Глава 37. Шестая струна света
Весна окончательно вступила в свои права. Воздух был наполнен запахом распускающихся деревьев и мокрого асфальта после недавнего дождя. Солнце уже не грело, а именно касалось — мягко, едва заметно, будто осторожно проверяя, можно ли войти в этот день.
Алексей сидел в подъезде на старой деревянной ступеньке с гитарой на коленях. Струны мягко блестели в тусклом свете, пробивающемся из окна над лестничной площадкой. Он наигрывал что-то простое — аккорды переходили один в другой, плавно, спокойно, будто весенний ветер шептал через них что-то своё.
Даня стоял рядом. В руках — новая гитара. Недорогая, но аккуратная, с чуть грубым деревом и запахом свежего лака. Он купил её совсем недавно. Сколько времени он мечтал об этом, но всё не решался. И только теперь, после всего, решился — просто взял и сделал шаг.
— Она красивая, — сказал Алексей, чуть улыбаясь, кивая на гитару Дани. — Твоя первая?
— Да, — ответил Даня тихо, будто боялся сказать громко. — Всегда хотел научиться.
Алексей протянул руку, осторожно коснулся грифа.
— Хороший выбор. Чувствуется, что ты выбирал сердцем.
Даня слегка улыбнулся. Он сел рядом, гитара казалась немного тяжеловатой в руках, пальцы дрожали, но не от страха — скорее, от волнения. Музыка всегда была его убежищем, а теперь она становилась чем-то ещё — мостом, соединяющим их с Алексеем.
— Покажешь? — спросил он.
Алексей кивнул.
— Конечно. Начнём с простого. Возьми аккорд Аэм.
Он аккуратно обхватил руку Дани, направляя его пальцы по струнам.
— Вот так... нет, чуть выше. Да. Чувствуешь натяжение? Слушай звук.
Струна зазвенела — не идеально, но чисто. Даня вздрогнул, будто от прикосновения к живому существу. Алексей улыбнулся:
— Вот, слышишь? Это уже музыка.
Солнечный луч падал прямо на них, отражаясь от глянцевой поверхности гитары и мягко освещая их лица. Пыль в воздухе медленно кружилась, и Даня вдруг понял, что никогда не чувствовал себя так спокойно.
— У тебя хорошо получается, — сказал Алексей. — Серьёзно, для первого раза — отлично.
— Не врёшь? — слабо усмехнулся Даня.
— Даже не думаю, солнце, — ответил Алексей, глядя прямо в него.
Сердце Дани дернулось. Он отвёл взгляд, будто свет стал слишком ярким.
Музыка продолжала звучать. Сначала аккорды ложились неловко, пальцы соскальзывали, но Алексей был терпелив. Он снова и снова поправлял положение руки, иногда смеялся, иногда тихо напевал под свой ритм. И чем дольше они сидели, тем мягче становился воздух вокруг.
В какой-то момент Даня перестал думать о том, что рядом Алексей. Просто слушал звук. Каждая струна отзывалась внутри — как будто его собственные эмоции нашли способ говорить вслух.
— Слушай, — вдруг сказал Алексей, беря гитару и играя короткую мелодию. — Это одна из моих любимых. Называется "Дыши". Простая, но... настоящая. Хочешь попробовать?
Даня кивнул. Пальцы дрожали, но он не остановился. Первый аккорд — звонкий, неровный. Второй — лучше. Третий — почти идеально.
Алексей наблюдал за ним, и в глазах его было что-то, чего Даня давно не видел — спокойное восхищение. Не жалость, не любопытство, а тихое уважение.
— Вот видишь, — сказал Алексей, — получается. Главное — не торопись. Музыка не любит спешки.
Они сидели долго. За окном вечерело, солнце уходило за дома, и свет становился золотым, тусклым. Подъезд наполнялся их звуками, и каждый аккорд, каждая нота создавали ощущение тепла, будто между ними строился мост из звука и света.
Когда стало совсем темно, Алексей отложил гитару и тихо сказал:
— Знаешь, ты сегодня звучал по-настоящему. Не просто играл. Ты говорил через струны.
Даня посмотрел на него, не сразу понимая, что ответить. Потом тихо сказал:
— А я просто хотел почувствовать... что я живу.
Алексей кивнул, не отводя взгляда.
— И ты живёшь. И звучишь красиво.
С этими словами он встал, помог Дане подняться, и они вышли из подъезда. Весенний воздух был прохладным, но лёгким. Ветер тихо тронул их волосы, и где-то вдали, за домами, слышался гул города.
Даня прижал гитару к груди, будто боялся потерять этот момент. Он знал, что теперь каждый аккорд будет напоминать о нём — о них, о том, как они сидели вместе в подъезде под мягким светом весны, где всё казалось настоящим.
И, возможно, впервые за долгое время он почувствовал: между ними снова звучит музыка. Настоящая. Живая.