Дело Селин Диабло

Хочешь найти выход? Сломай дверь.

Чтобы прорваться к Истине ,полной, объективной картине бытия,нужно смести эти условности. Не стоит довольствоваться Правдой — её субъективные фрагменты легко исказить или скрыть, оставив вас в заблуждении.

Смело ломайте искусственные барьеры, чтобы увидеть мир таким, какой он есть, а не таким, каким его преподносят.
________________

Темнота в коридоре была не просто отсутствием света, а густой, почти осязаемой субстанцией, пахнущей старым камнем, пылью и тайнами. Селин Диабло грациозно скользила по ней бесшумной тенью. В руке ее, затянутой в черную перчатку, холодной рукоятью лежал карманный электрический фонарь. Он был пока выключен.

«Спать, как стадо довольных овец, пока в их стойле творится нечто... интересное. Какая непростительная глупость», — промелькнуло у нее в голове.

Вот он, вход в библиотеку. Огромные дубовые двери, обрамленные двумя исполинскими статуями из белого камня. Один из великих философов застыл с свитком в руке, другой, полководец, смотрел в пустоту слепыми глазами. Селин уже сделала шаг к дверной ручке, как вдруг...

Тук. Тук. Ту-тук.

Шаги. Четкие, размеренные, не пытающиеся скрыть свое присутствие. Они доносились из конца коридора.

Мысли в голове Селин пронеслись со скоростью пули. Вернуться в свою комнату? Невозможно, расстояние слишком велико. Спрятаться здесь? Глупо. Но выбора не было.

Она метнулась за спину статуи полководца, прижавшись к холодному камню его плаща. Дыхание она затаила, слившись с тенью так совершенно, будто сама стала частью готического убранства. Шаги приблизились. Мимо нее, не замедляя хода, прошел ночной сторож, бормоча себе под нос что-то о проклятой сырости. Его фонарь выхватил из мрака лишь крупицу черных джинс француженки,но сторож, погруженный в свои мысли, не заметил ничего. Он даже не посмотрел в её сторону.Шаги стихли вдали.

Селин выждала еще долгую минуту, прежде чем выйти из укрытия. Ни тени облегчения на ее лице, лишь легкое раздражение от вынужденной задержки.

«Невежа. Стоило бы пожаловаться директору на нерадивость охраны», — подумала она с презрением.

Она щелкнула фонарем. Луч света резко прорезал тьму, упершись в массивные дубовые двери. Повернувшись, чтобы бросить последний взгляд на коридор, луч скользнул по постаменту статуи, за который она только что пряталась. И там, на внутренней стороне каменного плаща, куда невозможно было заглянуть, просто стояв рядом, она увидела нечто странное. Не просто сколы или трещины, а искусно вырезанные символы. Три переплетенных змеи, образующих треугольник, и под ними – ряд вращающихся каменных дисков с рунами.

Холодный интерес зажегся в ее глазах. Она прикоснулась к символам перчаткой.

«Ну что ж, — тихо прошептала она, и ее голос прозвучал в гробовой тишине как скрежет металла, — похоже, библиотека может и подождать. Давай сыграем, Le mystérieux malin».

Она изучала руны, ее ум, отточенный годами изучения оккультного и криптографии, работал безошибочно. Змеи... Треугольник... Это алхимический символ, обозначающий яд, но также и возрождение через распад. Она прокрутила диски. Первый – руна «Каун», болезнь, разложение. Второй – «Хагалаз», разрушение, стихийная сила. Третий... Третий должен был означать трансформацию. «Дагаз». Смена состояния.

Она повернула последний диск. Раздался тихий, но отчетливый щелчок.

Каменная стена со статуей отшатнулась внутрь с оглушительным скрежетом, который показался юной мисс Диабло самым громким звуком на земле. Прежде чем она успела среагировать, каменный пол под ее ногами ушел, и невидимая сила потащила ее в образовавшийся проем. Она кубарем полетела вниз по короткому, отполированному до скользкого блеска скату, и через мгновение грубо рухнула на твердый пол.

Фонарь, чудом не разбившийся, выкатился из ее руки, и его луч, подрагивая, затанцевал по стенам.

Селин медленно поднялась, отряхиваясь.Ее дыхание было ровным, но в груди колотилось сердце. Она подняла фонарь и осветила помещение.

Это была не комната. Это был склеп. Небольшой, круглый, сложенный из грубого темного камня. В центре стоял каменный саркофаг. На стенах висели почерневшие от времени гобелены, на которых еще можно было разобрать сцены охоты на существ, которых не найти в природе. Воздух был тяжелым и пахлавшим ладаном и тленом.

А потом ее взгляд упал на противоположную стену. Там, на небольшом алтаре из черного дерева, лежала раскрытая книга в кожаном переплете, а рядом с ней, на бархатной подушечке, покоился предмет, от которого у Селин похолодела кровь.

Камень. Совершенно черный, матовый, будто поглощавший свет ее фонаря. Камень ,точно как тот из шкатулки.

Она сделала шаг вперед, ее надменность на мгновение уступила место жгучему любопытству.

Голубоглазая потянула руку к камню, но замерла в сантиметре от его поверхности. Где-то сверху, за толщей камня, снова послышались шаги. На этот раз они были быстрыми, торопливыми. И они явно направлялись к потайному входу в библиотеку.

Селин резко выдохнула, ее лицо вновь стало непроницаемой маской. Она не могла позволить им застать себя здесь. Но и просто ждать, сложа руки, не в ее правилах. Она действовала молниеносно.

Схватив книгу с алтаря, она сунула ее в сумку.Черный камень... Он был слишком рискованным, слишком заметным. Но оставить его? Нет. Ее взгляд упал на бархатную подушку. Одно легкое движение руки ,и камень бесшумно скатился в эту же сумку.На его месте блондинка оставила монету из своего кошелька – мелкую, ничем не примечательную, но способную вызвать вопросы.

Оставив монету, Селин не просто замещает один объект другим. Она совершает символическую сделку. Она «покупает» артефакт, чья истинная ценность неизмерима, за ничтожную сумму. Это жест глубочайшего презрения к тем, кто этот камень охранял: «Ваша великая тайна, ваш ужасающий артефакт — для меня стоит не больше этой безделушки». Это укол в самое сердце их верований или страхов.
«Ваша магия — это всего лишь товар. И я устанавливаю на него свою цену».

Монета — это часть её мира, мира Парижа, интриг и финансовых афер. Она — дитя своего города. Оставляя её в готической, мистической обстановке склепа, она метит территорию, как бы привнося частичку своей реальности в чужую. Это жест самоутверждения: «Я здесь была. И мой закон — закон денег и расчета — теперь действует и здесь».

Луч фонаря выхватывал из тьмы гигантские своды и бесконечные стеллажи. Библиотека. Селин, пригнувшись, металась между островками знаний, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Воздух гудел от приближающихся шапов и гневных возгласов, доносящихся из потайного входа за гобеленом.

«Она здесь! Заблокируйте все выходы!»

«Главный вход отрезан. Окна – смертельная ловушка. Нужно глубже...» – ее ум, отточенный как бритва, сканировал пространство, отсекая нарастающую волну леденящего ужаса.

Она рванулась к массивной колонне из того же белого камня,что и статуи у входа в библиотеку .

И тогда, прямо над ее ухом, прозвучало Слово. Оно было лишено тембра и интонации, это был чистый звук, плетеный из магии и воли, свинцовой тяжестью легший на ее сознание.

«ЗАМРИ.»

В этот миг пространство вокруг нее сжалось. Не физически, а магически. Воздух застыл. Мышцы одеревенели, повинуясь неведомой силе. Она не могла пошевелить ни пальцем, не могла даже сфокусировать взгляд. Это был не паралич страха, а внешнее, тотальное воздействие.

Сирена.
___________
Тьма пульсировала в висках, перемежаясь с яркими вспышками боли. Сознание возвращалось к Селин обрывками: запах старой пыли и воска, холод металла на запястьях, приглушенные голоса.

«...не думаю, что это было разумно...»
«...процедура требует...»

Чей-то настойчивый толчок в плечо вырвал ее из объятий беспамятства. Она медленно открыла глаза, зажмурившись от тусклого света масляной лампы. Над ней склонилось молодое лицо с взъерошенными рыжими волосами и тревожными зелеными глазами.

-Эй, ты меня слышишь? Добро пожаловать обратно.

Селин попыталась пошевелиться, и лишь тогда осознала – ее руки были закованы в холодные наручники, прикованные цепями к массивным ручкам стула. Паника, острая и соленая, подкатила к горлу.

-Где я?» – ее голос прозвучал настойчиво и сухо.

Парень – Оливер, как она смутно припомнила, – демонстративно отступил на шаг, показывая пустые ладони. На нем был длинный плащ из темной, почти черной ткани, испещренный странными, едва заметными серебристыми символами. Свет лампы выхватывал множество пластырей, хаотично наклеенных на его щеке и шее.

Заметив ее пристальный презрительный взгляд,он ответил. – На скейте падал.А это... ну, считай, читальный зал.

-Зачем наручники? И что это за... одеяние?-– Селин дернула цепь, и металл злобно брякнул.

Оливер скептически хмыкнул, указывая на свой разукрашенный пластырями лоб.
-Плащ – униформа. Рад, что ты почти сразу очнулась, а то пришлось бы применять более радикальные меры.

-Например?– прошипела Селин.

Его глаза весело блеснули.
-Ну, например, окатить холодной водой. Очень бодрит, проверено.

Селин лишь фыркнула, сжимая кулаки в наручниках, и наконец осмотрелась. Она сидела на единственном стуле в центре просторного круглого зала. Стены от пола до потолка были уставлены книгами в потертых кожаных переплетах. В воздухе витал запах пергамента и чего-то еще... сладковатого, как засохшие травы. Чуть поодаль, за массивным дубовым столом, похожим на стол для парламентских заседаний, сидели еще пять фигур в таких же темных, оккультных плащах с надвинутыми на лица капюшонами. Их лица тонули в тени, и только руки, сложенные на столе, были освещены дрожащим пламенем свечи.

— Ты многое не знаешь.Предлагаем сотрудничество. Мы знаем о ситуациях значительно больше твоего.-Донесся голос одного из восседающих за тем круглым столом.

— И не только о ситуациях, — продолжил тот же голос, и в нем прозвучала хитрая, почти кошачья нотка. — Но и о тебе тоже.

И тогда прозвучало имя. Не просто имя, а клеймо, вызов, наследие.

— ...мисс Диабло.

Они произнесли его так, будто срывали печать с древнего свитка, зная всю его тяжесть и скрытую мощь. И пока она молчала, оценивая их, оценивая себя, голос сделал последний, решающий ход. Он был тихим, но каждое слово в нем било точно в цель, как отточенный стилет:

— Хитрая. Манипулятивная. Умная. Расчетливая. Целеустремленная. Ты нам пригодишься.

В этих словах не было оскорбления. Это был диагноз. Приговор. И в то же время — предложение руки и сердца от самого дьявола. Они видели насквозь ту самую тьму, которую она так тщательно пыталась обуздать, и предлагали не искоренить ее, а выпустить на поводке.

Селин медленно выдохнула. Весь ее мир — этот готический лабиринт, где реальность переплеталась с кошмаром, а философия рождалась на острие ножа — сузился до этого стола, до этих людей, до выбора, что тяжелее: остаться в неведении и сохранить призрачную чистоту или шагнуть в предложенную тьму, чтобы наконец-то узнать правду. Не о деле. О себе.

И в глубине ее стальных  лазурных глаз, там, где обитали ее личные призраки, вспыхнул недобрый огонек согласия.

__________

Прошлое — это призрак, который нельзя изгнать, но можно приручить. Настоящие монстры — это не существа из тьмы, а непризнанные части нас самих, и единственный способ восстановить справедливость в лживом мире — это принять свою собственную тьму и использовать ее для охоты на тех, кто прячется за маской света.