Глава 49. Когда ветер дышит между нами
Весна выдалась удивительно тёплой.
Воздух пах сиренью, мокрой землёй и чем-то почти сладким — началом лета.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розово-золотые оттенки.
Они с Алексеем сидели на лавочке во дворе, где когда-то, ещё зимой, снег ложился на облупленную краску и мокрые доски.
Теперь вместо снега там лежали лепестки цветущей яблони.
Они тихо падали на плечи, на волосы, на руки — как будто сама весна дышала на них, медленно и осторожно.
Даня слушал, как ветер шуршит в кронах, и рассеянно покачивал ногой.
Он давно уже снял наушники, но всё равно, по привычке, сжимал провод между пальцами, будто держал в руках не музыку, а защиту.
Алексей говорил что-то — про одноклассников, про то, что скоро выпускной, про родителей, которые снова спорили из-за какой-то ерунды.
Его голос был тихим, глубоким, спокойным.
Тот голос, в котором Даня мог растворяться, не слушая смысл слов — просто чувствуя.
— Ты когда-нибудь задумывался, — вдруг спросил Даня, глядя куда-то вдаль, — почему весна такая шумная?
Все радуются, бегают, кричат, влюбляются, а внутри всё равно пусто.
Алексей посмотрел на него и чуть улыбнулся.
— Может, потому что она слишком настоящая. Весна заставляет чувствовать. А это не всем нравится.
Даня кивнул.
— А ты любишь весну?
— Раньше — не особо. Сейчас... наверное, да.
— Почему «сейчас»?
Алексей не ответил сразу.
Он повернулся к нему, глядя на Даню чуть внимательнее, чем обычно.
— Потому что она на тебя похожа. —
Даня замер.
Сначала не понял. Потом — понял. И не знал, куда смотреть.
— Это... как? — он тихо усмехнулся, будто хотел отшутиться, но голос дрогнул.
— Такая же — непредсказуемая. И в тебе всегда есть что-то живое, даже когда кажется, что всё мёртвое.
Он говорил просто, без игры, без флирта.
Так, как говорят только тогда, когда не хотят понравиться — а просто не могут не сказать.
Даня опустил взгляд.
Бордовые пряди волос упали на лоб, частично закрыв глаза.
Он чуть нахмурился, пытаясь сдуть их, но ветер упрямо возвращал их обратно.
Алексей посмотрел — и, не сказав ни слова, протянул руку.
Его пальцы осторожно коснулись Даниных волос.
Движение было медленным, почти бережным — будто он боялся спугнуть момент.
Прядь застряла между его пальцев, мягкая, тёплая, пахнущая шампунем и чем-то еле уловимым — как дождь.
А потом он аккуратно заправил её за ухо Дани.
На секунду воздух будто исчез.
Ни ветра, ни звуков — только этот жест, почти невесомый, но почему-то оглушительно громкий внутри.
Даня не дышал.
Он чувствовал, как сердце бьётся слишком быстро, как будто его кто-то трясёт изнутри.
Щёки начали гореть.
Он хотел отодвинуться, сказать хоть что-нибудь, но слова просто исчезли.
Алексей не убрал руку сразу.
Пальцы чуть-чуть коснулись его щеки — случайно, но не совсем.
Тепло от этого касания разошлось по коже, словно током.
— Так лучше, — тихо сказал он.
И улыбнулся.
Даня наконец вдохнул.
— Спасибо... — прошептал он, почти беззвучно.
— За что?
— Не знаю. — Он посмотрел на него снизу вверх, в его глаза. — Просто... за всё.
Алексей не ответил.
Он только отвёл взгляд, будто и сам не до конца понимал, что сейчас произошло.
Ветер снова прошёл между ними.
Лепестки яблони полетели вниз, задевая их волосы, руки, щеки.
Один лёг прямо на плечо Дани.
Алексей тихо сдул его — и опять эта тишина, полная смысла.
Они сидели долго, не говоря ни слова.
Даня всё ещё чувствовал на коже его прикосновение.
Как будто оно осталось там — теплом, памятью, пульсом.
Он не знал, что с этим делать.
Не знал, что значит этот жест.
Но в груди было странное ощущение — будто что-то внутри наконец перестало дрожать.
И пусть весенний вечер медленно превращался в ночь,
и пусть завтра всё может снова стать обычным,
в этот момент ему было достаточно одного —
того, что кто-то впервые коснулся его не потому, что должен,
а потому что хотел.
Некоторые жесты звучат громче слов.
И иногда одного прикосновения достаточно, чтобы поверить — ты есть.