сглотнул ком, подступающий к горлу, руки тряслись, а глаза, и без того покрасневшие, наполнились влагой, слезы потекли по щекам, смешавшись с дождем.

- Я не хотел... - парень двинулся к Джаффрису на коленях, но тут же остановился, парализованный чувством вины и стыда. С детской наивностью он надеялся, что Дев просто поверит ему и волшебным образом все исправит. Но никакое чудо уже не могло спасти девушку.

Девон сглотнул и отстраненно произнес:

- Нужно позвонить шерифу.

Сузетт же отчаянно замотал головой и пополз к другу, голос дрожал от подкатывающих рыданий.

- Нет, нет, нет, нет... Не звони... Пожалуйста... - блондин беспомощно умолял, подползая достаточно близко, чтобы схватить его за штаны. - Дев... Дев... Дев, пожалуйста...

Его губы дрожали, но холод и сырость не имели никакого значения.

- Вставай.

Сузетт покачал головой, не желая отпускать его.

- Нет, - он спрятал лицо у Девона в складках одежды, пытаясь сдержать рыдания, готовые вырваться наружу. Девон все равно помог ему подняться.

- Иди сюда, - гитарист подвел его к крыльцу дома, усадил на порог. - Садись.

Блондин шмыгнул носом, вытирая лицо от влаги. Колени подкосились, как только он опустился на ступеньку.

- Девон... Это моя вина...

Тот опустился перед ним на корточки.

- Сделай глубокий вдох. Еще. Что случилось?

О'Малли закрыл глаза и глубоко вздохнул. Потребовалось несколько секунд, чтобы хоть немного прийти в себя.

- Я... - Сьюз сглотнул, его продолжало трясти. - Мы... У нас случилась глупая... ссора... - На последнем слове его голос дрогнул, и что-то сжалось в горле. - Она хотела... Боже, как много она хотела... Но я не мог... Я не мог дать ей то, что ей было нужно, она разозлилась. Она начала спорить, и я... Я тоже разозлился, и... И... я просто хотел, чтобы она замолчала...

Выдержка треснула под лавиной правды, чувства вырвались наружу. Девон сжал плечо Сузетта, поглаживая и поддерживая. Тот не сопротивлялся, прижался к мужчине, продолжая рыдать, вцепившись руками в его мокрую футболку и пытаясь найти поддержку и утешение. Все тело дрожало, тянулось в объятия. Отвращение к собственным рукам, телу, существованию проникало в сознание как яд, отравляя разум: жалкий убийца без самоконтроля и человечности в сердце.

***

Эрика услышала как Сузетт стремительно покинул дом. Напряжение протянулось через все тело, девушка хотела бежать за ним, умолять не оставлять ее одну, но не сдвинулась с места. Выглянув в окно, она не увидела, чтобы парень отходил от дома, или, например, подъезжало такси. Стоит на крыльце? Похоже на то. Наверное, захотел покурить. Эта мысль впервые принесла девушке успокоение, хотя она даже не знала насколько это правда.

Француз долго простоял на улице, заново переживая страдания от воспоминаний и разъедающей мозг вины. Он начал хозяйничать на кухне, отыскал в маленьком шкафчике открытую бутылку текилы - определенно это алкогольный запас Эмбер. Что ж, детка, сегодня он разорится из-за подавленного настроения ранимого артиста.

Утренний будильник рассеял тишину острым, невыносимым звуком. Девушка, не в силах сразу вырваться из липкой паутины сна, лишь глухо простонала. Звук казался далеким, искаженным, пробивающимся сквозь вату, окутавшую ее сознание. Ей потребовалось несколько долгих, мучительных мгновений, чтобы определить зов к реальности, от которой она так отчаянно пыталась убежать. Эрика открыла глаза с неприятным ощущением, когда тело еще не проснулось, а нервы уже натянуты до предела. Сон, если его можно было так назвать, не принес облегчения, лишь усугубил чувство беспокойства, оставив после себя привкус тревоги на языке. Она чувствовала себя хрупкой, как тонкое стекло, готовое разбиться от малейшего толчка.

Едва она отбросила телефон и бессильно закрыла глаза, как распахнулась дверь спальни, и на постель плюхнулся француз.

- Доброе утро, Эммочка... - проворковал Сузетт, пока девушка притягивала одеяло к груди.

- Ты что делаешь?!

- Надеюсь, что ты спасешь меня от гнетущего одиночества. Здесь и правда можно свихнуться от скуки.

- Может тебе стоило поспать подольше?

О'Малли мотнул головой.

- Говорил же, я сплю только если пьяный, - он фыркнул, не собираясь выдавать свой секрет, что осушил за ночь целую бутылку текилы. - Ну, или в объятиях прекрасной дамы.

- Ясно, но я бы хотела еще отдохнуть. День вчера был изматывающим.

- Хм, вообще-то, я жду тебя на завтрак, - парень задумчиво начал «вышагивать» пальцами по ноге Эрики, скрытой под покрывалом. Дыхание перехватило, девушка даже не нашла в себе сил оборвать прикосновение. Реакция от мужчины не укрылась, он с наслаждением улыбнулся, но убрал руку.

- Я не настроена на завтрак.

- Тебе понравится. Поэтому lève-toi, chérie.

- Поднимайся, милая.

Их взгляды столкнулись: ее - недовольный, все еще сонный, и его - расслабленный, слегка пьяный. Глядя на мягкую ухмылку Сузетта, Эрика поняла, что отчего-то не может ей сопротивляться. С смиренным вздохом вырвались и слова.

- Ты позволишь мне переодеться?

- Конечно, если хочешь.

Терпение иссякало.

- Выйди из моей комнаты, Сузетт.

Парень ухмыльнулся шире, притянул подушку к голове и, как довольный кот, получивший ласку, растянулся на кровати.

- А ты что, стесняешься? Поверь мне, твои переживания напрасны.

- А ты только и ждешь этого, да? Давай, выходи.

Эрика нетерпеливо махнула рукой: француз испытывал ее пределы, хотелось ударить его или...

Нет. Продолжения для этой фразы не будет.

Сузетт притворно надулся и все же начал подниматься с уютной постели.

- Ты не очень хорошая хозяйка...

Парень вышел, прикрыв дверь, но Эрика не испытала облегчение от его отсутствия.

Сузетт, сгорбившись над телефоном, механически скользил пальцем по экрану, листая ленту. Поглощенный мимолетными впечатлениями цифрового контента, он встрепенулся, когда девушка появилась в дверях.

- Наконец-то... - О'Малли отложил гаджет. - Садись. Пробуй.

Перед Эрикой стояла тарелка с аппетитными фаршированными улитками: их коричневые раковины, были полны душистой начинки из трав и чеснока, щедро залитые золотистым, ароматным маслом с зеленью. Рядом лежал хрустящий багет, готовый принять всю щедрость этого блюда.

- Ты заказал мне улиток?

Сузетт с детским очарованием подпер подбородок ладонями и подмигнул Эрике.

- Эскарго, милая. В американском исполнении.

*Эскарго - французское блюдо из съедобных улиток, чаще всего бургундских, которое традиционно подается с чесночно-сливочным маслом и зеленью.

- А если мне понравится?

- Ну... Я подумаю о том, чтобы пересмотреть наше общение, - музыкант с шутливым сомнением поднял бровь. - Пробуй давай.

Рош неуверенно расположилась напротив гостя, придирчиво осматривая тарелку: избыток янтарного масла, казалось, сочился из каждого уголка, обволакивая все своим жирным блеском. Взяв скользкий панцирь и подцепив вилочкой содержимое, девушка с колебанием отправила это в рот. Тело содрогнулось: масло тут же растеклось во рту, заглушая все остальное - травы, чеснок, саму суть улитки, передавая призрачное воспоминание о природной утонченности. На языке осталась лишь липкая, тяжелая пленка, вызывающая мгновенное отвращение. Эрика сглотнула с трудом и скривила лицо, пока привкус жира впечатывался в небо.

- Моя милая... Вкусно, да? - с издевкой пробормотал Сузетт, погладив ее по волосам.

Неосознанно она задержала дыхание от внезапного прикосновения, захотелось прильнуть к его руке.

Но девушка не позволила себе углубиться в фантазии, а музыкант как ни в чем не бывало вернул ладонь к своему лицу.

- Доедай всех.

- Не хочешь тоже насладиться? - Эрика устремилась к холодильнику, выуживая бутылку воды - жадные глотки лишь частично избавили мученицу от вязкого вкуса и подступающей тошноты. Артист только фыркнул.

- Ни за что.

- Давай сыграем в игру, - Рош отодвинула тарелку на середину, когда вернулась на место. - Мы будет по очереди задавать друг другу вопросы и честно отвечать. Если не хотим говорить правду - съедаем одну улитку.

Сьюз тут же оживился, заинтригованный вызовом.

- Надеешься, что я не отвечу ни на один вопрос? - он тыкнул улитку вилкой приглядываясь к сверкающей ракушке.

- Я задам тебе столько острых вопросов, чтобы ты съел всю тарелку.

Сузетт искренне рассмеялся.

- Ты знаешь, я тоже отлично умею задавать колкие вопросы - музыкант расслаблено откинулся на спинку стула. - Давай, начинай.

- Кто для тебя Хлоя? - Эрика задала первый возникший в голове вопрос. Начнем с легкого.

- Почему ты спрашиваешь? - парень не выглядел напряженным, а соперница только пожала плечами. - Хлоя была... дальней родственницей. И человеком, который мне очень дорог.

Сузетт ответил уклончиво, на мгновение отведя взгляд. Рош решила не развивать тему и передала очередь французу. Тот наклонился вперед, подперев подбородок ладонями, в нежно-голубых глазах блеснул лукавый блеск.

- Какой твой тип?

- Что? Мой тип личности?

Сузетт усмехнулся, слегка закатил глаза в ответ на ее попытку изобразить невинность, но небрежно продолжил:

- Не твой Майерс-Бриггс, Эмма. Твой тип, ну, знаешь... в мужчинах.

*Типология Майерс‑Бриггс (MBTI, Myers‑Briggs Type Indicator) - псевдонаучная система классификации личности по 16 типам, основанная на идеях Карла Юнга.

*Типология Карла Юнга - система классификации личностей на основе психологической установки (экстравертная либо интровертная) и преобладающей психической функции (мышление, чувство, ощущение или интуиция).

- Брюнеты, - Эрика выпалила моментально, не думая. Она сознательно пыталась замаскироваться, назвав цвет, противоположный тому, который видела перед собой.

Блондин расхохотался, ошеломленный ее быстрым ответом, искорки веселья заплясали в его взгляде.

- Брюнеты, да? Есть еще какие-то особые предпочтения?

- Ну... Ответственный, вежливый... Галантный.

- Диониса описываешь?

- Что?! - девушка опешила.

- Извини, милая, ты опоздала на несколько лет. Не говори, что он тебе нравится, - поддразнивал музыкант с лукавой ухмылкой, внимательно наблюдая за ее реакцией: смущенное, невольно покрасневшее выражение лица было очаровательным.

- Какое счастье, что у него уже есть женщина. Мой вопрос, - не желая обменивать шанс на глупости, она потратила несколько секунд на составление вопроса, который бы выдал полезную информацию. - Что было необычного в Джессике? Почему она стала мишенью серийного убийцы?

Улыбка парня померкла, пальцы дрогнули на краю стола, слова вонзились, словно нож между ребер. Смерть Джессики была ужасной - слишком ужасной, чтобы ее выставлять напоказ, слишком кровожадной, чтобы ее можно было как-то оправдать. Сузетт медленно выдохнул через нос, прежде чем ответить совершенно нейтральным тоном.

- Джессике... не повезло оказаться в Рейвен-Спайре. Ее не преследовали с конкретной целью - просто не то место, не в то время.

Прошла минута, в течение которой пара лишь молча изучала друг друга. В конце концов Эрика кивнула, принимая сухие предположения.

Сьюз нашел нечто странное в том, как легко она приняла ответ – слишком уж смиренно.

- Кажется, тебя это объяснение не удивило. Большинство людей стали бы спрашивать подробности... или, по крайней мере, были бы настойчивее.

- Не хочу слишком сильно тревожить твои раны.

Мужчина выразил удивление, но был искренне рад ее такту. Для человека, кого преследовал призрак смерти Джесс, подобная забота была долгожданным бальзамом на эти самые раны.

- Как мило с твоей стороны, - выдавил он из себя, в тоне смешались сарказм и усмешка, на губах заиграла ухмылка. - Особенно после того, что было. Ладно, твоя очередь. Расскажи мне... что во мне тебя так сильно волнует?

Эрика глубоко втянула воздух, пока Сузетт крутил вилку между пальцами. Он намеревался заставить эту малышку съесть побольше противных улиток, ну, или... получить ответы на щекотливые вопросы.

- Ну же, не стесняйся. Наверняка есть во мне что-то... что-то, что не дает тебе спать по ночам... - Сьюз скользнул взглядом по ее фигуре.

- Фу, это ужасно... Нет!

Рассерженная гримаса девушки столкнулась с нахальным смехом артиста.

- Ой, где же твоя знаменитая смелость?

- Твои насмешки меня волнуют, - Рош сузила взгляд. - И это не плюс.

- Насмешки? Я просто поддерживаю разговор, - его ухмылка слегка померкла, когда в голове что-то щелкнуло. - Подожди секунду. Ты хочешь сказать, что тебе действительно нравится какая-то часть меня?

- Что? - Эрика скептически приподняла бровь, старательно скрывая мысленное избиение себя за неосторожность. Как она могла так попасться?

- Ты меня слышала. Есть ли что-то во мне, что тебе действительно нравится?

- Теперь моя очередь спрашивать.

Эрика взяла дыхание под контроль, пользуясь ситуацией, чтобы отсрочить вопрос и придумать ответ. Озорство Сузетта на мгновение померкло, но настаивать не стал, принимая правила игры.

- У тебя шрамы на груди. Откуда они?

Вселенная схлопнулась до любознательных глаз и темы, которая обсуждению не подлежала. О'Малли сделал медленный, глубокий вдох, чтобы унять растущее беспокойство, зубы плотно стиснулись, рассеивая привычную расслабленность.

- Не твое дело.

- Тебе неловко об этом говорить?

- Неловко? - мужчина коротко и безрадостно рассмеялся. - Нет. Просто не привык обсуждать личные подробности с людьми, которые меня едва знают.

Рош кивнула, понимая, что ответ не получит, и подвинула к нему тарелку с улитками. Она не расстроилась, даже обрадовалась - это была пока единственная информация, которой артист решил не делиться.

Сьюз потянулся за улиткой, но пальцы замерли, пока он рассматривал ее. Эрика с нетерпением и торжеством ждала, когда француз съест ненавистную ему закуску. Парень неохотно отправил улитку в рот, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, пока скользкая, жирная текстура обрушивалась на вкусовые рецепторы.

- Вкусно, да? Милый... - девушка повторила его издевку, но не нашла в себе сил погладить его по волосам, чтобы полностью скопировать поведение. Но она наслаждалась его страданиями, это факт.

- Это отвратительнее, чем я думал, - ударник с брезгливостью проглотил испорченный деликатес, хватая со стола бутылку воды. - Американцы любят все испортить огромным количеством масла.

Затем, без предупреждения, парень потянулся через стол и легонько щелкнул Эрику по лбу.

- Эй!

- За то, что ты меня передразниваешь.

Сузетт усмехнулся, когда она потерла лоб с хмурым выражением лица, но нельзя было сказать, что она не выглядела при этом очаровательно.

- Ты уже знаешь мой вопрос. Что тебе во мне нравится?

- Что ты больше не мудак.

О'Малли усмехнулся, услышав неожиданный ответ. Было... странно трогательно, что она больше не считала его таким уж придурком. Улыбка блондина смягчилась.

- Расскажи мне об Эмбер. Что вас с ней связало? - девушка осеклась. - В смысле, я знаю что. Как вы познакомились?

- Мы с Эмбер познакомились незадолго до вашей трагедии. Группы тогда еще не существовало, мы зависали в барах, а она начала тусоваться с нами. Мы оба были немного чудаковатыми. Через какое-то время отдалились друг от друга - разные пути и все такое, - Сузетт пожал плечами и с усталой улыбкой вздохнул. - Но вот я снова здесь. Прошлое преследует меня.

Девушка тоже усмехнулась - она была знакома с его сожалениями о возвращении в город.

- Почему ты вчера не пригласила Девона, хотя вы близки?

Слова прозвучали резко, как нежданный удар, прорвав тонкую завесу отстраненности. Эрика растерянно моргнула, пытаясь собрать разрозненные мысли, почувствовала, как внутри нее все сжалось. В ее голове воцарился настоящий хаос, она никак не могла найти оправдание поступку, совершенному под влиянием собственных необъяснимых чувств. Возник острый след стыда и неловкости.

- Э-э... Ну... я просто знала, что ты не будешь ко мне приставать.

- Ты думаешь, Девон бы начал приставать?

- Я не хотела, чтобы он неправильно понял мое приглашение. Это было сделано исключительно из соображений безопасности.

Сьюз не поверил ей ни на секунду - это было хлипкое, нерешительное оправдание... настолько жалкое, что истина сама просилась наружу.

- Точно. Только для безопасности, - ровным голосом повторил Сузетт, прищурившись, и подвинул к ней тарелку. - Ешь...

- Я ответила!

- Ты пыталась уйти от ответа, - обвинил девушку Сузетт, парируя ее возражение.

Эрика решила не продолжать борьбу, покорно вздохнула и вытащила вилочкой улитку из панциря. Переборов тошноту и запив мерзкий вкус водой, она продолжила игру.

- Ладно, мой вопрос... Я отвечу тебе тем же оружием. Что тебе во мне нравится?

- Уверена, что выдержишь? - артист не скрыл нотку веселья, проскользнувшую в голосе. - Мне нравится твое упрямство. Бросаешь вызов, когда необходимо, защищаешь себя, делаешь по-своему, когда пытаешься чего-то добиться. Даже когда это... не всегда уместно.

- Тебе нравятся плохие девочки? - Рош самодовольно улыбнулась, с вызовом, почти игриво, хотя не краснеть стоило ей больших усилий. - Неудивительно, что ты встречался с моей сестрой. Хотя я совсем не бунтарка, как Эмбер.

Сьюз подавился смехом.

- Эмбер? - повторил он, качая головой. - Нет, нет, нет... Она никогда не была плохой девочкой - только отбитой на всю голову. Да, ты не такая мятежная, как она... с тобой все равно ужасно трудно справиться. По-своему, - парень скопировал заигрывающий взгляд, от которого у Эрики замерло дыхание. - Так что не слишком обольщайся тем, что ты «лучше» Эмбер, только потому, что ты не поджигаешь здания. А если говорить о предпочтениях... да, милая, я питаю слабость к малышкам с сильной волей.

Девушка попыталась отогнать смущение от его признания и сохранить невозмутимое выражение лица, сместив фокус на новую крупицу откровения.

- Подожди, Эмбер поджигала здания?

- Да. Дважды. Она была настоящей дьяволицей. Ей нравилось попадать в неприятности, и она часто таскала меня за собой. С ней было весело.

Эрика в недоумении покачала головой: со школьных лет она почти ничего не знала о личной жизни сестры, чаще всего видела ее в ворчливом и строптивом проявлении. Узнать о качествах, привлекающих мужчин, было неожиданно.

- Почему вы расстались?

Тема разговора внезапно приняла неприятный оборот, когда всплыли неприятные воспоминания. Француз откинулся на спинку стула, оторвав от собеседницы взгляд и устремив его на столешницу между ними.

- Беспечность Эмбер перешла все границы. Мы ссорились все чаще... Она стала меркантильной и совершенно бесчувственной. Начала использовать меня, клеилась к Девону и Дионису, относилась к нам... потребительски. Вела себя как стерва, могла подставить меня, когда ей было удобно. Оказалось даже, что измены для нее были нормальной практикой.

- Теперь узнаю ее... Она внезапно стала такой?

- Я бы не сказал, что внезапно, - парень задумчиво потыкал раковину улитки вилкой. - После... вашей семейной трагедии мы прекратили общение, но начали встречаться снова через два года, когда группа только начала раскручиваться. Тогда она полностью показала все свои стороны.

- Долго это продолжалось?

О'Малли молчал, стыдясь правды. Эмбер Гилмор осталась в жизни неоднозначным воспоминанием, и все же ненависть и обида преобладали, потому что это именно те чувства, которые должны превалировать.

- Почти год...

Мужчина не осмелился встретиться с полным немого вопроса взглядом.

- Почему ты не прекратил эти отношения сразу?

- Можешь осуждать меня, - Сузетт иронично усмехнулся, но это не помогло избавиться вспыхнувшей сейчас глубокой антипатии к себе за токсичную привязанность, - но я просто не мог. Слишком уж она была дорога мне.

Рош попыталась понять его позицию без осуждения. Уязвимость просвечивалась сквозь слабый щит самоиронии, поэтому девушка решила не продолжать маленький допрос.

Повисло тяжелое молчание, словно немое соглашение о том, что некоторые темы лучше оставить без внимания. Упоминание неприятного разрыва отношений немного отрезвило игривое настроение, вернув разговору угрюмый тон.

- Спасибо.

Музыкант моргнул, застигнутый врасплох тихой благодарностью Эрики.

- За то, что рассказал про Эмбер?

- За это и за открытость.

Честные слова пронзили ноющую грудь артиста. Это было... по-другому. Неподдельно. Непривычно и странно получать понимание от малознакомой ассистентки.

- Пожалуйста...