Глава 39. Когда ветер смеётся
Весна уже вступила в ту самую фазу, когда солнце светит дольше, чем ночь, и даже воздух пахнет чем-то живым. Деревья шумели молодой листвой, под ногами хрустели первые сухие веточки, и город будто начинал дышать легче.
Даня сидел на лавочке возле старых детских качелей во дворе. Этот двор был знаком ему с детства — облупленные стены домов, ржавый карусельный круг, блеклая разметка под баскетбольным кольцом. Здесь всегда было тихо, будто время не спешило идти дальше.
В руках он крутил что-то маленькое — бумажку, с которой уже сошла краска. Просто чтобы занять пальцы. Они всегда немного дрожали, особенно когда внутри было тревожно.
И вдруг рядом появился Алексей. Как всегда — внезапно, но так, будто это самое естественное на свете. На нём была светлая толстовка, волосы чуть растрепаны ветром, а глаза — как кусочки неба после дождя.
— Сидишь тут, солнце? — тихо спросил он, усаживаясь рядом.
— Ага, — ответил Даня, не поднимая взгляда. — Просто... тихо здесь.
— Я знаю, — улыбнулся Алексей. — Поэтому и пришёл.
Он немного помолчал, потом достал из-за спины небольшой свёрток, аккуратно перевязанный тонкой синей ленточкой.
— Это тебе.
Даня удивлённо посмотрел.
— Что это?
— Открой, — просто сказал Алексей.
Пальцы Дани чуть дрожали, когда он разворачивал бумагу. Внутри лежала киндeр — маленькое шоколадное яйцо, детская ерунда, но от которой вдруг защемило сердце.
— Зачем?.. — тихо спросил Даня.
Алексей пожал плечами.
— Просто захотелось. Ты как-то сказал, что в детстве никогда не получал таких. Ну... решил, что пора это исправить.
Даня молчал. Он смотрел на киндер, и внутри всё стало мягким, расплывчатым. Смешное чувство — будто что-то давно забытое ожило. Он не знал, что сказать, поэтому просто сжал маленький подарок в ладони и прошептал:
— Спасибо.
Алексей улыбнулся и вдруг сказал:
— Пойдём.
— Куда?
— Качели ждут.
Они подошли к старым железным качелям. Цепи скрипели, краска облупилась, сиденье было прохладным от ветра. Даня сел, неуверенно обхватив перекладину. Алексей встал сзади, положил руки на цепи и тихо сказал:
— Готов?
— Не знаю... — выдохнул Даня.
— Тогда просто доверься.
И качели мягко пошли вперёд.
Сначала медленно — почти незаметно. Потом чуть выше, потом ещё. Ветер прошёлся по лицу, тронул волосы. Даня сначала напрягся, но потом почувствовал: Алексей катит его очень осторожно, будто боится сделать больно. Каждое движение — ровное, тёплое.
Луна уже поднималась, свет скользил по цепям, отражаясь серебром. Весенний воздух пах мокрой землёй и ночными цветами. Где-то вдали играла тихая музыка — кто-то включил колонку на другом конце двора.
Даня прикрыл глаза. Ветер ударял в лицо, щекотал шею, трепал бордовые пряди волос. Сердце стучало ровно. Без боли. Без паники. Просто — билось.
Алексей стоял позади, и Даня чувствовал его присутствие, даже не видя. Он слышал, как тот тихо смеётся — искренне, спокойно, так, как смеются только те, кому сейчас по-настоящему хорошо.
— Лёш, — позвал Даня вдруг.
— Что?
— А если я упаду?
— Тогда я поймаю, — ответил Алексей, не задумываясь.
Даня открыл глаза. В лунном свете качели двигались, будто время замедлилось. Всё вокруг стало зыбким, но при этом таким настоящим, что сердце больно сжималось.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он тихо.
Алексей не ответил сразу. Он просто остановил качели, подошёл ближе и посмотрел прямо в глаза.
— Потому что иногда ты выглядишь так, будто тебе нужно напомнить, что мир всё ещё может быть добрым.
Даня хотел что-то сказать, но слова застряли. Его губы чуть дрогнули, и он просто кивнул.
Тишина снова окутала двор. Где-то шуршали листья, ветер слегка колыхал цепи, а в ладонях Дани всё ещё лежал маленький киндер. Он не ел его. Просто держал, будто боялся, что если распакует — исчезнет всё, что сейчас так тихо и хрупко.
Алексей сел рядом, облокотился на ту же перекладину.
— Весна пахнет началом, да?
— Пахнет... чем-то живым, — ответил Даня, глядя в небо.
— Вот и живи, солнце. Понимаешь? Просто... живи.
Они сидели до тех пор, пока не стало по-настоящему темно. Ветер стих, качели перестали двигаться, но их дыхание всё ещё было синхронным — размеренным, спокойным.
Даня посмотрел на Алексея и впервые за долгое время почувствовал, что не боится этого мгновения. Оно было как музыка — тихая, без слов, но понятная обоим.
Он улыбнулся.
— А знаешь, Лёш... кажется, сегодня ветер смеялся с нами.
Алексей тихо рассмеялся, глядя на него.
— Пусть смеётся, если ему с тобой хорошо.
И ветер действительно будто улыбался — мягко трепал волосы, качал цепи и шептал весенние звуки в темноту.